Чт, 02 Декабря, 2021
Липецк: -2° $ 72.60 82.26

Забытая совесть России

Елена Бредис | 19.10.2017

Хранителями времени обычно называют музейных работников, но сегодня так вполне можно назвать и филологов, которые пытаются бережно сохранить и донести до нас наследие классической русской литературы. Казалось бы, зачем им это надо? В век многочисленных гаджетов, компьютерных игр и социальных сетей? В век, когда молодежь все реже и реже берет в руки книгу, если только это не обязательный учебник.

Наша сегодняшняя беседа — с доцентом филологического факультета ЛГПУ Александром Кондратьевым и студентом второго курса Павлом Анисимовым, которые недавно вернулись из Брянска, где отмечалось двухсотлетие выдающегося русского писателя Алексея Константиновича Толстого. Что мы знаем и помним о нем? «Колокольчики мои, цветики степные?» Романс «Средь шумного бала, случайно…»? Для нас это, как говорят в фильме «Доживем до понедельника», «поэт и драматург второго ряда». При этом старшее поколение может назвать разве что ранний роман Толстого «Князь Серебряный». А молодое и этого не назовет. Но что мы знаем о его духовных исканиях, о его духовной лирике? Вот и повод вспомнить.

«Земля наша обильна...»

Кондратьев: Прежде всего, давайте учтем, что это аристократ до мозга костей, с элитарным воспитанием, «голубая кровь» в полном смысле этого слова. И все это вместе не могло не делать его приверженцем монархического строя. С другой стороны, он защитник Отечества, необыкновенный силач, он убежден, что каждый гражданин имеет право высказывать свое мнение и жить по совести. Вообще, слово «совесть» часто звучит в его стихах. Иногда это просто «голос, который укорял». Зачем совесть поэзии Фета? Ведь его стихи должны успокаивать и умиротворять. У Некрасова сплошная оголенная совесть, но нет поэзии. А вот Алексей Константинович сумел совместить и совесть, и искусство поэзии. Вообще, вся русская культура — явление не вполне изученное, не вполне востребованное, хотя и способное ответить на многие вызовы нашего времени. И духовный потенциал творчества Алексея Толстого необходимо было как-то актуализировать и донести до широкой публики.

— Приведите хоть один пример актуальности Алексея Константиновича сегодня.

Кондратьев: Да хоть в его программном стихотворении «Против течения», где как раз говорится, что когда нахлынет волна рационализма, практицизма и прагматизма, то очень важно найти ту опору, которая позволит тебе плыть против этого пагубного течения. Он категорически восставал против отрицания нигилистами традиционных ценностей, против размывания ими границ добра и зла. Он называл это чумой. Разве это не актуально сегодня? Просто духовная лирика Толстого сейчас мало кого интересует. Кто читает его поэмы «Иоанн Дамаскин», «Грешница»? А вспомните его стихотворно-пародийную «Историю Государства Российского» с повторяющимся рефреном: «земля наша обильна, порядка только нет». Разве это не то, что мы сами сегодня все время повторяем? Потому что главная разруха происходит у нас в головах. Но главное, чем он важен для нас нынче, это умение остаться самим собой при том, что судьба даровала ему избранность. Но наши радетели от либерально-демократического стана говорят, что все это сегодня уже не нужно, потому что мы живем в постхристианскую эпоху. А в какую — одному Богу известно.

Русский мир

— Павел, у меня к вам непростой вопрос. Александр Степанович немало говорил о том, насколько Толстому были важны и русский мир, и русское дело, и Православие. Но ведь Россия изначально была многоконфессиональной державой. Нет ли риска, что при таком педалировании русского мира и русской веры в других народностях и конфессиях начнется ропот?

Анисимов: Я поспорю. Всем известны случаи на Кавказе, происходившие, казалось бы, на религиозной почве.

Но мы, опять же, знаем, что все это провоцировалось циничной борьбой за власть, за всем этим стояли кланы, тейпы. На самом деле каждый человек решает этот вопрос для себя. У нас в университете учатся много студентов, принадлежащих к самым разным конфессиям. Поверьте, все они с глубоким уважением относятся и к Православию, и к русской культуре. Более того, есть даже повышенный интерес. И между нами не возникает никакой враждебности. Каждый человек интересен сам по себе и как носитель своей культуры. Те же чеченцы или дагестанцы у себя в республиках соблюдают свои традиции. Но когда они на международных соревнованиях выходят на ковер или татами, то ощущают себя россиянами и с гордостью слушают российский гимн. Какой бы национальности ты ни был, ты должен гордиться своей страной, ее историей. Потому что она у нас общая на всех. Нельзя отделять человека от его культуры и его гражданства. Родина — это Родина, ее не выбирают. Невозможно сказать: «Я дагестанец, поэтому не хочу быть россиянином». Просто надо уважать друг друга. И когда на Кавказе из-за мусульманского праздника первое сентября перенесли на четвертое, никаких проблем не произошло.

Кондратьев: Наша страна не стерла с лица Земли ни один язык, ни одну культуру. И было множество примеров счастливых межнациональных браков. Русский мир — это не обязательно там, где по-русски говорят и думают. Это там, где осознают свою сопричастность к другому, в отличие от западного индивидуализма. Это и есть глубинное отличие русского характера. На концерте, который был в конце конференции, присутствовало очень много иностранцев. И все они говорили, насколько услышанное ими близко естеству человеческой природы. Алексей Константинович более чем достоин, чтобы его снять с запыленной полки и заново представить людям. Именно потому что он их не разъединял, а объединял. Вспомните: «Двух станов не боец, но только гость случайный, За правду я бы рад поднять мой добрый меч, Но спор с обоими досель мой жребий тайный, И к клятве ни один не мог меня привлечь». Он в равной степени хорошо относился и к западникам, и к славянофилам, потому что прозревал истинный путь России, не укладывающийся ни в одни жесткие рамки.

Молодежь и поэзия

— Павел, скажите честно, а молодежь сегодня хоть как-то интересуется поэзией?

Анисимов: Смотря какая молодежь, смотря какой ­поэзией. У меня есть знакомый на спортфаке, который может не очень грамотно писать, но зато знает наизусть огромное количество стихов. Просто у него есть потребность души. Кстати, молодежь сейчас, выражаясь современным сленгом, фанатеет от Есенина.

— Я к тому, что можно ли вернуть сейчас Алексея Константиновича…

Анисимов: Можно, но если начинать со школы.

Кондратьев: Хотя приходится признать, что мы потеряли то время, когда толпы валили на поэтические вечера в Политехническом музее. Да что в музее, полные Лужники собирались не на футбол, не на шоу, а для того, чтобы послушать стихи. Толстой говорил, что любые новации в общении в итоге обесценивают саму человеческую коммуникацию. Что мы и видим сегодня в социальных сетях, в смс-сообщениях, во всевозможных чатах. Мы сейчас загоняем себя в какой-то тупик, и надо не просмотреть, когда эта дверь может захлопнуться. А захлопнуться она может в любой момент. А если говорить об Алексее Константиновиче, то из того, что наработано культурой, ничего нельзя безболезненно убрать, вычеркнуть. Потом будем над этим думать и ломать голову. А сегодня даже диссертаций по Алексею Константиновичу Толстому никто не пишет. Хорошо, что еще проводятся такие мероприятия, на которых вспоминают забытые имена.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных