Чт, 26 Ноября, 2020
Липецк: $ 75.76 89.93

«Писатель тоже «ловец душ»

Софья Вобликова | 20.03.2014

Отправляясь накануне всемирного дня поэзии на встречу с очередным героем рубрики «Культурный код», автор этих строк подумала, что не так-то и много вокруг поводов для поэтического настроения, вдохновения. Не очень-то чистый салон автобуса, хмурые лица пассажиров, озабоченных своими проблемами, очередной попрошайка-профи, путешествующий от остановки к остановке, по-весеннему неряшливый городской пейзаж за окном... Какая уж тут лирика?

Тем более такая нежная и светлая, как у Аллы Линевой — липецкого поэта и прозаика, члена Союза писателей России и обладательницы областной премии имени И. Бунина. В чем же особенности поэтической оптики? Как среди подобной необустроенности увидеть нечто прекрасное? Да и правильно ли, что нервный ритм жизни города, нестройное его звучание оказываются как бы вне писательской строки? В общем, выстраивался ряд таких вопросов, которые, кажется, просто необходимо задать профессиональному наезднику Пегаса.

Но, действительно, «поэт в России — больше, чем поэт». И наша беседа с Аллой Валентиновной вышла довольно далеко за пределы сугубо поэтической тематики. Хотя это еще с какой точки зрения посмотреть.

— Алла Валентиновна, стихи нынче пишут, пожалуй, все, кому не лень. Соответствующие сайты в Интернете просто пухнут от новых публикаций. В чем, по-вашему, причина такой массовой любви к стихосложению?

— Да, пишет, наверное, каждый второй. Значит, такая потребность в нас, русских, есть. Возможно, и в других странах происходит нечто подобное, но не думаю. А у нас же в любой аудитории, перед которой мне доводилось выступать, даже из 15—30 человек обязательно найдутся 2-3 пишущих стихи человека.

— Знаю, что вы сами идете, так сказать, в народ со своими книгами, распространяя их в парках, скверах. Как люди реагируют на это?

— Очень по-разному. Одни с удовольствием отзываются на предложение, видно, что они любят поэзию, литературу вообще, испытывают такую читательскую жажду. Другие привыкли утолять жажду — другую, правда, — лишь кока-колой и пивом, до них уже тяжело «достучаться». А бывает так: идет, например, дама — нарядная, ухоженная, но таким холодом от нее веет, таким высокомерием! Просто лед! Представляешься ей: так и так, я поэт, вот мои книги, а в ответ лишь процедит: «С чем вас и поздравляю» — и мимо идет. Такой контраст между внешним и внутренним…

— Но получается, что в такой ситуации вы оказываетесь практически в одном ряду с «коробейниками», предлагающими какие-нибудь детские раскраски или энциклопедии, или с распространителями религиозной литературы. Может, еще и поэтому возникает недопонимание?

— Возможно.

— А зачем тогда вам это нужно?

— Знаете, есть такое выражение:«ловцы душ». Оно восходит к новозаветному «ловцы человеков», быть ими призвал Иисус будущих апостолов Петра и Андрея, а до того они, как известно, были рыбаками. Вот поэт, писатель нынче тоже «ловец душ». Хочется напомнить людям о светлом, чистом, высоком. А для этого надо активно действовать. Потому что есть и другие «ловцы», и их немало — тех, кто тянет совсем в другую сторону.

— Это вы кого имеете в виду?

— Есть, например, определенные сообщества, так сказать, литераторов, которые, кстати, имеют неплохую финансовую поддержку, в отличие от членов Союза писателей России, и которые проповедуют весьма сомнительные ценности. Вот не так давно, в ноябре прошлого года, к нам в Липецк приезжала целая группа столичных писателей: Александр Кабаков, Тамара Крюкова и другие. Были организованы встречи с читателями в библиотеках, все очень масштабно. И что говорил тот же Кабаков? Не читают сейчас люди — ну и пусть. Чтение — это занятие не для всех, рабочему человеку этим некогда заниматься. В Советском Союзе, мол, проблемы с экономикой были из-за того, что трактористы Стендаля читали, а инженеры — «Новый мир».

— Оригинальная версия.

А о чем книги самого Кабакова? Как написала потом по этому поводу одна моя коллега по перу: «К стыду своему, прежде я этого писателя не читала. Теперь, к стыду своему, прочитала». Например, рассказ о женщине сводится к описанию ее сексуальных утех. И подобное творчество — это не просто пустое место, оно несет вред, загрязняет неокрепшие души нашей молодежи. А грязи в нашей повседневной жизни и так хватает. Но где человеку найти опору, как дух свой укрепить? По-моему, корень наших проблем не только в экономической или политической сферах, но и в духовной, морально-нравственной. Многие ни во что не верят, не видят перед собой иных целей, кроме как обрести материальный достаток. Но этого для настоящего счастья мало.

— Литература может укрепить дух, вы в это верите?

— Не верю — знаю: может. Разве слова песни «Вставай, страна огромная» не поднимают дух? Разве стихи Николая Рубцова «Россия, Русь, храни себя, храни!» не заставляют задуматься? Или стихи Валентины Ефимовской, современницы нашей из Санкт-Петербурга: «Когда входили в бухту крейсера, когда отец легко взбегал по трапу, мое взлетало детское «Ура!», цепляя коршуна за бронзовую лапу»...

— Извините, но сборников этого автора в наших книжных магазинах, кажется, нет. Там совсем другие имена, тот же Кабаков, который вас возмутил.

— Это тенденция последних пары десятилетий: «раскручивать» писателей определенного толка. Скажем, если ты разделяешь либеральные взгляды, если для тебя американская демократия — идеал, — ты свой человек. Или если ты готов нарисовать картину, допустим, загнивающей российской глубинки, описать, как все тут плохо, ужасно, как невежественны люди, — такое тоже вызывает симпатии у тех, от кого зависит «продвижение» автора. Мне одна коллега рассказывала: ее приняли в столичном издательстве и сказали — с текстом все прекрасно, только надо больше постельных сцен добавить. Что это, как не целенаправленное развращение? А мат, ставший обычным делом в книгах? Для чего он там, для реализма, достоверности? Но вот Шолохов как-то без нецензурщины обходился, а с реализмом у него все в порядке. Вообще-то профессионалы как раз и призваны — в числе других задач — беречь чистоту слова. А его в последние годы лишь оскверняли.

— Как же сложилась такая тенденция, почему?

— Дух творит форму. Чтобы развалить ее, надо сначала изничтожить дух. Есть те, кому не нужна сильная Россия. У них есть рычаги влияния, в том числе и финансовые, и они диктуют свой запрос в литературе, искусстве в целом, с одной целью — разрушение. И это началось не сегодня. Тех, кто готов был опорочить свою страну, в советские годы за рубежом называли борцами против тоталитаризма. Но они стремились разрушить СССР, а попали в сердце России.

— Однако неприглядные стороны жизни есть, как о них не говорить?

— Одно дело — говорить об этом с болью, искренне любя родину и людей, а совсем другое — судить с позиции гордыни, высокомерия: мол, посмотрите, какие в этой стране ужасы творятся. Вот эту интонацию я часто слышу от некоторых наших сегодняшних представителей либеральной российской интеллигенции: ах, невежество, ах, бабки в фуфайках да галошах... Но что же вы так мучаетесь в окружении всего этого? Поищите места получше для себя. И за что так ненавидите эту землю? Вы же здесь выросли, благодаря людям, которых вы презираете, вы хлеб едите, взращенный ими. Нам Бог дал наше ­Отечество. Родились бы в Индии или Америке — впитали бы другую культуру. Но и мы, и предки наши связаны с этой землей, и у нас своя культура, свои традиции. Почему же мы позволяем безнаказанно попирать их? Кстати, я бы хотела в формуле культурного кода указать те качества, которые присущи именно русскому человеку.

— Это ваше право. Что касается Отечества — да, есть такая точка зрения, что патриотизм — пережиток прошлого и в сущности не очень-то ценное чувство.

— А Достоевский совсем другое говорит! И вера православная нас в другом духе воспитывает! А раз когда-то наш народ выбрал именно эту веру для ограждения души человека от всего нечистого, то почему нас активно призывают от этого отказаться? Помните, даже монахи Пересвет и Ослябя — они же на поле боя отстаивали Родину, а не только молитвами.

— Вы упомянули об ограждении души. А культура с чем у вас больше ассоциируется: именно с таким ограждением или со свободой духа, с тем, что Пушкин назвал «покой и воля»?

— Пушкинская воля и свобода в таком либеральном смысле — это разные понятия. Свобода — это права человека, что и не исключает права на грех. А пушкинская воля — это широта души. И любовь к своему Отечеству — необыкновенная, но и в то же время органическая. У меня есть такие строки: «Не рвите мне сердце, оно не из ситца. За душу мою есть кому заступиться. Судьба не прощает полеты впотьмах, И долго терзали сомненья и страх. Но я дни и ночи с надеждой молила Все добрые силы, все светлые силы… И каялась я, и молилась неистово Пред образом кротким, пред образом чистым. Не рвите мне сердце — оно не порвется, Оно не из ситца — из ветра и солнца, Из шелеста трав, из журчанья воды, Из радости соткано и из беды…» Вот как мне не любить мою землю, родину, ее дожди, ее воздух, когда я сама все это и есть!

Формула культурного кода Аллы Линевой

Соборность, стремление все делать честно сообща.

Широта души, милосердие, щедрость.

Благочестие, миролюбие.

Фото Ольги Беляковой

Фото Ольги Беляковой

Фото Ольги Беляковой
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных