Пн, 20 Мая, 2019
Липецк: +18° $ 64.56 72.37

У снов свои законы

И. Неверов | 14.11.2018

«Я только жизнь люблю и существую». Это беззащитно искреннее признание мы находим под одной из картин липецкой художницы Татьяны Кузнецовой. Ее первая персональная и, увы, посмертная выставка открылась в Центре изобразительных искусств.

Она, похоже, уставала от драматизма и напряженности своего внутреннего мира, от груза своего дара. И тогда ей хотелось ясности и простоты. В сущности, не о том же разве мечтал, допустим, Александр Блок, когда писал: поэт должен быть простым, веселым человеком. Но творцам это дается нечасто. Зато читатель, слушатель, зритель в выигрыше. Он, пусть ненадолго, освобождается от власти бесцветной, плоской, без тайн и загадок, привычной будничности.

Вот и о живописи Татьяны Кузнецовой кто-то из ее коллег сказал: «Она делает нас сложнее». Произведения этой необычной женщины рождались словно бы из снов. И существуют для публики по законам сновидения. Художница создавала собственную, личную мифологию. В этих фрагментах неведомых нам мифов изысканность и метафизика постоянно пронизаны тревожными предчувствиями, а то и катастрофическими ожиданиями. Идиллия обманчива. Ее взрывает авторское бунтарское неприятие безмятежности, легкости, психологического комфорта.

Огонь у Кузнецовой — настойчиво, навязчиво повторяющийся мотив. Тихий огонек свечи. Неистовое пылающее многоцветье неба, высших сфер над утлой лодчонкой рыбака, плывущей по синей морской глади, — картина, навеянная хемингуэевской повестью «Старик и море». Обжигающий закат, грозное и завораживающее зарево...

Мне нравится старое русское слово «самородок». Так вот, Татьяна Кузнецова — подлинный самородок. То ли из принципа, то ли по стечению обстоятельств она не стала получать специальное академическое образование. Об этом примечательном факте на вернисаже напомнил старейший липецкий скульптор Юрий Гришко. И хорошо, что не стала, добавил он тут же. Академические требования и штудии были опасны для ее самобытности. Дарование Кузнецовой не нуждалось в традиционной выучке. Того, что было послано Богом, ей с избытком хватило.

Она обладала такой поразительной интуицией, которая позволяла справляться с труднейшими живописными, техническими задачами. Прибавьте к этому уникальное воображение и неординарную работоспособность. Для Кузнецовой живопись и музыка сливались. На выставке есть, например, картина «Музыка Шнитке». Но она могла услышать и «Музыку птичьей души» — так сформулировал автор замысел другой своей работы.

А еще художница владела искусством визуальной метафоры. Я нескоро забуду запертого в огромной, но все равно тесной клетке скорчившегося, отчаявшегося человека. Название подсказывает публике, как расшифровать этот символ: «Прожитый день».

Татьяну Кузнецову притягивали любимые многими живописцами сюжеты и персонажи, связанные с театром, цирком, балаганом. Но и здесь она никого не копировала, вкладывая во вневременные, может, средневековые, может, шекспировские, может, сегодняшние фигуры шутов в островерхих раздвоенных колпаках что-то очень личное. Ее клоуны уставшие, не очень веселые. Но они упорно пытаются следовать своему предназначению — забавлять, смешить. Вероятно, художница чувствовала близкое родство с ними.

И еще…

Кроме живописи на выставке демонстрируются батики, шляпки, куклы, сделанные Кузнецовой. У нее были не только блистательная фантазия, способность воплощать в красках сновидения и мифы, но и поистине золотые руки.

Фото Николая Черкасова

Фото Николая Черкасова

Фото Николая Черкасова
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных