Чт, 20 Июня, 2019
Липецк: +24° $ 64.43 72.70

Валькино письмо на фронт

Анатолий Васильевич КОНОВАЛОВ | 06.10.2017

Вальке было два с половиной года, когда его отца отправили на фронт. Если Валька плакал в два ручья, когда во дворе кто-то из сверстников ему фонарь под глаз вешал, то слезам матери, по его меркам, и в трёх ручьях тесновато было. Глядя на маму, Валька, как ни тужился, и свои слёзы сдержать не мог. Отец, на глазах которого влага тоже поблёскивала, успокаивал жену:

– Ты, Кать, не убивайся понапрасну. Через месяц-другой мы с немцем управимся. А ты того… Рубаху вон от слёз хоть выжимай. За сыном только хорошенько приглядывай. Сорванец ведь растет…

– Ты, Вась, береги там себя…

– Всё будет нормально, мать. А ты, сынок, помогай маме…

– Угу, – шмыгнул носом  Валька.

Мать еле оторвалась от груди мужа, и он вместе с другими ельчанами ушёл на фронт.

Прошло три года с момента проводов отца Вальки на войну. Мальчик чуть ли не каждый день приставал к  матери:

– Почему батя так долго не приходит?

– Скоро, сынок, он возвратится, только с фашистами расправится.

Однажды сын залетел вихрем домой серьёзно озабоченный:

– Мам, напиши письмо папе.

– Так я же ему на днях отослала весточку, что мы с тобой живы и здоровы, чего и ему желаем, и ждём не дождёмся его, ненаглядного, домой. Правильно я написала, сынок?

– То письмо долго к нему добираться будет, а это мы с голубем отправим.

– С каким таким голубем?

– С почтовым…

– Почтовым?

– Я договорился с дядей Петей. У него этих голубей много. Он обещал одного мне одолжить.

До войны в Ельце редко в каком дворе не держали голубей. Это увлечение, как между собой рассуждали женщины, прямо-таки неизлечимо зара­зило их мужей. Теперь ушли на фронт, а голуби сами собой перевелись или куда-то улетели.

Пётр Гаврилович, которого на фронт не взяли, был без ноги после Гражданской войны, жил в соседнем дворе. Ребятишек привечал, с гордостью показывал им своих голубей, которые по команде превращались в еле заметные на небе точки. На что у Вальки глаза были зоркие, и то он те точки с трудом отыскивал в бездонной синеве.

Но главное, у дяди Пети кроме простых голубей были почтовые. И он часто хвастался:

– Мои умницы в любую даль весточку доставят. И не поленятся ответ обратно на своих крылышках принести.

Эти слова крепко засели в головке Вальки, покоя не давали даже во сне. Вот и задумал он из Ельца на фронт весточку доставить. Дяде Пете прохода не давал с просьбой направить одного из почтарей с письмом в окоп к отцу. Мол, он, сын Валька, давно со счёта дней сбился, его ожидая.

Отказать мальцу в просьбе Пётр Гаврилович не мог. Но пробовал отговорить Вальку:

– Где же мой голубь твоего отца искать-то будет?

– Ты сказал, он где угодно отыщет, на то и почтовый…

– Но…

Мальчик не унимался:

– Давай, дядь Петь, почтаря на фронт отправим. Он обязательно там папу найдет.

Почесал голубятник затылок, покрутил в голове ситуацию с просьбой Вальки с разных сторон. Если бы голубя в небеса выпустить из далёкого отцовского окопа, он точно в Елец, к дому путь проложил бы. А так – затея пустая. Пётр Гаврилович решил пойти на хитрость.

– Ладно, Валька, пошлём сизаря к твоему отцу. Пиши письмо.

Сам мальчик ни читать, ни писать ещё не на­учился. Да и мать не шибко грамотной была, сама над собой подшучивала: мол, окончила два класса школы и один коридор. Но всё же попросил сын, чтобы она отцу от его имени письмо написала и передала, чтобы тот поскорее домой возвратился. Мать просьбу сына исполнила.

Валька пулей примчался к голубятнику. Тот аккуратно свернул трубочкой письмо, перевязал его ниточкой, но прикреплять к лапке голубя не спешил.

– Знаешь, сынок, – с волнением сказал Пётр Гаврилович, – голубь – птица Божья. И на твою просьбу ему Божье благословение требуется, а то он в пути заплутает.

– А где это благословение взять?

– Мы с тобой направимся сейчас к нашему Вознесенскому собору, оттуда и выпустим голубя с твоим посланием отцу. Согласен?

– Угу…

Пётр Гаврилович был человеком верующим. Обмануть Вальку – значит грех на душу взять. Он и решил покаяться перед Господом Богом, что идёт на обман мальчика сознательно, только бы его веру в получение отцом письма не загасить. Знал он, опытный голубятник, что птица дальше Ельца никуда не полетит. Повисев, как обычно, какое-то время в заоблачной дали, возвратится в родную клетку. Потому, прежде чем выпустить голубя, зашёл в собор, помолился, свечку иконе Елецкой Божьей Матери поставил. Заставил перекреститься и Вальку, хотя тот не понимал, зачем это надо делать.

Только после этого Пётр Гаврилович прикрепил письмо к лапке голубя и сказал:

– Ты сам, сынок, должен выпустить голубя.

Валька осторожно взял из рук дяди Пети крылатого почтаря. Голубь был красавцем: сизая грудь колесом, голову держал гордо, что сказочный царь-государь. Глаза, как спелая смородина, чёрные, немигающие. А крылья-то какие! Если над головой Валькиной расправятся, то лучи солнца до мальчишеских веснушек не доберутся.

– Подбрось теперь нашу голубушку вверх, – напутствовал мальчика дядя Петя.

Валька тут же исполнил указание.

– Ну, лети к Валькиному отцу, милый…

– Он ныне ответ принесёт, дядь Петь?

– Уж больно ты прыткий, как я погляжу. Ему ещё надо твоего отца разыскать, а там как Бог даст…

И голубь начал набирать высоту. Он медленно поднимался над пятью куполами собора. Потом минул и кружева перистых облаков – лёгких, воздушных, словно их елецкие кружевницы сплели специально для этого случая.

– Дядь Петь, голубь поднимается в небо, а к папе почему-то не летит.

– Так ему же осмотреться надо – в каких таких краях-далях твоего отца заприметить…

…Отец, вернувшись с фронта, рассказал Вальке, что с голубем никакой поч­ты не получал. Но видел, и не раз, как птицы, видимо напуганные взрывами снарядов и жужжанием пуль, пролетали над окопом.

Я родился через год после победного возвращения отца с фронта. Историю с почтовым голубем узнал от старшего брата Валентина. Когда он подрос, сам начал разводить голубей. Пробовал завести почтовых, только дрессировщик из него получился никудышный.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных