lpgzt.ru - История Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
8 января 2016г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
История 

О предначертанности книг и судеб

Уникальные документы писателя Николая Задонского переданы в Липецк
08.01.2016 "Петровский мост". Татьяна Щеглова
// История
Елена Яковлевна Задонская
Елена Яковлевна ЗадонскаяНиколай Алексеевич Задонский с женой
Александрой Ивановной и внучкой Еленой.
1953 г.Николай Задонский читает «Дениса Давыдова» правнукам своих героев.
Справа от него – Лев Денисович Давыдов, правнук поэта-партизана.
Слева – Григорий Григорьевич Пушкин – родной правнук А.С. Пушкина. Москва, 1956 г.

Мостик из прошлого в будущее


В это событие, казалось, вмешалась сама судьба. В Задонской библиотеке им. Николая Задонского состоялась литературная встреча, посвящённая 115 -летию со дня рождения писателя, которое мы отметили в этом году. Помимо любителей русской словесности, музыкантов, поэтов и литераторов (будучи членом Союза российских писателей, в этом качестве была приглашена и автор этих строк), на встрече присутствовала внучка писателя Елена Яковлевна Задонская – пианистка, вместе с мужем живущая в Израиле.


Ещё только получив приглашение на встречу, я подумала о некоторой предначертанности событий, которая управляет нашими судьбами. Ведь не так давно я завершила роман, одним из героев которого стал генерал Муравьёв-Карский. И вот – новая опо­средованная встреча с прославленным героем через толщу времён. Роман Николая Задонского «Жизнь Муравьёва», как известно, вернул знаменитого генерала из небытия, писатель много работал в архивах, застал очевидцев и сделал массу исторических открытий. А теперь мне повезло встретиться с его внучкой и из первых уст получить ответы на многие вопросы.


Музыка и слово


Как выяснилось, Елена Яковлевна буквально со дня своего рождения воспитывалась в семье дедушки. Когда она родилась, Николаю Алексеевичу было всего 45 лет! С одной стороны, он остепенился, с другой – ещё был полон сил. Так что был готов дарить внучке Леночке свою безраздельную любовь.


Елена с детских лет сопровождала знаменитого писателя повсюду – и в прогулках по Задонску, где, кстати, написаны многие его произведения, и в поездках в архивы библиотек; присутствовала на многих творческих вечерах – круг литературных друзей деда был неимоверно широк; была с Николаем Алексеевичем в Клину, в Скорняково… В какой-то момент, вспоминает Елена, «мама всего этого не выдержала, и, как она выразилась, родила ребёнка для себя, а не для дедушки с бабушкой». Младший брат Алексей появился на свет в Задонске, разница в возрасте между детьми – 12 лет.


Помимо совместных поездок и встреч с интересными людьми, дедушка делился с внучкой своими размы­шлениями и планами… А цепкая детская память – Елена, по её словам, начала осознавать себя уже с четырёх лет, – позволила сохранить малейшие детали, тщательность в соблюдении дат и достоверный антураж происходящего в её устных и письменных воспоминаниях. Дедушка, настоящая фамилия которого была Коптев, радел за продолжение фамилии литературной, которая к тому времени стала звучной, и когда Елене исполнилось 14 лет, в свидетельстве о рождении записал ей «Задонская» (позже ту же фамилию принял и брат).


Наши разговоры на музыкальные и окололитературные темы продолжились, когда встреча в библиотеке уже закончилась. А на другой день Елена Яковлевна позвонила и сказала, что хочет передать мне часть своего архива. Признаться, я даже опешила…


Начала читать рукописные тетради её мемуаров и увлеклась не на шутку. Николай Задонский, как выяснилось, мечтал о том, чтобы его внучка стала писательницей. Живой лёгкий слог воспоминаний Елены Яковлевны подтверждает его прозорливость. Но жизнь распорядилась иначе. Случилось так, что в поколениях Николая Задонского литература и музыка слились воедино. Муж Елены Яковлевны Валерий Боев – концертирующий пианист, его ученики уже и сами стали педагогами в музыкальных вузах, но до сих приезжают к Валерию Анатольевичу за советом. В честь нашей встречи он великолепно исполнил романс для фортепиано Чайковского на старинном рояле Bluthner, лирическая кантилена наполнила комнату… Кстати, младший их сын Павел – скрипач, лауреат международных конкурсов, живет в Канаде…


Мы общались с Еленой Яковлевной почти два часа, и она передала мне уникальные материалы: эксклюзивные фотографии, (в том числе те, что никогда не публиковались в печати), подлинник личных мемуаров, дневник жены Николая Задонского и некоторые письма. Всё это – интересные документы, которые нуждаются в тщательном изучении и позволяют иначе взглянуть не только на события из жизни и творчества нашего прославленного земляка, но и на некоторые исторические события того времени.


Надеюсь, в ближайшее время они послужат началом создания архивного фонда Николай Задонского в Госархиве Липецкой области, а позже поспособствуют созданию литературного музея писателя в его отчем доме в Задонске.


ИЗ МЕМУАРОВ ЕЛЕНЫ ЗАДОНСКОЙ



В Задонск, к истокам



…Я родилась в конце 1945 года и помнила себя с начала четырёх лет, поэтому уже с конца 40-х годов довольно хорошо вспоминаю нашу жизнь.


Пожалуй, первое, что я помню – это наши тоже первые послевоенные семейные поездки в Задонск, на родину дедушки и бабушки, в 1949 и 50-х годах. Тогда ещё жива была дедушкина мама, моя прабабушка Елизавета Митрофановна. В старинном отчем доме в Задонске, где я пишу эти строки, по улице Коммуны, 23, нас встречали его сёстры Елена и Мария вместе со своими мужьями и детьми, племянниками дедушки. Нам всегда отводилась хорошая комната – обычно на «половине» Марии Алексеевны, но несколько раз останавливались и у Елены, в зависимости от того, в какой год как удобнее. Первые три дня обедали поочерёдно у каждой из сестёр, особо значился обед у Елены Алексеевны, – по словам деда, отменной кулинарки, а затем уже бабушка сама включалась в хозяйство. Бытовых удобств раньше не было, и хлопот у неё было предостаточно. Как я уже говорила, дедушка в то время работал над своей первой исторической хроникой «Денис Давыдов», но в Задонске ещё и отдыхал: катался на велосипеде, большой компанией ходили в лес за грибами – однажды заблудились и ушли аж к селу Уткино, в 4-х км от Задонска; купались в Дону. Николай Алексеевич плавать не умел, обычно зайдёт в реку примерно по пояс и присядет, но ему эта процедура нравилась.



Купеческие нравы



Дедушка много рассказывал мне о семье. Его отец – Алексей Николаевич, мой прадед, был городской голова, купец первой гильдии. Когда я приезжала в Задонск, жива был ещё моя прабабушка Елизавета Митрофановна, и из их уст – её и своего дедушки – я слышала много семейных историй о том времени.


Вот одна из них, которую рассказал Николай Алексеевич. Собирается однажды его отец в Москву, во дворе уже ждут лошади. «Сядем, Лизанька, на дорожку» (вся семья усаживается). «А что, положила ли ты мой револьвер»? «А как же, Алексей Николаевич, – отвечает прабабушка. – Положила на самое дно». «Ну тогда хорошо. Можно ехать!» Дорога в Москву – 400 вёрст, лошадки бегут резво… Вдруг коляска с ездоками резко останавливается. Двое мужичков с кистенями угрожают кучеру. «Это ты, Кирюха, что ли? Не признал тебя сразу, – говорит мой прадедушка, купец Алексей Николаевич. «Да, я, батюшка, точно, я», – детина снимает шапку и кланяется в пояс. «Что же это ты разбойничаешь на дороге?» «А что делать, Алексей Николаевич, дети-то голодные, есть просят, хлеба не хватает, вот я…». «А сколько тебе нужно?» «Хватит и трёшки, батюшка». «Вот тебе пять рублей, – прадедушка достаёт из толстого бумажника деньги. – Иди домой с Богом… А ты трогай, Василий», – оборачивается к кучеру, и лошади бегут дальше…


Маленький Коля, мой дедушка, по его словам, впервые попал в Москву вместе с отцом, когда ему исполнилось 10 лет, в 1910 году. Слушали они Шаляпина в роли Мефистофеля в Большом театре, думаю, что это был «Мефистофель» А. Бойто. Дедушка был мал для этого спектакля и быстро уснул. Громовой голос Фёдора Ивановича, когда он появился на сцене, разбудил его, и дальше он слушал с интересом. Ходили они с отцом и в магазин книгоиздателя Сытина, давнего знакомого Алексея Николаевича. Взрослые разговоры мальчика не занимали, ему взгрустнулось. «Вдруг Сытин, – рассказывает дедушка, – спрашивает у отца: «А что, Алексей Николаевич, чем наследник ваш интересуется?» «Больше всего – книгами, – был ответ. – Он у меня русскую историю неплохо знает, его от книг не оторвёшь!» «Дело хорошее, – продолжает Сытин, – Иди-ка сюда, голубчик! – И подводит мальчика к великолепным подарочным изданиям. – Смотри сам. Что выберешь, то – твоё!». У маленького Коли глаза разгорелись, и начал он отбирать книгу за книгой. Набралась тяжёлая связка. Приказчик по знаку хозяина аккуратно всё упаковал. Но отец, несмотря на слёзы сына, выбрал из всего только две-три книги со словами: «Слишком много для тебя, да и нести тяжело!». Тщетно мальчик просил, что всё понесёт сам, Алесей Николаевич был непреклонен. Дедушка всю жизнь горевал по этому поводу.



Отчий дом



Именно прабабушке Елизавете Митрофановне, объединявшей большую семью, мы обязаны сохранением фамильного дома Коптевых. В революцию его множество раз хотели отобрать, проводили обыски, но благодаря уму и смекалке Елизаветы Митрофановны дом остался у нас. Году, кажется в 1921-м, как мне рассказали, красноармейцы пришли с обыском, и прямиком в гостиную. А там за круглым столом сидит моя прабабушка и пьёт чай из самовара. Говорит им: «Молодые люди, если вы пришли драгоценности изымать, так ищите, комнаты перед вами». Где они только не искали – и в цветочных горшках, и в шкафах и комодах, даже стены и подоконники простукивали – тщетно, так и ушли ни с чем. А прабабушка после ухода незваных гостей показала дочери на самовар: «Вот где я спрятала последнее наше добро». Конечно, и ценностей уже оставалось немного, но это помогло выжить.


В другой раз решили, было, поселить в доме нового советского начальника. Только ступили на порог – а прабабушка уже распахнула пошире дверь и зовёт: «Милости просим. Вот только не взыщите, у меня здесь двое тифозных лежат» (а мнимые больные – это старая нянька и прадед). Непрошенные гости выскочили за дверь как ошпаренные, в том время сыпной тиф косил людей сотнями.


Задонск несколько раз переходил от белых к красным и наоборот. Был случай, когда спасать пришлось и самих апологетов советской власти. А дело было так: вбегает в калитку нашего дома секретарь сельсовета с товарищем и ошалевшими глазами смотрят на вышедшую на крыльцо Елизавету Митрофановну. Она также молча указала им на погреб в глубине двора и ушла в дом. А уже через пару минут ворвались казаки с саблями наголо: «Где тут советские начальники? Некуда им было деться, только к вам!» Старая нянька в ответ горестно покачала головой: «Голубчики вы мои, сами подумайте, ведь это дом городского головы, купца первой гильдии! Будут ли мои хозяева со всякой там шантрапой связываться?» «Н-да, действительно, вроде, так», – согласились казаки и ушли ни с чем. Два дня ещё отсиживались в погребе коммунисты, еду им носила 17-летняя Елена Алексеевна. А в третью ночь ушли огородами и спаслись.



Книжная полка



В то время мы жили в Куйбышеве, ныне Самара, и наша домашняя библиотека постоянно пополнялась, об этом заботился дедушка. К восьми годам я знала наизусть много стихов и на память рассказывала сказки братьев Гримм. И вот как-то зимним вечером дедушка взял с книжной полки том А.С. Пушкина и стал мне читать «Капитанскую дочку». Я сидела и слушала, затаив дыхание, – настолько захватили меня события повести, тем более, что читал дедушка великолепно… И вдруг останавливается на самом интересном месте: «Продолжение будет завтра!». На следующий день уже и бабушка подсаживается слушать, и мама подходит… После «Капитанской дочки» последовали «Дубровский», «Барышня-крестьянка». «Ночь перед Рождеством» Гоголя дедушка специально подгадал под новогодний праздник, шел 1955 год.


Наша домашняя библиотека постоянно пополнялась и в Воронеже, куда мы переехали. Дедушка считал, что основа французской литературы – это пятёрка писателей: Бальзак, Стендаль, Флобер, Мопассан и Золя, и мы их читали. В шестом классе я практически не ходила в школу, болела спе­цифическим бронходенитом. Ко мне на дом приходили педагоги по математике, физике и английскому языку. Оба года я сдавала экзамены экстерном. Дедушка взял на себя занятия по истории и географии, а литературой я занималась сама и очень успешно. Много читала, и дедушка мне читал – в течение 1957 года прочёл мне вслух «Войну и мир» Л.Н. Толстого, эти времена для меня незабываемы.


Обычно в те годы дед ездил в Москву один раз в три-четыре месяца по рабочим делам, а мы с бабушкой бывали в столице проездом, на 3-4 дня. Останавливались у Александры Ивановны Архиповой, вдовы большого дедушкиного друга Николая Архиповича Архипова, которого я в живых не застала. По рассказам дедушки, Николай Архипович был замечательным, энциклопедически образованным человеком. Он ещё в дореволюционные времена издавал и редактировал популярные московские журналы. Печатал авторов Серебряного века, как мы теперь говорим, был в гуще литературной и театральной Москвы, словом, для такого человека, как мой дед, Николай Архипович являлся сущей находкой.


Помню квартиру Александры Ивановны, где мы останавливались в районе Тишинского рынка. Обе её комнаты были заставлены антикварной мебелью, на стенах картины, подлинники известных художников, и книги, книги… Мы с дедушкой были в её квартире незадолго до её кончины. «Что ж, Николай Алексеевич, думаю, что видимся мы с вами в последний раз, хочу подарить что-нибудь на память о себе, выбирайте!». Дедушка подумал и указал на семитомное дореволюционное издание «Истории государства российского» Владимира Соловьёва, прекрасное оформленное. «С удовольствием дарю его вам. А Леночке – вот этот старинный том, ведь она пианистка!» С этими словами Александра Ивановна передала мне великолепное ляйпцигское издание «32-х сонат Бетховена». Восторгу нашему не было границ, уже не помню, как мы всё это тащили…



За впечатлениями в столицу



Специально, чтобы показать мне Москву, дедушка повёз нас туда, когда мне исполнилось 9 лет. Остановились мы (как происходило и в последующие десять лет), в гостинице «Советской», бывшем «Яре». Гостиница эта самого высокого разряда, в ней размещались зарубежные дипломаты и высокие гости столицы. Директор её, Иван Алексеевич, был дедушкин знакомый. Заранее звонили в Москву, бронировали номер и т.д. Любезные барышни из «Бюро обслуживания» всегда предоставляли нам билеты в самые лучшие театры и концертные залы. Поэтому сразу по приезде мы с дедушкой шли в «Бюро» и составляли план на неделю. Утром дедушка отправлялся по издательским делам, а мы с бабушкой шли за покупками или к друзьям. Обедали в 3-4 часа, а дальше – театр, концерт или выставка. Но бывало, что дедушка уже с утра менял планы. Так было, например, в мае 1955 года, когда мы сразу после завтрака отправились в Третьяковскую галерею. На другой день – в Кремль, на третий – в Исторический музей. Эту поездку я запомнила на всю жизнь. Дедушка сам был моим гидом. Рассказывал о картинах: Суриковской «Боярыне Морозовой», «Портрете княгини Лопухиной» Боровиковского, «Пушкине» кисти Кипренского… И каждое живописное полотно давало ему материал для исторического рассказа.


Рассказчиком он был великолепным, события давних времён и малоизвестные факты оживали под его красноречием. Персонажи из словесных рапсодий будто становились твоими знакомыми. Вокруг очень быстро собирались толпы людей, слушали с большим интересом и задавали дедушке массу вопросов, посещение затягивалось на несколько часов…



В темпе presto



Дедушка всегда был энергичен и скор на ногу – не ходил, а бегал, журналистскую работу делал как бы играючи; заметки, статьи и фельетоны писал не только мастерски, но и быстро. Одно из любимых слов было «рысью». Это касалось очень многого, так же он меня и на санках зимой катал.


Другое дело – углубленная работа над историческими хрониками. Здесь ни одно слово не было случайным, оттачивалась и выверялась каждая фраза. До «Дениса Давыдова» у деда был опыт работы над историческими темами. Буквально перед войной вышел в печать, но был пущен под нож весь тираж его исторической хроники «Мазепа», под другим названием – «Смутная пора» роман увидел свет в 1954 году, после смерти Сталина.


Возвращаясь из своих поездок в Москву, где он работал с архивными материалами, дедушка в лицах рассказывал о своих новых знакомых. Обычно эпизоды начинались со слов: «Картина такая…». Рассказывал, как он познакомился, теперь уже лично, а не по переписке, с Л. Д. Давыдовым и Г. А. Пушкиным, как тепло принимали его Давыдовы в своей семье и т.д. Много говорил о литературных московских новостях, об интересных людях и ситуациях.


Писатели и время. Смерть Фадеева



После смерти Сталина в стране многое изменилось, хотя я не знала о том, что такое «культ личности» вплоть до 1956 года, до XX съезда.


Хорошо помню возвращение дедушки со II съезда писателей, где он был делегатом. Он рассказывал о съезде с большим увлечением, хвалил Михаила Шолохова за смелый доклад. Но особенно гордился тем, что писателям-историкам удалось создать свою секцию. Главным её авторитетом, конечно же, стал импозантный Сергей Николаевич Голубов; его книги с автографами стояли у нас в квартире на Комиссаржевской. Настоящих писателей-историков было не так уж и много: Злобин, Бородин, Петров-Бирюк, Задонский, Раковский… Помню, как ругал дед за бездарность Сафронова, Бабаевского, Караваеву, хотя все эти писатели – лауреаты сталинских премий и долгое время были в большом почёте, их книги издавались огромными тиражами. Помню, как сторонились Семёна Бабаевского в Коктебеле талантливые молодые в то время поэты – Доризо, Ваншенкин, Дудин…


Мой дедушка как раз был в Москве в мае 1956 года, когда застрелился Александр Фадеев. По возвращении из столицы помню его рассказ об этом трагическом событии. «Фадеев ехал в трамвае, когда вдруг к нему подошёл молодой человек. И дал ему пощёчину. «Это вам за отца. Бабеля помните?» Подобные неприятности стали всё чаще случаться с Александром Александровичем, ведь после смерти «вождя всех народов» стали возвращаться репрессированные собратья-писатели и их дети.


Александр Фадеев долгое время возглавлял писательскую организацию и с его мнением считался Сталин. Из писательского цеха за время репрессий лишили свободы и расстреляли почти 200 человек! Случай с пощёчиной в трамвае стал для Фадеева последней каплей. Он поехал к себе на дачу в Переделкино, написал пространное письмо Хрущёву (содержания его не знаю), лёг на кровать и застрелился через подушку. В доме он был один. Последняя его жена – Ангелина Степанова, актриса МХАТа, в то время была на гастролях театра за рубежом. Утром тело Фадеева обнаружил кто-то из писателей», – так мне рассказывал дедушка. А в некрологе в газете было написано: «Умер от алкоголизма».


Вечера на улице Комиссаржевской



В 1958-1959 годах дедушка работал над романом «Кондратий Булавин» для серии ЖЗЛ издательства «Молодая гвардия». В те годы к нам часто заходил в воронежскую квартиру на ул. Комиссаржевской московский профессор-историк Александр Иосифович Немировский (он жил через дом от нас, а семья осталась в Москве), который писал книги по истории Древнего Рима. (Основатель и первый заведующий кафедрой истории Древнего мира и древних языков Воронежского государственного университета – ред). Их с дедушкой увлекательные беседы я слушала особенно внимательно, сидя рядом на маленькой скамеечке. Около девяти вечера бабушка подавала чай, но уходил от нас Александр Иосифович обычно поздно, не раньше 11 вечера (позже, в 1966 году, я стала бывать в доме у Немировских, где собирался своего рода «поэтический клуб». Почти ежедневно бывала Наталья Евгеньевна Штемпель – друг семьи Мандельштамов по Воронежу, которая сохранила «Воронежские тетради», рукописи его стихов 1935-1937 гг., в годы оккупации. Наталья Евгеньевна поддерживала тесные отношения с женой Мандельштама Надеждой Яковлевной и любила рассказывать о годах дружбы с поэтом).


В тот год вышла в свет книга «Кондратий Булавин» с посвящением и мне, и я была очень горда.



«Внук декабриста»



Дедушка состоял в переписке со многими Давыдовыми, в том числе одним из его хороших знакомых был и «клинский Давыдов» – Юрий Львович, внук декабриста Василия Львовича Давыдова. Юрий Львович был младшим племянником прославленного композитора Петра Ильича Чайковского (мать Юрия Львовича, Александра Ильинична, вышла замуж за сына декабриста, Льва Васильевича). В то время Юрий Львович работал главным хранителем фонда музея Чайковского в Клину.


Композитор Петр Ильич Чайковский считал семью Давыдовых своей, был своим человеком в Каменке, в имении Давыдовых, и застал ещё в живых возвратившуюся из сибирской ссылки и жившую на покое у сына «декабристку» Александру Ивановну Давыдову, подружился с ней. Племянников своих Пётр Ильич обожал, написал для них «Детский альбом», теперь всемирно известный. Последним живым отпрыском этой семьи и был Юрий Львович.


Зимой 1958-1959 гг. он переслал дедушке два толстых тома своих воспоминаний, отпечатанных на машинке, с просьбой прочитать их и высказать своё мнение. Николай Алексеевич сначала отнёсся к задаче скептически, но, начав читать, увлёкся, и то и дело звал меня и бабушку послушать отдельные страницы. Дедушка загорелся написать книгу об этом необыкновенном человеке, и в первых числах декабря 1960 года мы выехали электричкой в Клин…


Юрий Львович повёл нас по комнатам музея. Подробно рассказывал о том, что любил делать его знаменитый дядя-композитор. В кабинете-гостиной – портрет любимого Чайковским Моцарта и рояль «Беккер». Юрий Львович разрешил мне «попробовать» инструмент и очень удивился, когда я сыграла «У камелька» («Январь») из «Времён года» Чайковского. «Ну и внучка у вас», – сказал и поцеловал меня… С тех пор в каждом письме к деду он посылал «пару поцелуев внучке».


Узнав о скудном финансировании музея, тяжелейших условиях, в которых проживают его сотрудники (в отсыревшем барачном доме) и мизерных зарплатах, мой дедушка через свои связи вышел на первого секретаря Московского горкома партии и добился, чтобы семье Юрия Львовича выделили квартиру и дополнительные средства для музея.


Мы снова оказались в Клину в мае 1961 года. В этот приезд дедушка рассказывал Юрию Львовичу о своей работе над книгой и о том, что уже «зондировал» вопрос об её издании в «Молодой гвардии». А Юрий Львович вспоминал о своей «дореволюционной жизни» – о своём дяде Петре Ильиче Чайковском; показывал дедушке фотографии и некоторые из них дарил. Вдруг среди новых карточек – Юрий Львович и Ван Клиберн, пианист, лауреат первого конкурса им. Чайковского в 1958 году.


«После конкурса приехала к нам группа лауреатов, – рассказал Юрий Львович. – Вижу, направляется ко мне высоченный рыжеватый американец с очаровательной улыбкой и смотрит с удивлением, и затем говорит, естественно, по-английски: «Не в сказке ли я, не композитор ли Чайковский передо мной? (учитывая фамильное сходство)». Переводчик бежит ко мне, но я не удостаиваю его вниманием, и начинаю разговор по-английски – есть ещё порох в пороховницах! Местное начальство от удивления смотрит с испугом. А я, взяв под руку молодого человека, провёл его по музею, показывая экспонаты и комментируя их на английском, и подвёл к роялю. Возле рояля Петра Ильича Ван молитвенно сложил руки на груди, и я попросил: «Пожалуйста, сыграйте что-нибудь». Ван сыграл «Размышление» Чайковского, просто великолепно сыграл»! Рассказывая это, Юрий Львович прослезился.


Книга «Внук декабриста» вышла в 1962 году и ещё застала в живых своего героя, Юрий Львович Давыдов умер весной 1964 года.



«Жизнь Муравьёва». Исторические находки



Летом 1961-го и 1962 года дедушка работал в Задонске над романом «Жизнь Муравьёва» – о герое войны 1812 года, реформаторе и вольнодумце. В июле 1962 года мы вместе поехали в бывшее имение генерала Скорняково, где опальный Николай Николаевич провёл последние годы жизни. В усадебном доме из тёсаного камня размещалась администрация совхоза «Тихий Дон». Местная номенклатура и селяне с большим интересом выслушали дедушкин рассказ о Муравьёве-Карском, он всегда повествовал очень красочно, с историческими подробностями.


В том же 1962 году, когда писал этот роман, дедушка сделал потрясающие исторические открытия, о которых заговорила вся научная Москва. Работая в государственных архивах, благодаря своему знанию иностранных зыков он отыскал более 300 неизвестных писем декабристов, которые позволили по-новому взглянуть на первый этап русского освободительного движения. Николай Алексеевич написал об этом известному историку, академику М.В. Нечкиной, и его пригласили сделать доклад на эту тему в Академию наук СССР. И там дедушка потряс аудиторию не только фактами, но и блестящей формой изложения. После этого выступления его почитателей заметно добавилось. Особенно было дорого дедушке восхищение и приязнь Ираклия Луарсабовича Андронникова, который, как известно, и сам был блестящим рассказчиком…



ВМЕСТО ПОСЛЕСЛОВИЯ



Николай Алексеевич Задонский (Коптев) – автор исторических романов-хроник: «Денис Давыдов» (ещё при жизни автора выдержал 12 переизданий), «Внук декабриста», «Донская либерия», «Смутная пора», «Любопытная старина», «Жизнь Муравьёва» и т.д.


Но что особенно ценно для нас, его земляков, так это то, что в своём романе «Жизнь Муравьёва» он вернул из небытия имя героя Отечественной войны, хозяина усадьбы Скорняково Задонского района прославленного генерала Муравьёва-Карского. Причём, работая над романом, сделал потрясающие исторические открытия, о которых заговорила вся научная Москва!


Кстати, усадьба Муравьёва-Карского сейчас восстановлена. Её новый владелец – Алексей Шкрапкин – поднял её из руин, используя самые современные достижения реставрации, и развивает усадьбу Скорняково в соответствии с просвещёнными «пожеланиями» своего предшественника, которые сохранились в архивах.


Николай Задонский очень много сделал для восстановления имён русских патриотов, и отчий край его не забыл. В Задонском краеведческом музее есть «личный уголок» писателя. На доме Коптевых, в котором он родился и вырос, установлена мемориальная доска.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 4 декабря 2016 г.

Погода в Липецке День: -7 C°  Ночь: -10C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Чемпионами не рождаются

Владимир Перцев
// Спорт

Новое хождение за три моря

Александр Дементьев
// Образование
Популярные темы 

От слова «участие»

Ольга Журавлёва // Власть

Бюджет развития

Галина Чернышова // Власть

«Моржи» просят поддержки

Ольга Журавлева // Спорт

Местами метель

Мария Гурова // Общество

У нас ищут 


  Вверх