Вс, 17 Февраля, 2019
Липецк: -2° $ 66.70 75.25

Жизнь в ином измерении

Виктор Страхов | 18.12.2015

Какие только слоганы не звучали в свое время на студенческих демонстрациях. В частности: «Да здравствует феодализм — светлое будущее всего человечества!» Был и такой. Более того, после лекций по диамату уже вне аудитории мы пытались логически обосновать этот лозунг. И, диалектически размышляя, приходили к однозначному выводу: римские рабы, пополнявшие легионы Спартака, знали толк в целеполагании. Не случайно же именно феодализм в конце концов сменил рабовладение и знаменовал, по Марксу, пришествие новой, более передовой, а значит, и гуманной общественно-экономической формации.

Речь, как вы, видимо, уже поняли, пойдет о целеполагании. В его грандиозном потенциале не сомневались ни Маркс, первым обнаруживший призрак, до поры до времени, казалось бы, совершенно бесцельно бродивший по Европе, ни примкнувший к нему Энгельс, ни, что для нас главное, русские последователи немецких основоположников.

«Мы пойдем другим путем», — пообещал однажды юный Владимир Ульянов. И другой путь трансформировался осенью 1917-го в Великую социалистическую революцию или октябрьский переворот — это кому как больше нравится. Затем был военный коммунизм, принесший на штыках продотрядов хлеб в Москву и Питер. С блеском материализовалась завещанная Лениным НЭП и наполнила опустевшие российские прилавки не только ситцем или модными фильдеперсовыми чулками, но и яркими коробочками, вспомним еще одно забытое слово, монпансье.

Большевики знали, чего хотели. И потому не заставили себя долго ждать обещанные коллективизация и индустриализация. И Магнитка, и «город-сад», если помните историю, были сооружены в кратчайшие, даже по сегодняшним меркам, сроки. А к концу тридцатых, по сути через десять лет после того, как начала создаваться новая российская промышленность, СССР был в состоянии производить сложную продукцию. Что, кстати, позволило стране не только выстоять, но и победить в войне.

Но самое удивительное — состоялся при всех своих издержках даже развитой социализм. В этом ваш покорный слуга убедился на собственном опыте. На месячную зарплату, полученную летом на практике в одной из курских газет, следующий календарный месяц я, не отказывая себе в курортных удовольствиях, провел с компанией таких же студиозусов в Сочи. А еще раньше была Ялта.

А затем… Затем будто злой рок простерся над шестой частью суши. Ставить перед собой рациональные цели и, самое главное, реализовывать их страна разучилась. Коммунизм, построить который Никита Хрущев обязался к восьмидесятому году, оказался химерой уже при своем рождении — в начале шестидесятых.

Социализм с человеческим лицом, который призвал сооружать первый и последний советский президент Михаил Горбачев, ожидаемого благообразного иконописного лика тоже так и не обрел. И тогда разочарованную и растерянную бригаду горе-строителей то ли коммунизма, то ли модернизированного социализма сменила команда либералов. Она и решила радикально поменять цели. В усеченной после крушения СССР стране были объявлены реформы, и на сей раз восьмая часть суши двинулась в прямо противоположном направлении. К сияющим вершинам рыночной экономики, которые многообещающе мерцали на Западе.

Так мы переместились в другое измерение, в другую эпоху. Мы оказались в ином, асоциальном, государстве, где абсолютное меньшинство (1 процент населения) владеет 80 процентами всех активов или, если воспользоваться старой терминологией, общественной собственности. Страна, еще четверть века назад практически свободная от рублевых миллионеров, уже в начале нулевых вышла на четвертое место в мире по количеству миллиардеров долларовых.

Разумеется, сегодняшние экономические катаклизмы не могли не сказаться и на самочувствии магнатов. Во всяком случае, некогда всесильный владелец бесславно закрытого Черкизовского рынка Тельман Исмаилов, не обнаружив альтернативных рыночных талантов, благополучно сел на мель, и символ его могущества — отель в турецкой Анталье, ­— обошедшийся его владельцу в полтора миллиарда долларов, месяц назад ушел за бесценок — всего за каких-то 124 миллиона. Усохли другие состояния. Тем не менее децильный коэффициент — соотношение доходов 10 процентов наиболее и 10 процентов наименее обеспеченных российских граждан — только вырос. Сегодня он составляет 40 к 1. И это по самым скромным подсчетам.

Некоторые более продвинутые социологи полагают, что если придирчиво поискать принадлежащие новым русским дачи и латифундии в Подмосковье, виллы в Испании, поинтересоваться их офшорными капиталами, яхтами и расходами на Сейшельских и Карибских каникулах, между ними и старыми русскими разверзнется поистине бездонная пропасть. Между тем еще 30 лет назад, в 1985 году, децильный коэффициент в СССР держался на весьма скромной отметке — 5 к 1.

Это, кстати, нынешний европейский уровень, где доходы самых богатых бюргеров превосходят доходы самых бедных в 4, максимум в 7 раз. Однако и такое соотношение европейцев не устраивает. Время от времени Брюссель бурлит. Правительства реагируют. В Голландии рабочая неделя при неизменно высоких доходах сотрудников скукожилась до 20 с небольшим часов. А что же у нас? У нас миллиардер Прохоров сравнительно недавно порекомендовал увеличить рабочую неделю до 60 часов. И он не одинок. И бизнесмены, и их либеральные наставники уже много лет не устают повторять, что россияне мало работают.

Россияне реагируют спокойно. Может, так и должно быть в социальном государстве? Хотя кто сегодня вспоминает о нем? Два с лишним десятилетия либералы твердили исключительно о рынке и рыночных отношениях, трепетно созидали их. Преуспели ли? По-моему, вполне. Во всяком случае, сегодня нормой стали не только рыночные отношения, но и рыночные мораль, психология, этика. Более того, отстроено рыночное общество, где все стоит денег. Выходит, либеральная программа выполнена? Что дальше? Может, стоит сформулировать более достойные цели для общества?

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных