lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
17 декабря 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Культура 

Живу, верую, пишу…

17.12.2015 "Липецкая газета". И. Неверов
// Культура
Фото Ольги Беляковой

В редакционном холле — стенд с тремя десятками фотографий журналистов-фронтовиков.  Пехотинцы, артиллеристы, разведчики, танкисты, корреспонденты армейских многотиражек. После Победы они работали в нашей газете. Их уже нет на этом свете, кроме одного — Анатолия Борисовича Баюканского. К счастью, он с нами. И сегодня отмечает девяностолетний юбилей.



Когда берешь интервью у девяностолетнего писателя, задавать ему традиционный вопрос о творческих планах как будто бы бестактно. Я и не собирался спрашивать об этом. Но он сам завел разговор о книге, над которой сейчас работает.

Планы на послезавтра


— Всякий раз ставлю точку в очередном труде и говорю сам себе: все. Пора и честь знать. Но через день-два душа начинает тосковать. Вроде как дыхания не хватает, чистого воздуха. Рождаются новые мысли, идеи. И я сажусь за компьютер, начинаю новую книгу. Вот и сегодня набрасываю первый вариант о…


— О ком, о чем, Анатолий Борисович?


— Пусть это пока будет моей тайной. Все еще в самом зародыше. Признаюсь: у меня такое чувство, что я живу, пока пишу. Не так давно был у нас в семье тяжелый период. Надолго слегла жена Наталья Сергеевна. А я к тому моменту, считайте, совсем ослеп — катаракта. Длилась эта черная полоса полтора года. Но знаете что и Наташу, и меня спасало, держало на плаву? Да, да, подготовка новых рукописей. За эти месяцы мы вместе написали ни больше ни меньше три книги — «Этот загадочный Китай», «Застолья со звездами» и «Ведуны выходят из тени». Я, конечно, низко кланяюсь врачам. Мне сделал операцию блистательный специалист Игорь Леонидович Бессонов, я вижу, я могу читать и писать. Но, думаю, то, что мы не опустили рук и с Божьей помощью продолжали трудиться, творить, сыграло огромную роль.


Из архивных документов


Анатолий Баюканский родился в Москве в 1925 году, но детство и юность провел в Ленинграде. В блокадном Ленинграде он был призван в народное ополчение, строил оборонительные сооружения и старался выжить в страшных, нечеловеческих условиях осажденного города.


По достижении восемнадцати лет, в 1943 году, началась служба Баюканского в рядах Красной Армии. Два года Анатолий Борисович сражался на фронтах Великой Отечественной войны в составе 199-го гвардейского полка, принимал участие в освобождении Белоруссии и Прибалтики. Также участвовал в разгроме Японии на Дальневосточном фронте.


Война


— Мою воинскую биографию можно проследить по наградам на парадном пиджаке, который я теперь так нечасто надеваю. Медали «За оборону Ленинграда», «За взятие Кенигсберга», «За освобождение Белоруссии», «За освобождение Харбина». Ну есть еще орден Отечественной войны второй степени.


Но сначала был, конечно, Ленинград. Я за долгую жизнь побывал в разных передрягах. Считайте, пять раз умирал. Первый раз — после контузии как раз во время блокады. Решили, что я уже на том свете, отправили в морг. Я пролежал там до утра. А на рассвете открыл глаза и услышал удивленные голоса: «Ты гляди-ка, кажись, парнишка-то живой». Там, в Ленинграде, погибли двенадцать моих родственников.


— Нынче модно рассуждать, что вот, мол, зачем обороняли город, сдали бы — и не было бы таких страшных жертв среди мирных жителей.


— Я держал в руках копию приказа Гитлера: после взятия Ленинграда он должен быть затоплен. Как вы полагаете, что было бы с ленинградцами?


Память о войне осталась с моим поколением навсегда. Понятно, и мои газетные публикации, и мои книги рассказывают о пережитом в те годы, о простых русских людях, которые становились героями, потому что иначе нельзя было спасти страну.


— Вы вернули из небытия, из беспамятства подвиг сестры милосердия ельчанки Ксении Константиновой, поведали о новой Надежде Дуровой — Марии Щербак, которую однополчане называли пулеметчиком Володькой…


— С Машей Щербак получилось занятно. Она тихо-скромно трудилась медсестрой в лесхозе. Когда я ее отыскал, она и говорить-то со мной не хотела. Кто-то из газетчиков ее обидел: забрал ценные документы, не написал о ней ни словечка и исчез. Не знаю, чем бы закончилась наша встреча, если бы я не обмолвился, что у меня, как и у нее, есть знак «Отличный пулеметчик». В тот раз мы говорили с ней пять часов. И стали друзьями. Я написал о Щербак книжку «Ее звали Володька». Потом наши контакты уже не прерывались. Я старался не выпускать из поля зрения героев моих очерков или книг. Старался им чем-то помогать.


— А почему вы взялись писать о трагической гибели Ксении Константиновой?


— Это благодаря Ельцу. Приехав в Липецкую область, я был принят в «Ленинское знамя» на должность елецкого собкора. Я с первого взгляда влюбился в этот город. Мне обо всем хотелось узнать — и о его старине, и о нынешней его жизни.


— Но мы с вами немножко ломаем хронологию. Ведь до Ельца были Дальний Восток, Сахалин. Вы приехали к нам уже видавшим виды опытным журналистом…


Из архивных документов


После войны Баюканский около пятнадцати лет жил на Сахалине. Работал корреспондентом областных газет, хорошо узнал быт рыбаков, железнодорожников, лесорубов. Очерки и стихи Баюканского печатались в журналах «Дальний Восток», «Физкультура и спорт». В 1959 году у него вышла книга для детей «Нерпа-музыкант». Роман «Попутного ветра» был посвящен рыбакам. Баюканский почувствовал притягательность морской романтики.


Мне все интересно


— Сначала хотелось интересно жить. А уж ляжет ли это в строчки, что в итоге выйдет на газетной полосе, сложится или нет книга — вопрос второй. Несмотря на блокадную юность, меня никакие нагрузки, перегрузки не смущали. Я совершил лыжный переход к Северному полюсу. Я отправился в кругосветное путешествие. Мы перегоняли рыболовецкие суда из Калининграда на Сахалин. Все это, разумеется, откладывалось, накапливалось в памяти, так или иначе, порою совсем неожиданно отражалось в повестях, романах.


— Сахалинская тема вас, по-моему, до сих пор волнует. Вот в недавнем номере липецкого литературного журнала «Петровский мост» опубликован фрагмент романа о сахалинской каторге царского времени. Вы идете по следам Чехова и Дорошевича. В числе персонажей книги — и коренные сахалинцы, и узники, например, участники польских подпольных организаций, и высокопоставленные чиновники. Это в какой-то мере авантюрно-приключенческое, романтическое, но вместе с тем достоверное произведение.


— Прошлое для нас всегда предстает в романтическом ореоле. Я остро ощущал это не только в своих сахалинских странствиях, но и в Ельце с его долгой, древней историей.


Елецкие страницы


— Итак, в наших краях вы нашли героев пьес «Когда цветет вереск» и «Сестра милосердия».


— Да, но сначала была моя наделавшая шума статья о разрушенных церквях. Это тоже история, с которой мы на протяжении десятилетий обходились, как вандалы, без памяти и совести. Когда-то в Ельце было тридцать два храма! И все они превратились, по существу, в руины.


— Вы об этом написали, а «Ленинское знамя» напечатало?


— Представьте себе, и написал, и напечатали. Я был молодой, войну прошел, ничего не боялся. И редактор оказался на высоте. А затем я открыл для себя красного комиссара Александра Вермишева. Его замучили в Ельце казаки Мамонтова. Он был поэтом, автором одной из первых советских пьес «Красная правда» — ее высоко оценил Ленин. Вермишев служил революции, верил в большевистские идеи.


— В общем, это не герой нашего времени. В революционерах теперь видят только разрушителей. Любой революционер в глазах и консерваторов, и либералов либо фанатик, либо террорист и палач, либо карьерист и властолюбец.


— Вермишев был благородный, искренний, достойный человек. Да, человек своего времени. А время не бывает одноцветным, непроглядно черным или светлым, розовым, безоблачным. О комиссаре мало что знали... Я с увлечением собирал материалы о нем. Познакомился, подружился с его родными, потомками. Например, с одаренной поэтессой Сэдой, племянницей. Александр Вермишев, кстати, принадлежал к знаменитому роду с восьмисотлетней историей. В роду этом были талантливые литераторы, ученые, военные.


— А как случилось, что вы написали о нем не роман, а пьесу?


— Нет, у меня есть и небольшая книжечка о Вермишеве. Но пьеса ее заслонила. «Когда цветет вереск» поставили то ли в восьми, то ли в девяти театрах Советского Союза. Успех был неожиданный. В Липецке — аншлаги. На премьеру съехались театральные рецензенты из Москвы и Ленинграда. В «Правде» — одобрительная статья авторитетного критика Юрия Зубкова. Спектакль записали на Всесоюзном радио. Шел «Вереск» и в республиках, в том числе в одном из лучших театров тех лет — в городе Паневежисе. Меня что там удивило: когда спектакль закончился, в зале несколько минут стояла тишина. Никто не вскакивал и не несся в гардероб, но и аплодисменты раздались не сразу. Люди как бы еще не освободились от увиденного, еще сопереживали и размышляли. И лишь потом — овация.


— А вслед за пьесой о Вермишеве была «Сестра милосердия»?


— Ксения Константинова, юная фронтовая медсестричка. Она защищала раненых, когда со всех сторон наседали немцы. Лежала за пулеметом и сражалась до конца. Фашисты в ярости, мстя за множество убитых ею немецких солдат, растерзали девушку. Посмертно она удостоилась звезды Героя. Мне было важно, чтобы о ней узнали все. Но вот взялся я за пьесу, а тут неплохо относившийся ко мне секретарь обкома, как тогда говорили, «по идеологии» сказал: «Не советую. Мы это не одобрим. У Константиновой отец был «врагом народа». Я не послушался. И с еще большей энергией и даже злостью продолжал писать.


И постановка состоялась. Мои театральные друзья и соавторы пошли на неожиданный шаг — в антракте привезли из Сухой Лубны отца Ксении, найдя его в какой-то захламленной землянке. Не забуду, как он всматривался в актрису Светлану Гайтан, игравшую Ксению, и растерянно шептал: «Да это же она, дочка моя….». После спектакля его засыпали цветами. Он стоял буквально по грудь в цветах.


Из архивных документов


После Ельца Анатолий Борисович переехал в Липецк. Он работал в «Ленинском знамени», затем многие годы трудился рядом с металлургами НЛМК, будни людей этой профессии занимают особое место в его творчестве. О них он рассказал в книгах «Лицом к огню», «Зов огня», «В стране пяти высот», «Восьмой день недели», «Песня остается с человеком», пьесе «Зажигаю свою звезду». Ему принадлежит обширный биографический очерк «Иван Франценюк» — о генеральном директоре НЛМК.


Роман с комбинатом


— На кого-то само словосочетание «производственная тема» навевает скуку. Но скажите, разве жизнь крупнейшего комбината, его талантливые, увлеченные своим делом люди не заслуживают писательского внимания? Что в этом неправильного? Главное, как ты о них напишешь, покажешь ли правдиво, подчас в полном смысле слова, драматические коллизии, возникающие на производстве, силу характеров.


Меня все это притягивало, я наблюдал за происходящим на комбинате вблизи и старался, чтобы читатели почувствовали масштаб и незаурядность этих героев. И неважно, какие у них должности и регалии: директор ли это, орденоносец, лауреат Госпремий Иван Франценюк, или ставший моим близким другом Герой Социалистического Труда Иван Куприянов, или рядовой работяга, как сказал поэт, без званий и наград.


Из архивных документов


Баюканский работает в разных литературных жанрах. В 1995 году в серии «Русский бестселлер» вышел его двухтомный роман «Черный передел». Его читали — и у нас в стране, и за рубежом. Не случайно в числе многочисленных наград Баюканского есть и ценный подарок от управления внутренних дел администрации Липецкой области за произведение, которое помогает «молодым работникам правильно избрать жизненную позицию», способствует «стремлению к повышению профессионализма».


А в последние годы особым вниманием пользуются книги Анатолия Баюканского о ливанском чудотворце отце Шарбеле. Тысячи читателей засыпали автора письмами с вопросами и, конечно, благодарностями.


После Святой земли


— Паломничество на Святую землю, судя по всему, переменило вашу судьбу. Сегодня читатели ждут от вас не беллетристики, а книг о вере, о выдающихся деятелях церкви, о святых и Запада, и Востока. Люди жадно и, по их признаниям, с огромной пользой для себя знакомятся с трудами о ливанском монахе, целителе отце Шарбеле.


— Видите ли, я понял: надо писать так, как можешь, как умеешь, но не размениваясь на бытовые, развлекательные, занимательные истории. Допустим, молодой автор, пусть и очень способный, издает повесть о деревенском детстве. Она может быть хороша в литературном отношении, трогательна, мы найдем там ностальгические характерные подробности. Но так ли уж она обогатит нас? Ведь об этом столько написано.


А по-моему, коли Господь дал тебе талант и желание, нужно вести с людьми диалог о главном, вечном. О духовном начале. О душе. О том, что дает силы быть лучше, жить по евангельским заветам. На Святой земле я, наконец, осознал: в этом первейший долг, если угодно, миссия человека, владеющего пером.


В кадре и за кадром


Три часа неспешной беседы невозможно вместить в считанные строчки газетной публикации. Поэтому за ее пределами остались многие воспоминания Анатолия Борисовича о людях и событиях, о его поездках за рубеж, так или иначе определявших темы, сюжеты, нравственную суть его книг.


Но поскольку это интервью юбилейное, «под занавес» я приведу немного статистики. На нынешний день на библиотечных полках стоят семьдесят две книги Анатолия Баюканского. А газетные и журнальные материалы не перечесть.


Ряд книг писателя переведен и издан на корейском, польском, арабском, украинском, белорусском и других языках.


Из архивных документов


После книги и пьесы об Александре Вермишеве была учреждена журналистская премия имени А. Вермишева. Ее получили десятки публицистов и репортеров. Но первым лауреатом стал Анатолий Баюканский. Ему присвоены почетное звание «Заслуженный работник культуры Российской Федерации», звание «Почетный гражданин Липецкой области», он удостоен ряда писательских и журналистских наград, а также американской гуманитарной премии.


Эпилог


— Судьба дарила мне дружбу с замечательными людьми. Был в их числе и мой маститый коллега Анатолий Рыбаков. Да, да, тот самый, автор «Кортика», «Бронзовой птицы», а в дальнейшем — вызвавших завидное внимание, острые споры романов «Тяжелый песок», «Дети Арбата». Однажды он сказал мне: «Писатель не должен подстраиваться ни под какие «измы». Ему необходимо доверять своим глазам, своему опыту, своей интуиции. Пиши, Толя, то, что волнует душу. Но только не против России, а за Россию».


Сведения из архивных документов подготовил ведущий археограф Государственного архива новейшей истории Липецкой области Максим ПАВЛОВ.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 4 декабря 2016 г.

Погода в Липецке День: -7 C°  Ночь: -10C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Чемпионами не рождаются

Владимир Перцев
// Спорт

Новое хождение за три моря

Александр Дементьев
// Образование
Популярные темы 

От слова «участие»

Ольга Журавлёва // Власть

Бюджет развития

Галина Чернышова // Власть

«Моржи» просят поддержки

Ольга Журавлева // Спорт

Местами метель

Мария Гурова // Общество

У нас ищут 


  Вверх