lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
28 сентября 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

И не прервать связующую нить

К 85-летию Михаила Глазкова
28.09.2015 "Петровский мост". Игорь ФЕДОРИН
// Общество
Михаил Глазков (слева) с «буниноведом» из Каменки Иваном Красовым

Михаил Иванович Глазков (1930-1987) – уроженец села Казаки под Ельцом – поэт, прозаик, журналист, издатель (в 70-е годы прошлого века руководил Верхне-Волжским издательством), автор 15 книг стихов, прозы, стихотворных пародий и фельетонов, публиковавшихся в центральных и областных издательствах.


28 лет минуло, как я потерял близкого друга-земляка, которому 25 октября 2015 года исполнилось бы 85 лет. А дружили мы ещё с 50-х годов прошлого века, когда Михаил работал литсотрудником сначала в районной, а потом в городской газетах Ельца. Я же, учась в Литинституте, приезжал в родной город на каникулы.


До мелочей помню день последней нашей встречи, хоть и была она мимолётной, в буквальном смысле «на бегу»: я торопился на поезд Елец – Орёл, отправляясь по редакционному заданию. Поспешал мимо серого бетонного забора завода «Гидропривод», где, кстати, Михаил в послевоенные годы начинал свою трудовую биографию зелёным пареньком-фэзэушником. (Годы были трудные, голодные. Выручала пшёнка: «нас кулешниками звали», напишет он много лет спустя, вспоминая о своей юности).


Так вот, бегу и слышу, что меня окликают по имени. Обернулся – и узнал в человеке, одетом, несмотря на тёплую июньскую погоду, в серый плотный плащ, Михаила. Кинулся к нему. И мы обнялись, так как долго не виделись. Я только что приехал в родной город из столицы, несколько раз приходил в редакцию «районки», где Михаил в последние годы жизни редакторствовал, но слышал неизменное: «Болеет». Никакой другой информации мне узнать не довелось. И вот – наконец-то! Я, конечно, сразу спросил, когда и где смогу его увидеть, ведь в редакции он не появляется, на что он, как-то потупившись, как мне показалось, произнёс: «Увидишь». И всё, на том и расстались. Лишь через несколько дней, придя в редакцию, понял смысл его последнего слова. И увидел друга, но уже в гробу.


Оказывается, долгое время Михаил был тяжело болен, но скрывал, и, по-видимому, до его последнего часа мало кто знал о его недуге, кроме самых близких людей. Видимо, и своим редакционным работникам он запретил разглашать свою беду, потому-то я и натыкался в своих расспросах на молчание. Лишь когда уже свершилось непоправимое, узнал, что он страдал неизлечимой болезнью почек, перенёс не одну мучительную операцию.


Биография Михаила Глазкова была в чём-то типичной для людей его поколения. Благодаря упорству, целеустремлённости и неодолимой тяге к учёбе, самосовершенствованию тогда можно было достичь многого. И путь его — от литсотрудника районной газеты до директора крупного издательства в Ярославле – подтверждает это. За его плечами учёба в Высшей партийной школе, затем на Высших литературных курсах. Но главное, чем он обязан своей карьере – это твёрдой жизненной позиции, не показной, а сердцем выношенной любви к Родине, что отчётливо видится в его гражданской лирике, в его полутора десятках изданных книг.


Нет, ложного пафоса, трескучих фраз конъюнктурщиков от поэзии здесь не найти. Темы труда, Великой Отечественной войны, родной русской природы, внимание к людям, перенесшим великие тяготы гитлеровского нашествия и послевоенных пятилеток, – основополагающие в его творчестве.


За месяц до кончины Михаил сформировал подборку своих стихов для районной газеты «Знамя труда» города Данилова Ярославской области, где когда-то работал редактором. По моей просьбе, спустя годы после ухода друга, эту газету со стихами Глазкова мне прислали. Думается, автор отобрал для публикации самое характерное. По этой последней подборке, являющейся своего рода подведением итогов, даже по одним заголовкам стихов можно судить о главном векторе его творчества: «Родина», «Шинель полководца», «Фэзэушники», «Рассказ строителя» и т.д. В каждом-то, что волновало автора в самом начале перестройки, когда рушились прежние, крепкие устои общества. Поэт защищает эти устои: «Да, мы и впрямь традиционны// Да, мы традициям верны//, А что б мы значили без оных//, Чьи были б мы тогда сыны?»


Или такие эмоциональные строки о кровной связи с воздухом родных просторов, терпкими ароматами трав Подстепья:




Вдохнуть всей грудью ветра дуновенье, 


Почуять терпкий запах чабреца 


И ощутить, как вспышку, на мгновенье, 


Причастность к ним до смертного конца.




Заботит поэта и экспансивное наступление на природу:




Всё меньше древних звуков на земле, 


Они от нас ушли в миры иные, 


Как призрачной планеты позывные, 


Тревожат, невозвратные, во мгле.




В «Шинели полководца», посвященном земляку, генералу, Герою Советского Союза С.П. Меркулову, поэт угадывает «на прошитом пулей шинельном сукне полыханье последнего боя».


Особое, уважительное отношение у поэта к труженицам села, женщинам, чьи морщинистые руки «знали и косьбу, и молотьбу», и неусыпные заботы о детях. Поэт не скрывает смешанные чувства восхищения, гордости за них и одновременно сочувствие. На вопрос заезжего корреспондента о её трудовом стаже крестьянка отвечает: «Работаю сколько? Уж семь пятилеток все кряду, да нынешний год». Можно, конечно, усмотреть здесь и намёк – укор властям: дескать, при таком-то самоотверженном труде сельское хозяйство всё-таки буксует.


Потому-то изменения в стране, связанные с перестройкой, с фермерством, он горячо приветствовал. И когда, через несколько лет после его ухода, за поминальным столом мы разговорились с его братом Алексеем и сестрой Прасковьей о том, что перестройка пошла «не туда», мы не могли осудить ту искреннюю веру, что восхищала поэта.


Вся жизнь Михаила – с самого детства – свидетельствует о его беззаветной любви к Родине. Десятилетним мальчишкой, как только началась

война, он созвал своих деревенских друзей и повёл в Елец, в военкомат, чтобы получить направление на фронт. Об этом наивном, но искреннем поступке мне рассказывал так: «Идём по сельскому большаку, курим, как заправские мужики, самокрутки с махоркой. Увидев, что за нами движется колонна советских танков, я нацепил на длинную палку дедов кисет из красной материи и давай им размахивать, наивно веря, что нас посадят в боевую машину и возьмут с собой. Но не тут-то было. До сих пор помню крепкую затрещину вылезшего из люка командира. Аргумент был весомый. Больше я таких попыток не предпринимал».


Однако он не мог сидеть сложа руки, когда враг топчет родную землю. В оккупированном фашистами родном селе вместе с верными друзьями они тайком незаметно подбрасывали в

топливные баки двигателей танков и машин песок, выводя из строя немецкую технику.


Когда фашистов выбили из села, мальчишки и тут не остались в стороне, помогая взрослым грузить в вагоны для отправки на фронт мешки с зерном. Об этих не по-детски тяжёлых годах Михаил Глазков поведал в повести «Горюч-камень» (Ярославль, 1986), удостоенной почетного диплома Всероссийского конкурса на лучшее произведение для детей и юношества. Повесть была переведена на украинский язык и опубликована киевским издательством «Весёлка». 


Имея такое ценнейшее качество характера, как чувство юмора, Михаил не мог не использовать его в своём творчестве, как говорится, «на полную катушку». Им выпущены две книги сатирических фельетонов и литературных пародий: «Даёшь Парнас!» и «Кувырком с Олимпа». Последнюю высоко оценил в своём предисловии известный поэт, автор легендарной фронтовой песни «Землянка» Алексей Сурков: «Круг объектов пародий-шаршей Михаила Глазкова широк. Его внимание привлекают и хорошо известные поэты, чьи стихи читаемы миллионами, и литературная молодёжь, выступающая с первыми книгами. Михаил Глазков стремится не только позабавить читателей курьёзами... Но и показать, как от частого употребления яркие первичные находки могут превратиться в литературный штамп, как за частыми обмолвками или склонностью к красивоговорению скрывается обычная эпигонская гладкопись, отсутствие признаков поэтической индивидуальности, нищета содержания».


Как уже говорилось, последние годы Михаил, после долгого отсутствия в родных пенатах, возвратился в родные края, заняв должность редактора районной газеты. Жилка юмориста и здесь пригодилась. Раз в неделю юмору отводилась целая полоса под шапкой «Слезай – приехали» за подписью вымышленного автора Егора Горчишникова и выводила на чистую воду всех, кто мешал жизни села: пьяниц, расхитителей народного добра, нерадивых руководителей. Не раз Михаилу доставалось от секретарей райкома за едкую критику. Однако нападки прекратились, когда в «Правде» появилась статья в защиту сатирической страницы: «Когда разговор серьёзный». Именно на волне перестройки открытая острая критика оказалась уместной.


Но конфликты с местными властями не прошли бесследно для здоровья Михаила, а ускорили течение болезни. В июне 1987 года мне довелось провожать его в последний путь. Проводы были многолюдными: всё село высыпало проститься с дорогим земляком, были делегации Союзов писателей из Липецка, Воронежа, Ярославля, Москвы. Через год над могилой был поставлен памятник с авторской эпитафией на нём:




Был я преданным краю родному. 


Не моя в том вина, а беда, 


Что всегда уходил я из дому, 


А теперь вот пришёл – навсегда.




В этих четырёх строках – вся жизнь и судьба поэта. Навсегда пришел Михаил Глазков и в русскую поэ-

зию – своим глубоким творчеством, чьё значение особенно велико сегодня, когда у многих людей ослаблены понимание отечественной истории, чувство Родины, патриотизма.


...Врезалась в память и ещё одна встреча с Михаилом, когда я приехал в родной город, похоронив мать. Узнав о моей утрате, друг буквально ни на шаг не отходил от меня, пригласил в гости в свою сельскую вотчину: водил по селу, рассказывая его историю, на тогдашние развалины храма Александра Невского, на реку Воргол, где ещё мальчишкой видел купающихся в проруби сельчан на Крещение. В тот зимний студёный день он заботливо подогревал на плите русской печки поминальное вино и оставил меня ночевать. Такую доброту, дружеское участие, широту характера не забыть никогда.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 19 ноября 2017 г.

Погода в Липецке День: +1 C°  Ночь: -1 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
Даты
Популярные темы 

Быть первой во всем

Лицей поселка Добринка отмечает 50-летие
Ольга Шкатов, shkatovao@list.ru // Образование

Уроки Октября. Сто лет спустя

Елена Таравкова // История

Не дань моде, а просто класс

Лариса Пустовалова, larapustovalova@yandex.ru // Культура



  Вверх