lpgzt.ru - История Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
22 сентября 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
282930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
История 

"Ну и внучка у вас...

22.09.2015 "Золотой ключик".
// История
Городская библиотека имени Николая Задонского.Елена Яковлевна Задонская и Татьяна Щеглова на встрече 
с читателями в библиотеке имени Николая Задонского.Внучка впереди. Какое на ней красивое платье!
Восстановленное Скорняково.

В нынешнем году исполнилось 115 лет со дня рождения Николая Алексеевича Задонского, написавшего множество исторических романов-хроник, которыми и дети, и взрослые зачитываются до сих пор. Это роман «Денис Давыдов», ещё при жизни автора выдержавший 12 переизданий, «Внук декабриста», «Донская либерия», «Смутная пора», «Любопытная старина», «Жизнь Муравьёва» и другие.


Но что особенно ценно для нас, его земляков, – это  то, что в своём романе «Жизнь Муравьёва» он вернул из небытия имя героя Отечественной войны,  прославленного генерала Муравьёва-Карского, хозяина усадьбы Скорняково Задонского района.


Вам, дорогие ребята, будет интересно узнать о том, что усадьба Муравьёва-Карского сейчас восстановлена. Новый владелец – Алексей Шкрапкин – поднял её из руин, используя самые современные достижения реставрации. И развивает усадьбу Скорняково в соответствии с просвещёнными пожеланиями своего предшественника,  которые сохранились  в архивах.


Николай Задонский очень много сделал для восстановления имён русских патриотов, и отчий край его не забыл. В Задонском краеведческом музее есть «личный уголок» писателя.  На доме Коптевых, в котором он родился и вырос, установлена мемориальная доска. 


В нынешнем году в Задонск приезжала внучка писателя, Елена Яковлевна Задонская, проживающая ныне в Израиле. Вы уже заметили, что фамилия у неё,  как и у дедушки. Именно Николай Алексеевич, в семье которого она воспитывалась со дня своего рождения,  настоял на том, чтобы в 14 лет Елена  взяла фамилию,  которой писатель прославил родной город. 


Елена с детских лет сопровождала Николая Алексеевича  повсюду – и в прогулках по Задонску, где, кстати, написаны многие его произведения, и  в поездках в архивы библиотек; присутствовала на многих творческих вечерах – круг литературных друзей  деда был неимоверно широк;  была с Николаем Алексеевичем  в Клину, в Скорняково.


Помимо  совместных поездок и встреч с интересными людьми, дедушка делился с внучкой   своими размышлениями и планами…  А цепкая детская память – Елена, по её словам,  начала осознавать себя уже с четырёх лет, – позволили сохранить малейшие детали, тщательность в соблюдении дат и  достоверный антураж  происходящего в её устных и письменных воспоминаниях.


Елена Яковлевна передала мне свои рукописные мемуары. Зная о том, что многие читатели «Золотого ключика» интересуются историческим и литературным краеведением, я подготовила отрывки из этих воспоминаний для детской газеты.


Татьяна ЩЕГЛОВА, писатель.


В Задонск по грибы


…Я родилась в конце 1945 года и помнила себя с начала четырёх лет. В то время семья жила в Куйбышеве. Но, пожалуй, первое, что я помню – это наши тоже первые послевоенные семейные поездки в Задонск, на родину дедушки и бабушки в 1949 и 1950-х годах. Тогда ещё была жива дедушкина мама, моя прабабушка Елизавета Митрофановна. В старинном отчем доме, где я пишу эти строки, по улице Коммуны, 23, нас встречали его сёстры Елена и Мария вместе со своими мужьями и детьми, племянниками дедушки. Нам всегда  отводилась хорошая комната – обычно на «половине» Марии Алексеевны, но несколько раз  останавливались и у Елены, в зависимости от того, в какой год как  удобнее. Первые три дня обедали поочерёдно у каждой из сестёр, особо значился обед у Елены Алексеевны, – по словам деда, отменной кулинарки,  а затем уже бабушка сама включалась в хозяйство. 


Дедушка в то время работал над  своей первой исторической хроникой  «Денис Давыдов», но в Задонске ещё и отдыхал – катался на велосипеде, большой компанией ходили в лес за грибами. Однажды заблудились в лесу и ушли аж к селу Уткино, которое в 4-х километрах от Задонска!


Дедушка учил меня собирать грибы – он признавал только «белые» и «маслята», а остальные не разрешал брать. Сам он ел, насколько я помню, только эти.  Замечательно было ходить купаться на Дон – шли через городской сад или по полю. Николай Алексеевич  плавать не умел,  и глубоко в реку не заходил. Обычно зайдёт примерно  по пояс и присядет,  но купаться любил.


При нашем доме был обширный сад, ныне на этом месте  две пятиэтажки. И дедушка частенько сиживал в нём на скамейке с книгой. Бывало, читал мне сказки или рассказывал что-нибудь интересное – о цветах, деревьях и птицах, вообще о природе. Я ведь была городским ребёнком и только летом попадала на первозданную сельскую природу. 


У тети Мани тогда была корова Красавка, и каждый вечер мы пили парное молоко.  «Хранительницей домашнего очага» была моя прабабушка Елизавета Митрофановна. При ней все жили дружно, и  внутренняя  дверь на половинах сестёр была открыта. У нас хранятся фотографии конца 40-х годов, я хорошо помню, как приглашали фотографа, чтобы сделать снимки всей родни.


Купеческие нравы


Дедушка много рассказывал мне о семье. Его отец – Александр Николаевич, мой прадед – был городской голова, купец первой гильдии. Когда я приезжала в Задонск, жива была ещё моя прабабушка. И из её уст и своего дедушки я слышала много семейных историй  о том времени. 



Вот одна из них, которую рассказал Николай Алексеевич. Собирается  однажды его отец в Москву, во дворе уже ждут лошади. «Сядем, Лизанька, на дорожку» (вся семья усаживается). «А что, положила ли ты мой револьвер»? «А как же, Алексей Николаевич, – отвечает прабабушка. – Положила на самое дно». «Ну тогда хорошо. Можно ехать!» Дорога в Москву – 400 вёрст, лошадки бегут резво…  Вдруг коляска с ездоками резко останавливается. Двое мужичков с кистенями угрожают кучеру. «Это ты, Кирюха, что ли? Не признал тебя сразу, – говорит мой прадедушка, купец  Алексей Николаевич. «Да я, батюшка, точно я», – детина снимает шапку и кланяется в пояс.  «Что же это ты разбойничаешь на дороге?» «А  что делать, Алексей Николаевич, дети-то голодные, есть просят, хлеба не хватает, вот я…». «А сколько тебе нужно?» «Хватит и трёшки, батюшка». «Вот тебе пять рублей», – прадедушка достаёт из толстого бумажника деньги. – Иди домой с Богом… А ты трогай, Василий», – оборачивается к кучеру, и лошади бегут дальше… 


Учёба в гимназии Павловского


Николая в 8 лет определили учиться в приходское духовное училище. Дедушка рос любознательным мальчиком, но шалости его выводили учителей из себя, и жалобам не было конца. Отец с матерью задумались: не определить ли сына в казённую гимназию? В Задонске не было такого заведения, а отпускать в другой город – мал ещё. Тут приехал в гости к прадедушке его друг, директор частной мужской гимназии в Ельце Андрей Фёдорович Павловский. «А что, любишь ли ты, дружок, заниматься, читаешь ли книги?» – спросил. Проэкзаменовал Николая на знание истории, и,  не смотря на малый возраст – мальчику  исполнилось только 9 лет, решил попробовать взять его к себе. 


«В первых числах сентября, – вспоминает  дедушка, – отправляли меня в Елец. – Помню, запрягли двух лошадок, мы с отцом уселись в коляску, а мать и сёстры стояли на крыльце и обливались слезами, провожая «своего любимого Колюшку». Я ехал и размышлял: что же там будет на новом месте? Отец сдал меня директору  «с рук на руки», попрощался и уехал домой. Директор сам отвёл меня в дортуар, показал мне мою кровать, тумбочку около неё и ушёл. И тут я почувствовал себя очень одиноко и чуть не заплакал. «Новичок-новичок, хочешь в морду дам?» – вывел меня из задумчивости звонкий голос. Я и вовсе растерялся, увидев перед собой белобрысую голову и одновременно – кулак у своего носа. Почти в то же мгновение кулак  исчез, зато появилась добродушная физиономия его обладателя. «Ладно, не бойся, я просто пошутил, и никому тебя в обиду не дам». Мой защитник – широкоплечий, коренастый здоровяк протянул мне руку: «Иван Чулюков». – «А я – Коптев Николай».«Вот так, – продолжил Чулюков. – И кто тебя обидит, тот будет иметь дело со мной». Так началась наша дружба». 


Из всех пансионеров гимназии Николай оказался самым младшим, и режим дня был для него чересчур суровым.  Подъём – в 6 утра, обливание ледяной водой, чай с булкой – и на занятия. А учёба давалась  легко, предпочтение отдавал гуманитарным предметам, и на  занятиях по истории и литературе не было ему равных. 


Дедушка вспоминает, как в первом классе, весной, бежал он по коридору, и вдруг навстречу – директор, хвать его за рукав: «Стой, Коптев. Приведи себя в порядок, причешись и отдышись, сейчас поведу тебя на экзамен в выпускной класс!» «Зачем, Андрей Фёдорович?» – испугался мой дедушка. Но директор уже решительно открыл дверь, и мальчик увидел важных господ, сидевших за длинным столом. Впереди  перед ними стоял тощий 17-летний юнец  и что-то показывал на карте. «Ну, Коптев, а покажи-ка нам на карте границы царства Иоанна Грозного и расскажи о его деяниях», – обратились к Николаю. Удивлённо взглянув на директора, он взял указку, а почувствовав, что его слушают  с интересом, даже рассказал  то, что дополнительно вычитал в книгах и как сам себе представлял. «Вот видишь теперь, как отвечать надобно?» – строго сказал директор  старшему подростку. – А ты мямлишь что-то невнятное. Ступай, Коптев, ты молодец!» «Вот так я уже в  10 лет сдавал историю на аттестат», – подытожил дедушка свой рассказ.


 «Зато какая радость была, – продолжил, – ехать домой на рождественские каникулы! Уже с самого утра никакие уроки не лезли в  голову, неотрывно смотрел  в окно на дорогу –  когда  наша «тройка» за мной приедет. Наконец-то, подъехала. Наш кучер укутывает меня в медвежий тулуп, сажает в сани – домой, в Задонск! А  40 вёрст по зиме – не шутка. Когда  подъезжаем к дому, уже смеркается. Кучер открывает ворота, но я не выдерживаю и выскакиваю из саней и бегу, бросаюсь в объятия родных. «Колюша приехал! Вырос-то как! А похудел!» – кричат мне все разом: родители, няни и сёстры, и я перехожу из рук в руки для взаимных объятий. Вбегаю из передней  в залу: а там уже рождественская ёлка стоит! Сёстры рассказывают наперебой домашние новости, и мне так хорошо, что хочется плакать от радости…» 


Отчий дом


Именно прабабушке Елизавете Митрофановне  мы обязаны сохранением фамильного дома Коптевых. В революцию его множество раз хотели  отобрать, проводили обыски, но благодаря уму и смекалке Елизаветы Митрофановны дом остался у нас. Году, кажется в 1919-м, как мне рассказали, красноармейцы пришли с обыском и прямиком в гостиную. А там за круглым столом сидит моя прабабушка и пьёт чай из самовара. Говорит им: «Молодые люди, если вы пришли драгоценности изымать, так ищите, комнаты перед вами». Где они только не искали – и в цветочных горшках, и в шкафах и комодах, даже стены и подоконники простукивали – тщетно, так и ушли ни с чем. А прабабушка, после ухода незваных гостей, показала дочери на самовар: «Вот  где я спрятала последнее наше добро». Конечно, и ценностей уже оставалось  немного, но это помогло выжить.


В другой раз решили, было, поселить в доме нового советского начальника. Только ступили на порог – а прабабушка уже распахнула пошире дверь и зовёт: «Милости просим. Вот только не взыщите, у меня здесь двое тифозных  лежат» (а мнимые больные – это старая нянька и прадед). Непрошенные гости выскочили за дверь как ошпаренные, в то время сыпной тиф косил людей сотнями. 


Задонск несколько раз  переходил от белых к красным и наоборот. Был случай, когда спасать пришлось и самих апологетов  советской власти. А дело было так: вбегает в калитку нашего дома секретарь сельсовета с товарищем и ошалевшими глазами смотрят на вышедшую на крыльцо Елизавету Митрофановну. Она также молча указала им на погреб в глубине двора и ушла в дом. А уже через пару минут ворвались казаки с саблями наголо: «Где тут  советские начальники? Некуда им было деться, только к вам!» Старая нянька в ответ горестно покачала головой: «Голубчики вы мои, сами подумайте, ведь это дом городского головы, купца первой гильдии! Будут ли мои хозяева со всякой там шантрапой связываться?» «Н-да, действительно, вроде, так», – согласились казаки  и  ушли  ни с чем. Два дня ещё отсиживались в погребе большевики, еду им носила 17-летняя Елена Алексеевна. А в третью ночь ушли огородами – и спаслись. 


"Денис Давыдов"


С  1953 по 1959 годы дедушка работал над второй книгой  «Дениса Давыдова», писал статьи в газеты и журналы,  много занимался общественной деятельностью – вместе с друзьями организовал в Воронеже журнал «Подъём», часто  выступал в университете и пединституте перед студенческой аудиторией. Ему нравилось  общаться с  молодёжью; много им рассказывал, раздаривая себя щедро и не жалея ни сил, ни времени. 


Летом в Задонске, работая над второй книгой «Дениса», Николай Алексеевич решил дать себе некоторый отдых и установил норму – страничка в день. И радовался, если удавалось перевыполнять этот план. Новые страницы тут же читал нам вслух. Я уже хорошо знала эту книгу и многое  помнила наизусть. Особенно мне нравился эпизод из партизанской жизни Дениса в 1812 году – когда его отряд хотели прибрать к рукам граф Орлов и граф Ожаровский, старшие по званию. А Денис не хотел лишиться самостоятельности и ловко сумел провести обоих «графьёв». Написаны эти страницы подлинным мастером диалога. Дедушка говорил, что в освоении диалога ему помогла его «драматургическая молодость». До войны его пьесы и инсценировки  шли во многих театрах  и пользовались определённым успехом.


"Внук декабриста"


Дедушка состоял в переписке со многими Давыдовыми, в том числе одним из его хороших знакомых был и «Клинский Давыдов» – Юрий Львович, внук Василия Львовича Давыдова, декабриста, «начальника Каменской управы», так в шутку называли его друзья декабристы и А. С. Пушкин. (Юрий Львович Давыдов – учёный, известный своими экспедициями в Арктику, на Чукотку, работавший над проблемой освоения Русского Севера – ред.).


Юрий Львович  был младшим племянником прославленного  композитора  Петра Ильича Чайковского  В то время он работал главным хранителем фонда музея Чайковского в  Клину.


Пётр Ильич считал семью Давыдовых своей, часто бывал в Каменке, в  имении Давыдовых. Племянников своих Пётр Ильич обожал, написал для них «Детский альбом», теперь всемирно известный. Последним живым отпрыском этой семьи и был Юрий Львович. 


Зимой 1958-1959 гг. он переслал дедушке два толстых тома своих воспоминаний, отпечатанных на машинке, с просьбой прочитать их и высказать своё мнение. Николай Алексеевич  сначала отнёсся к задаче скептически, но, начав читать, увлёкся, и то и дело звал меня и бабушку послушать отдельные  страницы. Дедушка загорелся написать книгу об этом необыкновенном человеке. И в первых числах  декабря 1960 года мы выехали  электричкой в Клин…


Юрий Львович повёл нас по комнатам музея. Подробно  рассказывал о том, что любил делать его знаменитый дядя-композитор.  В кабинете-гостиной – портрет любимого Чайковским Моцарта и рояль «Беккер». Юрий Львович разрешил мне «попробовать» инструмент и очень удивился, когда я сыграла «У камелька» («Январь») из «Времён года» Чайковского. «Ну и внучка у вас», – сказал и поцеловал меня…  С тех пор в каждом письме к деду  он посылал «пару поцелуев внучке».


Узнав о скудном финансировании музея, тяжелейших условиях, в которых проживают его сотрудники (в отсыревшем барачном доме) и мизерных зарплатах, мой дедушка через свои связи добрался до первого секретаря Московского горкома партии и добился, чтобы семье Юрия Львовича выделили квартиру и дополнительные средства для музея. Юрий Львович – ему тогда уже исполнилось 80 лет – удивлялся, как мог столь быстро управиться с такими трудными делами Николай Алексеевич…


Мы снова оказались в Клину в мае 1961 года. В этот приезд дедушка рассказывал Юрию Львовичу о своей работе над книгой и о том, что уже «зондировал» вопрос об её издании в   «Молодой гвардии». А Юрий Львович вспоминал о своей «дореволюционной жизни» – о своём дяде Петре Ильиче Чайковском;  показывал дедушке фотографии и некоторые из них дарил. Вдруг  среди новых карточек – Юрий Львович и Ван Клиберн, пианист, лауреат первого конкурса имени Чайковского в 1958 году. 


«После конкурса приехала к нам группа лауреатов, – рассказал Юрий Львович – Вижу, направляется ко мне высоченный рыжеватый американец с очаровательной улыбкой и смотрит с удивлением, и затем говорит, естественно, по-английски: «Не в сказке ли я, не композитор ли Чайковский передо мной? (учитывая  фамильное сходство)».  Переводчик бежит ко мне, но я не удостаиваю его вниманием и начинаю разговор по-английски, есть ещё порох в пороховницах! Местное начальство от удивления смотрит с испугом. А я, взяв под руку молодого человека, провёл его по музею, показывая экспонаты и комментируя их на английском, и подвёл к роялю. Возле рояля Петра Ильича  Ван Клиберн молитвенно сложил руки на груди, и  я попросил: «Пожалуйста, сыграйте что-нибудь». Ван Клиберн сыграл «Размышление» Чайковского, просто великолепно сыграл!» Рассказывая это, Юрий Львович прослезился. 


Книга  «Внук декабриста» вышла в 1962 году и застала в живых своего героя. Юрий Львович Давыдов умер весной 1964 года.


"Жизнь Муравьёва"


Летом 1961 и 1962 года дедушка работал в Задонске над романом «Жизнь Муравьёва» – о герое войны 1812 года, реформаторе и вольнодумце. В июле 1962 года мы вместе поехали в Скорняково, бывшее имение генерала, где опальный Николай Николаевич провёл последние годы жизни. В усадебном доме из тёсаного камня размещалась  администрация совхоза «Тихий Дон». Местные руководители и простые селяне с большим интересом  выслушали дедушкин рассказ о Муравьёве-Карском, он всегда повествовал очень красочно, с  историческими подробностями.


«А знаете, товарищ писатель, – вдруг прервал его голос из зала. – А наши-то бабульки до сих пор помнят этого генерала, ей богу!». В это трудно было поверить, и всё же мы пошли отыскивать этих бабушек, сопровождаемые целой ватагой местной пацанвы. Мы отыскали двух стареньких женщин, чуть ли не столетнего возраста, которые помнили и самого генерала, и его дочерей.   Тряся головами, они нам поведали, что «благодаря генералу,  сызмальства вольные были, не крепостные, как прочие. И слова дурного от господ не слыхали». Вспомнили, как барышни приходили в деревню лечить детей… Мы уезжали из Скорняково на райкомовском «газике», провожали нас всем селом…


В том же 1962 году, когда дедушка писал этот роман, он сделал потрясающие исторические открытия, о которых заговорила вся научная Москва. Благодаря знанию иностранных языков, Николай Алексеевич отыскал в государственных архивах более 300 неизвестных писем декабристов, которые позволили по-новому взглянуть на первый этап русского освободительного движения. Его пригласили сделать доклад  на эту тему  в Академию наук СССР. И там дедушка потряс  аудиторию не только  изложением фактов, но и своей блестящей словесной формой изложения.  После этого выступления число его почитателей заметно выросло. Особенно было дорого дедушке восхищение и приязнь Ираклия Луарсабовича  Андронникова, который, как известно, и сам был блестящим рассказчиком… 


Подготовила Татьяна ЩЕГЛОВА.


Снимки из Скорняково Дмитрия АРНАУТОВА.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 20 ноября 2017 г.

Погода в Липецке День: 0 C°  Ночь: +1 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Рождённая в октябре 1917 года

Марина Гольц
// История

Правда была его естеством

Евгения Ионова
// Культура

Услышать голос

Евгения Ионова
// Общество
Даты
Популярные темы 

Быть первой во всем

Лицей поселка Добринка отмечает 50-летие
Ольга Шкатов, shkatovao@list.ru // Образование

Уроки Октября. Сто лет спустя

Елена Таравкова // История

Афиша

// Культура

Хотели как лучше…

Петр Новиков // Спорт

Какие головы нынче в цене

Михаил Зарников // Общество

Не хочу учиться

Елена Бредис // Образование



  Вверх