Пн, 18 Февраля, 2019
Липецк: -2° $ 66.70 75.25

Мёдом и йодом

27.07.2015

Поэтесса, художница, музыкант и одновременно по специальности инженер транспорта. Сложно сказать, как в одном человеке может ужиться так много. Ей и самой трудно ответить на этот вопрос. Гостья нашей редакции – Татьяна Казьмина, портрет карандашом от которой мы недавно разыграли в нашей группе в «VK».

– Таня, как получилось, что ты закончила университет по специальности «Организация перевозок и управление на транспорте»? Транспорт и поэзия – понятия трудносовместимые.

– Вообще-то в своё время я хотела поступать в московский Литинститут имени Горького, но опоздала с творческим конкурсом (смеётся). В большинстве вузов к тому времени приёмные комиссии завершили работу. А в Липецком техническом университете мне так разрекламировали мою специальность… Мол, там и изучение всех видов транспорта, и возможность работы за границей. Я клюнула: мне показалось, что железные дороги – это так романтично. На первых курсах предметов по специальности у меня не оказалось. Зато были самодеятельность, поэтические вечера, книги – одним словом, творческая жизнь поглотила. Когда наступило осознание того, что из себя представляет моя будущая профессия, уйти не смогла: учиться нравилось, да и жаль было терять несколько лет. 

– Университет тебе многое дал?

– Конечно. Например, именно здесь я начала рисовать. В детстве мечтала заниматься в художественной школе, но в деревне, где росла, её не было. В плане творческого развития мне помогала мама: показывала картины, давала книги, учила со мной стихи. Толчком, правда, стала первая любовь, как это часто бывает. Влюбилась в коллегу по творческому цеху в универе и захотела его нарисовать. Портрет был немного детский, наивный, похожий, но без техники. А потом решила изобразить весь свой творческий коллектив. Со временем поняла: рисую гораздо лучше. Я не читала никакой литературы, просто рисовала, как видела. А потом просили портреты друзья друзей, знакомые. Теперь портреты стали занимать у меня больше времени: хочется нарисовать идеально, поэтому могу почти неделю потратить на одну работу.

– Кого и что рисовать сложнее всего?

– Людей с невыразительной внешностью, кудрявых. Мелкие детали приходится прорисовывать долго. Помню, работала над портретом мужчины в военной форме с множеством орденов – и каждый из них нужно было прорисовать. Люблю, когда мне нравится тот, кого рисую, – в этом случае работаю с удовольствием. 

– И всё-таки ты позиционируешь себя как поэтесса... 

– Поэзия мне ближе. Начала писать ещё в детстве – тогда это были пейзажно-философские стихотворения, которые, кстати, мне до сих пор нравятся. Пару лет назад у меня вышла книга «Мёдом и йодом», хотя на данный момент, считаю, её переросла. Но это для поэта нормальное явление. Последние мои стихотворения были посвящены железной дороге. Когда-то работала проводником. Но стихи – они же как вино. Как виноград, ты срываешь какую-то тему, красивую историю, впечатление. Это бродит в тебе год, два и даже больше. И только потом ты можешь перелить это в сосуд. Получится либо бормотуха, которую ты выльешь, либо тонкое ароматное вино. В моём случае я только через год поняла, как много мне дала эта работа, и смогла отразить это в творчестве. Сейчас нахожусь на стадии обнуления и пару месяцев ничего не пишу. Думала, после защиты диплома почувствую облегчение, но всё наоборот: открылся огромный мир, и я не знаю, что делать.

– Но ведь есть какие-то планы, мечты?

– Конечно. Хочу переехать в другой город, устроиться на работу, познакомиться с интересными, творческими людьми. А ещё серьёзно заняться гитарой, потому что аккордов, которые я знаю, не хватает, чтобы писать хорошую музыку.


***

Проверяя над каждым стыком 

затылок ударом,

Мой плацкарт дышит пылью 

и завтрашним перегаром.

Разбегаемся вдоль кривых. 

Ползуном, нагаром

Раздавая во все из сторон 

характерный стук.

Мы с плацкартом моим очень 

долго друг в друга врастали.

Стали вместе из плоти и крови, 

опилок и стали.

И едва различимы улыбки в немом 

оскале.

И все наши пути в заскорузлый 

застыли круг.

Я боюсь перестать здесь быть 

и боюсь остаться.

Мой плацкарт предлагает мне 

плакать, курить, смеяться,

Мой плацкарт предлагает мне 

вытрепаться и сдаться.

Откажусь и присяду в квадратик 

окна молчать.

После в тамбуре буду бросать 

без себя своё тело,

И представится мне, 

что кому-то до этого дело

Будет, будут врачи в одеяньях 

белее мела,

Будет мальчик, в рубашке белой, 

меня обнимать.

Я в себя возвращусь, стану в эту 

рубашку плакать

(будут слёзы – сок, исхудавшее 

тело – мякоть),

Чтобы после разбитым нутром 

по плацкарту звякать.

Буду счастлива, если смогу это 

счастьем звать.

Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных