lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
20 июля 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

Мелкаш

Рассказ
20.07.2015 "Петровский мост". Фёдор Ошевнев
// Культура

В конце эпохи застоя в небольшом райцентре Черноземья, в милицейском взводе ППС служил сержант Иван Росляков, по прозвищу Мелкаш. Его фамилия, происходившая от старинного русского имени Росляк (высокий, дюжий человек), словно в насмешку, абсолютно не сочеталась со ста пятьюдесятью пятью «сэмэ» роста худосочного блюстителя порядка. Да иной юнец много здоровее! А огорчительное, если не оскорбительное, прозвище намертво прилепилось еще в начальной школе. 


На людях Ваня постоянно боялся выглядеть глупо, нелепо. Неосознанно и упорно мальчишка выискивал в себе всё новые недостатки, занижая и без того скромную самооценку, с превеликим трудом подстраивался под школьный коллектив. И, будучи самым маленьким в классе, частенько ходил битым: на пасынке судьбы зло срывали уже привычно. 


Еще и с учебой у Вани не ладилось: тугодум, дырявая память. Вызовут к доске – зажимается, горбится, мямлит, хотя и выучил урок. Постоянный страх осуждения и осмеяния мешал попыткам контактов со сверстниками, обрекал на одиночество. Одноклассники же искренне считали дохлого троечника клоуном, «иваном, почти дураком». 


Но вот наконец-то восьмилетка была окончена, и по указке родителей Мелкаш подал документы в сельхозтехникум того же городка. Самостоятельно подросток туда едва ли бы поступил, однако отец вышел на кого-то из руководства, накрыл стол, добавил наличными... И вскоре Росляков-младший был зачислен. 


Радость тщедушного недоросля, однако, оказалась недолгой. Сокурсники в одночасье распознали в нем потенциальную жертву – и начался новый виток травли. Неизвестно, кто первым из студентов придумал хохму с «маргариновой маской», но воспринята она была на «ура». Сразу после занятий Мелкаша у техникума отлавливали трое-четверо жаждущих самоутверждения парней, требовавших от Вани двадцать шесть копеек. Столько в застойные семидесятые стоила пачка бутербродного маргарина «Особый». Вытрясши нужную сумму, один из мучителей мчался в близлежащий продуктовый магазин, а остальные удерживали пленника. Когда же гонец возвращался с брикетом «Особого», страдальцу выкручивали руки и густо вымазывали маргарином лицо, шею, уши. После глумления «Королю Марго» – новое прозвище Рослякова – приходилось оттирать лоснящуюся физиономию. 


После получения диплома Мелкаша призвали под армейские знамена, в мотострелковый полк. В роте его, конечно, быстро зачмырили. Ведь одно дело – добыть старослужащему сигарету или заправить поутру его койку. И совсем другое – безропотно стирать чужие портянки, гладить «хэбэ», надраивать сапоги. Словом, исполнять любые прихоти «дедушек». Однако, на заключительном этапе службы не было в части более отмороженного, чем Мелкаш, «дембеля». Как только он не издевался над молодыми воинами! Причем с особым наслаждением нагибал самых здоровенных. 


Перерождение его началось после года службы. Тогда, ночью, в компании с несколькими однопризывниками, Мелкаш был переведен в «черпаки», получив двенадцать традиционных ударов половником по заднице. По неписаным армейским законам отныне для повысившихся в статусе наступала расслабуха – самому ничего делать не нужно, знай подгоняй младшие призывы. Конечно, от «дембелей» еще можно огрести, но тут уж сам держи ухо востро, старайся не подставляться… 


Событие надлежаще отметили, а под занавес «старики» решили поучить уму-разуму упертого «салагу», «не понимающего службу». Высокого крепкого солдата подняли с койки и привели в каптерку, на судилище. После недолгих словесных поучений в ход пошли кулаки.


– Мелкаш! А ты какого хрена в сторонке трешься? – неожиданно обратился к Рослякову самый на тот момент беспощадный «дед». – Мочи эту борзоту тоже!.. Если ты его щас не уроешь, я тебя сам урою! 


Тушующийся Ваня бочком приблизился к «салаге»... И отчаянно врезал тому кулаком в живот. Да как удачно: точно в солнечное сплетение угодил! Крепыш согнулся пополам. 


Ваня молотил бунтовщика, пока тот не свалился на пол. Что очень удивило всех, а в первую очередь – самого избивающего.


– Молоток, Мелкаш! – одобрительно хлопнул его по спине подобревший «дед». – Можешь, оказывается! Вот и держи теперь марку: «черпак», имеешь право!


Впрочем, даже и став «дедушкой», для однопризывников Ваня так и оставался чмырем. Однако армейские традиции следовало свято чтить, а посему при регулярных садистских разборках Рослякова с молодежью «дембеля» в любом случае обязаны были принимать его сторону.


– Мелкаш, ну чего уж ты их так люто гнобишь? – изредка лениво интересовались сослуживцы. – И не надоело?


– Я лишь учу это пушечное мясо стойко переносить лишения и тяготы военной службы! – огрызался Ваня. – И вообще: раз мы терпели, так пусть и они пошуршат! Эй, боец! Сюда! «Мотоцикл», быстро!.. Саботируешь, гад?! 


Новоявленный мучитель всегда оставался недоволен качеством исполнения неуставной команды – в данном случае, мол, «салага» слишком медленно вращался на упертой в пол прямой руке, да при этом еще и недостаточно громко рычал, имитируя звук работающего двигателя.


– Ты, сука, почему только на первой скорости едешь? Мотор гробишь, бензин не экономишь! Пулей на повышенную передачу!.. Ага, угробил технику! – торжествующе орал он, увидев, что рука у «салабона» подвернулась, и он бессильно плюхнулся на пол. – Вредитель! Ночью – на разбор полетов! 


Уволившись в запас, Ваня вернулся под родительскую крышу. Несколько дней натужно размышлял, куда теперь податься. В вузе, даже если б и удалось туда поступить – скажем, за взятку, – он всё одно не потянул бы. Но и впахивать где-то электриком по свинофермам – по техникумовской специальности – вовсе не улыбалось. Все решил уличный случай. 


Очередным вечером фланирующего по центру городка Мелкаша узрели двое его «маргариновых» мучителей. Парни небрежно поручкались с ним, полюбопытствовали, где проходил службу… И развязно-напористо потребовали проставиться – за «дембель» и возвращение на малую родину. У Вани это предложение восторга не вызвало. 


– Западло так поступать! Мы тебе друзья или кто?! Не жмись, тряхни мошной!


– Да не особо-то мы и дружили, – осторожно возразил Ваня.


– Ах, так! – вмиг взъярились подвыпившие парни. – За людей нас не считаешь, паскуда? Давно морду маргарином не мазали? Так это мы на раз… 


Мелкаш прекрасно понимал: расклад сил опять не в его пользу. Но на сей раз (армию-то прошел) попытался поспорить с судьбой: что есть силы врезал ногой в пах прогульщику – подлый удар стократ отрабатывался на «салагах». А приятелю его рассек щеку, ткнув в нее бородкой здоровенного ключа от дома. И дал деру. Однако убегающего быстро догнали, свалили на асфальт и люто, с наслаждением принялись пинать. Расквасили нос, губы и ухо, наставили синяков по всему телу, сломали три ребра. И тут рядом тормознул милицейский УАЗик… 


В итоге на истязателей завели уголовное дело. За хулиганство с причинением телесных повреждений средней степени тяжести. И хотя парни в конце концов отделались условкой, Ваня сумел слупить с родителей гопников кругленькую сумму. 


А Мелкаш через несколько дней отправился в отдел внутренних дел: писать заявление о желании встать в ряды стражей правопорядка. Попал он во взвод ППС, где заметно отличался от прочих сотрудников, по возможности избегавших дежурить с ним в паре. Ведь он-то всегда нес службу ревностно, не отступая от инструкций, а большинство постовых свои обязанности исполняло спустя рукава. Уклонялись от маршрута во время патрулирования, в рабочее время заскакивали в кафешку перекусить или – по холоду – погреться в каком-нибудь магазине. Мелкаш же, будучи на смене, монотонно шерстил все злачные места, темные углы и подворотни, при этом самодовольно ощущая себя всевластным начальником. Ну чисто в армии «дед»-беспредельщик, всеми фибрами стремящийся отловить накосячившего «салагу». Учует только запах спиртного у окликнутого прохожего – немедля его в трезвяк волочет. Ваню материли, хватали за грудки, норовили сорвать погоны и даже, бывало, пытались набить морду, усугубляя ситуацию. Регулярные жалобы начальству райотдела на превышение ментом-идиотом служебных полномочий результата не давали. Более того, руководство ОВД усердного и принципиального сержанта охотно поощряло. 


В райцентре с населением в пятнадцать тысяч жителей и с единственным городским садом, где тусовалась вся здешняя молодежь, Ваня быстро стал притчей во языцех. Про него даже местную поговорку сложили: мол, мозгоклюй Мелкаш к любому столбу примахается. С особым же пристрастием он цеплялся к тем, кто в школьные или техникумовские годы гнобил его и устраивал «маргариновые маски». Когда же такой задержанный оказывался в отделении милиции, не упускал возможности с оттягом прописать ему разика два-три по спине дубинкой, доходчиво разъясняя: «За двадцать шесть копеек». Или: «Должок возвращаю. А проценты в другой раз поимеешь». 


По этой и многим прочим причинам на близлежащих к зданию милиции заборах регулярно появлялись надписи, среди которых самыми цензурными были: «Ваня Мелкаш – козел на двух копытах» и «Мелкаш – дерьмо особого рода». Иные из младого поколения городка даже соревновались: кто удачливее и эффективнее других сумеет прилюдно офоршмачить стервозного мента. 


Вот, скажем, заглянул раз Мелкаш в буфет кинотеатра «Октябрь» перед началом вечернего сеанса. Узрев Ваню, бывший его одногруппник по техникуму и известный местный острослов Сережка Чалов, по прозвищу Чалкин, подмигнул потягивающим пиво друзьям и громко затараторил:


– Слушайте анекдот. Женился карлик на великанше, наелись они свадебного торта на маргарине – карлик всей рожей в нем умазался, и настала их первая брачная ночь... 


Мелкаш прекрасно понимал, что эти слова адресовались ему и прилюдно выставляли в издевательском свете. Однако на тот момент ничего поделать не мог. Зато вскоре подстерег острослова на выходе из центрального ресторана «Звездный» и прямо на пороге обвинил в «нахождении в нетрезвом виде в общественном месте». 


– Я что, не расплатился или нахулиганил? – негодовал Чалов, принявший двухсоточку «божьей слезы». – Выходит, в кабак теперь и вовсе не заходи – сразу грабки крутить лезете?! Для чего он тогда вообще? Совсем уж оборзел, Мелкаш!


– Я тебе, Чалкин, не Мелкаш, а товарищ сержант! – агрессивно заявил Ваня, к тому времени поднявшийся в звании от рядового милиционера. – Не уважаешь меня, так изволь уважать мои погоны!


– А я тебе не Чалкин, а Сергей Вячеславович! – парировал оппонент. – Изволь уважать мои гражданские права! А то быстро погон лишишься! Без них-то и ахнуть не успеешь, как прямо в сортире удавят! Полгорода в очередь встанут! 


– Что-о? Открытая угроза представителю власти?! – возликовал Мелкаш. – Заявленная при свидетелях! Все слышали?


Однако идти в свидетели никто из наблюдавших конфликт отнюдь не торопился. Зато приятели Чалова позвонили из ресторана его матери, учительнице вечерней школы, сообщив об инциденте. А та тотчас явилась в милицию вместе с мужем и разгневанно наехала на дежурного по ОВД:


– Когда моего сына возле ресторана ни за что схватили, он сопротивления не оказывал, люди видели! Да если он от вас хоть с царапинкой вый­дет – всю смену засужу! Так на носу и зарубите! Если потребуется, я и в Москву поеду!


Что ж, в тот раз не судьба оказалась Ване поквитаться за словесное глумление и давние маргариновые процедуры. Однако, выпуская Чалова наутро из вытрезвителя, мстительный сержант желчно пообещал:


– Ничего, я тебя достану когда-нибудь. 


На что шкодливый однокашник, ухмыльнувшись, тихо обронил:


– Грозилась мышь кошке, да издалека. Пожуем – увидим…


Вскоре по итогам года Ваню в райотделе признали лучшим, а районная газета напечатала хвалебную статью с крупным фото передового сержанта. В том же 1979-м он поехал в Москву, поступать в высшую школу милиции. Там срезался на первом же экзамене, но напросился на прием к генералу – начальнику вуза. Предъявил ему прославляющую горе-абитуриента газету плюс все заботливо прихваченные с собой почетные грамоты. Упомянул, что родом из многодетной семьи: у Вани действительно имелись две старших, и намного, сестры… И еще долго и со слезой в голосе говорил о том, что, мол, без родной милиции он жизни просто не представляет, а стать офицером МВД – голубая мечта его детства. Окончательно Мелкаш добил начальника, поведав, что форму носит всегда, даже и в отпуске. «Чтобы и на положенном отдыхе, в любой точке страны, по мере сил поддерживать общественный порядок». В итоге Росляков добился зачисления в «вышку», во что многие его земляки еще долго не могли поверить… 


Прошел год. В один из воскресных июньских дней Мелкаш вновь заступил на смену – на сей раз он дежурил в опорном пункте, расположенном неподалеку от железнодорожной станции и по соседству с рестораном «Заря». Подъездная площадка перед ним хорошо просматривалась из окон ОП. Ваня и завел привычку прятаться в засаде за стеклом, отслеживая тормозивший у «Зари» транспорт. Увидев, как водитель автомобиля либо мотоцикла входит в ресторан, он быстренько прокрадывался на его крыльцо и через окно тишком наблюдал, закажет ли потенциальная жертва спиртное. Ага, есть! Уже употребляет! Попалась рыбка на крючок! Дальнейшие действия были отработаны до мелочей… 


Уже под вечер к ресторану подрулила черная «двадцатьчетверка» с госномерами соседней области. Из авто вышел крупный мужчина лет сорока с небольшим, облаченный в серый костюм, белую рубашку и светло-коричневый галстук с серыми узорами. Сопровождала мужа – а может, любовника – женщина лет на десять моложе, с модельной внешностью, в бордовом, с изящным вырезом платье. Пара продефилировала в питейное заведение. Мелкаш немедленно покинул ОП и занял свой пост на крыльце «Зари». 


С чувством глубокого удовлетворения сержант зафиксировал, как помимо тарелок с салатами и вторыми блюдами, официант подал клиентам пузатый графинчик с прозрачной жидкостью и хрустальный стаканчик.


«Грамм двести беленькой заказал, – прикинул Ваня. – Наш клиент, с потрохами! Так, так… Опаньки! Заглотил!» 


Предвкушающе ухмыльнувшись, он решительным шагом направился к «Волге». Ничтоже сумняшеся вывернул ниппели из всех колес и скромно отошел в сторонку. Шины сержант спустил, учтя собственный горький опыт. Уже дважды, после того как Мелкаш торжествующе объявлял выпившим в «Заре» водителям, что тем самым они преступили закон, блюстителя порядка угощали чувствительным ударом в челюсть. А пока повергнутый на асфальт Ваня приходил в себя, злоумышленники живо укатывали из поля зрения. Оба они потом где-то скрывались, не ночуя дома. Будучи же, наконец, отловлены и доставлены в ОВД, твердо и нагло врали, что в районе кабака отродясь не появлялись. 


Меж тем здоровяк с сопровождавшей его дамой покинули ресторан.


– Ой-е-ей! – вытянулось у мужчины лицо. – Это что же такое творится? Ну кому, прах его побери, ниппеля столь срочно потребовались? Да я бы просто так подарил – штук десять в бардачке валяется… Товарищ сержант, а вы случайно не видели, какая сволочь это сотворила?


– А это я, – улыбаясь всем лицом, объявил Ваня и в доказательство слов достал из кармана форменных брюк реквизированные уплотнительные детальки.


– Не понял! – мгновенно покраснев, гаркнул мужчина. – А на каком, позвольте спросить, основании, вы посмели посягнуть на чужую собственность?


– Слава, Слава, успокойся! – всполошилась женщина. – Так и гипертонический криз хватит! 


– Нет, это у меня сейчас этот кретин по полной программе отхватит! – рявкнул Слава. – Товарищ сержант, потрудитесь предъявить ваши документы! 


– Вы употребили алкоголь и собирались сесть за руль! – хорохорился Ваня. – И тем самым нарушили закон! А за оскорбление представителя власти будете отвечать отдельно! Пройдемте в опорный пункт для разбирательства. – И что есть силы засвистел, призывая на помощь собратьев по погонам.


– Да, употребил! И имею на то полное право! – тем временем продолжал возмущаться Слава. – Но за руль садиться и не собирался. Жена дальше повела бы. Еще раз требую: документы свои предъявите! 


– А у нее прав нет! – проигнорировал Мелкаш претензии автовладельца.


– Рая, покажи ему права! 


Женщина достала из сумочки водительское удостоверение: 


– Пожалуйста, удостоверьтесь. Спиртного я не пила. Вы удовлетворены? Или, может, на освидетельствование потащите?


Ваня испуганно поглядывал в сторону ОП, откуда особо бдительному менту на помощь, увы, никто не поспешал. Зато любопытствующих собралось уже человек десять.


– А теперь, товарищ сержант, вспоминай «Закон о милиции», – раздраженно перешел на «ты» Слава. – Согласно ему, обращаясь к любому гражданину, сотрудник органов прежде всего обязан отдать честь и представиться: назвать свою должность, звание, место работы, а также предъявить служебное удостоверение. Ты же поставил телегу поперед лошади. Да еще привел дорогой автомобиль в нерабочее состояние. Тут уже уголовной статьей попахивает…


– Вы находитесь в состоянии опьянения в публичном месте. Я обязан вас задержать, – дрожащим голосом блеял Ваня, натужно осознавая, что на сей раз вляпался конкретно: перед ним находился уж явно не рядовой обыватель. И нервы у Вани не выдержали: он трусливо рванулся в сторону опорного пункта. Но дама с модельной внешностью неожиданно подставила сержанту подножку, а потом как-то ловко выкрутила ему руку. Мелкаш взвыл. От опорного пункта уже мчались выручать поверженного сослуживцы.


– Стоять! Полковник милиции Веснин! – вскинул ладонь с раскрытой красной книжицей Слава. – А это – моя супруга, она майор милиции. 


Полковник оказался начальником ГАИ УВД соседней области. Его жена – кадровичкой ОМОНа. Срочно прибывший на место ЧП начальник райодела подполковник милиции Антоненко, вникнув в суть конфликта, посоветовал сержанту после смены повеситься на ближайшем суку. 


– Недурной выход, – согласился Веснин. – Но пока пусть идет и накачивает столь героически спущенные им колеса. Заодно и сам поднакачается…


В доперестроечные времена автомобильные насосы были исключительно ручными, посему, еще не покончив со второй шиной, Ваня уже истекал потом. Трудиться ему пришлось принародно – чуть ли не все посетители и работники ресторана высыпали на улицу. К ним постепенно присоединилось несколько жителей окрестных домов; в сторонке, отдельной мрачной группой, маялось местное милицейское начальство…


Из толпы то и дело раздавались всяческие советы и подбадривания. Кто-то даже притащил фотоаппарат, пообещав непременно передать снимок ломающего спину Мелкаша в районную газету.


«Ниппельный случай» вошел в историю городка легендой. Но письменных претензий чета Весниных оформлять не стала. То ли пожалели сержанта с толоконным лбом, то ли просто не захотели заморачиваться с нудным разбирательством, на которое пришлось бы ездить издалека и неизвестно, сколько раз. Антоненко поначалу хотел заставить Рослякова написать рапорт на увольнение. Но Мелкаш упал начальнику в ноги и так безутешно заголосил, обещая, если только его оставят на службе, вдвое поднять показатели ОВД, что подполковник плюнул на всё и – до сих пор неясно почему – отправил Ваню в областное УВД. Где на мандатной комиссии отбирали передовиков, командируя потом прошедших фильтр в Москву для несения там службы в период подготовки и проведения Олимпийских игр. 


На малую родину Мелкаш вернулся с ходатайством о представлении его к медали «За отличную службу по охране общественного порядка», которую спустя три месяца и получил. А чуть позже его, к изумлению сослуживцев, перевели в столицу. Там следы ретивого мента и потерялись: в отличие от других сменивших местожительство уроженцев райцентра, он наезжать домой – по случаю либо во время отпуска – избегал много лет. 


…Смотрящий за районом Чалкин, за плечами которого было уже четыре «ходки к хозяину», как-то приехал на городское кладбище за рекой – поклониться могилам братанов. И у входных ворот едва не столкнулся с подполковником в милицейской форме – маленьким, но с пузцом. 


Чалкин изучающее уставился на пожилого седоусого офицера: что-то знакомое проглядывало в его одутловатом лице.


– Ваня? Мелкаш? Ты, что ли? – не поверил он глазам. – Какими судьбами?


Однако подполковник отвел взор в сторону:


– Вы ошиблись, гражданин. Я вас впервые вижу…


«Он или не он? – соображал Чалкин. – Да шут его знает… Хотя вроде похож… Испугался меня, что ли? Как был, так и остался парашником, пусть и на крутой тачке».


Джип к тому времени отъехал, с места развив приличную скорость. 

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 21 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +32 C°  Ночь: +19C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

В активном стиле


// Общество

«Луч солнца» – символ Липецка

Евгения Ионова
// История

Дорога по России начинается с Чаплыгина

Евгения Ионова
// Культура

«Малиновый звон» под куполом неба (ФОТО)

Дарья Шпакова, фото автора
// Общество
Даты
Популярные темы 

Как купец стал писателем

Виктор Елисеев, член Липецкого областного краеведческого общества, лауреат областной премии имени И.А. Бунина // История

Жизнь хороша, когда крутишь не спеша

Олеся ТИМОХИНА // Общество

«Волонтёры»-обманщики

 Юлия СКОПИЧ // Общество

От Москвы до Владивостока

 Юлия СКОПИЧ // Общество

«Деревня викингов» превратится в Хель?

Елена МЕЩЕРЯКОВА // Общество

В молодёжном «РИТМе»!

 Сергей БАННЫХ // Общество

Безграничные возможности

Татьяна СИДОРУК, студентка ЛГПУ // Общество



  Вверх