lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
20 июля 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Целинный богатырь Шурик (фото)

20.07.2015 "ЛГ:итоги недели". Дарья Шпакова, фото автора
// Общество

Александр Васильевич Селищев – один из последних заливистых гармонистов в деревне Замарайка Воловского района. Повод для удалого настроения ему не нужен. На крылечке своего дома широкая душа Александра Васильевича любит растянуть, как гармонь меха, переливы жизни


ФОТО


Переберёт гармонист пуговки гармони, словно события пролистает. Все они давно уже стали для него словно музыка. Колыбельная мамы под гул бомбёжки, треск целинной земли под плугом, шелест колосьев, смех и радость деревенского пятачка. Особенной мелодией звучит в сердце тоненький голосок жены Татьяны и её песня про то, как Дон обнимает Волгу. Обо всей «музыке» Александра Васильевича и не расскажешь. В ней за восемьдесят лет, как в старинном инструменте, белые кнопочки смешались с чёрными. А душа деревенского жителя полна света и добротой сердечной в этот мир разливается. За это и любят в Замарайке гармониста и зовут его ласково – Шурик.


Александр Васильевич своей родной сторонкой считает деревню Красный Луч, куда его родители переехали за светлым будущим, обещанным колхозникам в годы коллективизации. В четырёх километрах от Замарайки, в пойме речки Кшень на заливных лугах прошли самые страшные военные годы Шурика. О них он тоже вспоминает с улыбкой, потому что выжили. До сих пор ему не забыть холодное дуло пистолета, приставленное фашистом ко лбу пятилетнего мальчишки, и крик избитой матери.


– Немцы пришли в наш двор со своей полевой кухней, а их начальник принёс гуся под мышкой. Мама гуся общипала, и нам четверым ребятишкам немцы кинули шею от него. Она вся пошла на свистульки из косточек, – вспоминает Александр Васильевич. – Всё было хорошо: мы игрались и баловались, и вдруг один немец схватил меня за ухо и стал крутить вокруг себя, а потом пистолет ко лбу приставил. Мама в ужасе кинулась меня спасать, но ей сильно досталось от немцев. Оказывается, им показалось диким такое применение щед­рого подарка. Всё время пока фашисты стояли в нашем доме – мы жили на печи, а мама на них работала.


Шурик помнит и то, как попали они с мамой под обстрел, который вели немцы с колокольни храма. И как трудно было им бежать по метровым сугробам, спасаясь от пулемётной очереди. Красный Луч был сожжён дотла, но когда немцы ушли – все вернулись к своим пепелищам и вырыли землянки. Не могли люди бросить колхозные поля, где выращивали фронтовой хлеб. Семья Селищевых голодала в «погребушке тётки Дуньки». Там ждали счастливых треугольников от отца с передовой.


– Папа у меня работал конюхом, мы с братьями ездили провожать его на вой­ну в повозке до самого Волово. Бабы все голосили нам вслед, а отец только улыбался. Верил, что разобьёт фашистскую нечисть и вернётся в родные края. Всё нас целовал и в небо подбрасывал и коня своего любимого всю дорогу обнимал. А тот тоже чувствовал тревогу и был сам не свой, – рассказывает Александр Васильевич.


Основной едой в погребушке была мякина, снятая с потолка. Ею утепляли крышу подземного жилища. Питаться лебедой для детей было сущим наказанием – от неё пухли ноги и лопалась кожа. Бабы с Красного Луча ходили пешком до самой Украины через Белгород, чтобы раздобыть немного хлеба, яиц, картошки. Вместо соли в нехитрую похлёбку клали удобрения. Спасались, как могли. Хоть и было невыносимо трудно, но местные жители старались не только урожаи выращивать, но и добывать торф в местных болотах. Дети были ответственные за сушку «чёрного золота», на котором потом ездили фронтовые поезда.



Дано предчувствие земли


Шурик вспоминает, что их спасительный погребок у тётки Дуньки был на самом деле миной замедленного действия. Совсем рядом во время бомбёжки упал глубинный снаряд и каким-то чудом не разорвался. Все о нём знали, сначала боялись, а потом привыкли, что торчит из-под земли осколок войны. Сапёры обезвредили бомбу только после Победы. От взрыва осталась огромная воронка, да так она и не затянулась. Зияющая дыра в земле – словно рана на сердце мирной жизни. Наша боль, наша память…


– Я пытался эту воронку и сеном засыпать, и землёй. Но пашешь на тракторе, и всё равно задеваешь её края. Вот как война землю убила, – говорит Александр Васильевич. – Где-то и наш пропавший без вести отец в ней лежит. Бои под Москвой он прошёл, а после битвы за Харьков больше не приходили от него заветные треугольники.


Александр Васильевич сорок шесть лет проработал механизатором. В родных полях знакома каждая кочка. Он легко угадывает, сколько земля даст урожая, и ни разу не ошибся. Посчитает сколько зёрнышек в одном колоске, разотрёт их в ладонях, на вкус попробует и только по одному ему ведомому предчувствию земли будет знать, как уродится пшеница. Этой земной интуицией он владеет с пятнадцати лет, когда на тракторе начал пахать землю. А после того как выучился на механизатора, Родина позвала такого талантливого землепашца осваивать новые земли, целинные. Замарайский Колумб в 1957 году оказался в Оренбурскогой области, где два года нетронутые цивилизацией равнины превращал в плодородные пашни.


– Работали мы там сутками, спали прямо в кабине комбайна. Покемаришь часок другой и снова за баранку. Я даже учил там молодых и зелёных ребят с прицепным плугом управляться. Стальные зубья так переворачивали землю, аж искры летели во все стороны, – вспоминает целинный богатырь. – Жили в бараках, когда выдавалось время, я сразу за гармонь любимую брался, чечётку отбивали с парнями и девчатами. На праздник какой, любили по целине на мотоцикле с люлькой кататься. Забьёмся в него по пять человек даже, на руле кто-нибудь усядется, и мчим в неведомую даль. Только орлы со всех сторон из травы выпархивают. Очень там много хищной птицы водилось. А зимой снега засыпали наш барак по самую крышу, было видно только трубу с дымком. Пока проберёшься до ремонтной мастерской, уже полдня прошло.



Замарайский Колумб


Там, на целине, мастерового шустрого парня приметил бригадир газовщиков, они прокладывали в этой нетронутой местности трубы с голубым топливом. Звали ребята Шурика к себе в коллектив, обещали достаток до самой пенсии, но замарайский Колумб на заманчивое предложение не повёлся.


– Сын у меня на родине родился, я его ещё даже не видел. Не могу я свою семнадцатилетнею девушку оставить одну, да и деревня моя меня не поймёт, – гордо ответил Шурик.


На целину Александра провожала его первая любовь – тоненькая черноволосая с длинными косами Танюшка. Всё тихонько плакала и стыдливо глаза опускала, не сказала парню, что уже носит под сердцем их дитя.


– Тогда было стыдно об этом говорить, вот она и промолчала, – рассказывает Александр Васильевич. – А потом, когда сынок Серёжка родился, Танюшка в письме мне всё написала. Ни на что не жаловалась, ни о чём не просила, но я понимал, что её вся деревня осуждала. Поэтому стал денёчки считать, когда мне домой возвращаться и скорей свадьбу играть.


ернулся замарайский Колумб в родную тихую гавань и забрал свою невесту из соседнего села Турчаново. Вспоминает, как нёс крохотного сынишку на руках несколько километров и всё не мог налюбоваться на него. Александр Васильевич сразу дом добротный построил, и зажили они под звуки любимой гармони.


– Я ей любил платок цветастый на плечи надевать, и шли мы с жёнушкой по нашему порядку с удалой песней. Она всегда начинала «Заря над Волгой занялась, поёт гармонь трехрядная, а Волга с Доном обнялась, как милый с ненаглядною». Всю улицу на пятаки вытаскивали. Я двенадцать свадеб в селе сыграл. Тогда по три дня гуляли – весело, шумно!


У Селищевых родились ещё двое ребятишек. Дом всегда был полон детского смеха. Шурик хорошо зарабатывал, три раза машины покупал, но все они не прижились в хозяйстве.


– «Я же не шофёр, а комбайнёр!» – гордо говорит механизатор. – Мне одна отрада – встать до зари и в поле. Помню, были ещё заморозки, а пахать всё равно необходимо. Так я за ночь с землей справился, и все потом удивлялись, как мне это удалось. А я на колхозников дивился, как можно спать спокойно, когда работа горит.


Если в поле женщины грузят мешки с урожаем, а Шурик едет мимо на своём тракторе, тут же бросит машину и станет родным замарайским бабанькам помогать, да с шуткой и прибауткой. Если кто-то в деревне дом строит, Александр Васильевич в этом деле тоже первый помощник. Говорит, в родных сёлах – и в Замарайке, и в Красном Луче – всегда дружно люди жили.


– Когда мы с семьей переехали в Замарайку, то наш дом строили тоже всем селом. Двадцать мужиков собрались, и за два дня полдома готово, – с радостью рассказывает старожил села. – Во время войны, кто сколько колосков с поля возьмёт, все в один бидон складывали. Потом отмеряли друг другу кружкой, у кого в доме сколько желудков. Только так все выживали. А на пятаки мы ходили босиком. К болоту подойдёшь, пятки грязью намажешь, будто ты туфли надел, и бежишь матаню плясать, – с улыбкой вспоминает Александр Васильевич.



Карась в почёте


Шурик страшно гордится, что в деревне прозвали его Карасём. Эту кличку раньше носил один гармонист в Замарайке, которого никто не мог переиграть. Теперь Карасём зовут Александра Селищева. В деревне не нашли такого популярного эстрадного певца, чьё имя можно было бы присвоить своему замарайскому артисту. А вот назвать Карасём – почётно. Сегодняшний Карась и на голове стоять умеет, и сальто крутит, а пёс Шарик выступает с ним с певческом тандеме.


– Только я первые звуки сыграю, как мой Шарик начинает со мной песни заводить и главное в тональность попадает. На это диво многие приходят ко мне в гости посмотреть, – рассказывает Александр Васильевич.



урик сегодня живёт один, схоронил любимую жёнушку, случилось ему и смерть первенца, Серёжки, пережить. Но сдаваться кручине-печали он не собирается. Дети, внуки в соседних деревнях – постоянно с ним рядом. Но ухаживать за собой дедушка не позволяет, всё сам по хозяйству делает и даже портки на старенькой швейной машинке штопает. А сейчас у него особый смысл в жизни появился – его любимый внук настоящим воином вырос. Александр, названный в честь деда, воюет за правду под Донецком на стороне ополченцев.


– Сашка, он молодец, не струсил – Донбасс защищает. Уже ранен был, но к своим вернулся в строй. Жена его и внучка у меня пока гостят. Каждый день от него новости ждём. Вот он мне фуражку морскую подарил, я её прям с утра надеваю и сводки с войны на Украине слушаю, – гордо рассказывает бывший целинник. – Молюсь, чтобы пришёл конец этой проклятой войне. И верю, что мир воцарится на этой земле.


Частенько Карась с гармонью любит прогуляться до родного Красного Луча. Там осталось всего два жилых дома. Но по-прежнему в лугах ягода зреет и склонились деревца над рекою. После войны геологи нашли в этих местах большое подземное озеро с чистейшей водой. Карасю оно не даёт покоя. Где прячутся его воды? И наполняет гармонист невидимые берега своей музыкой, которая льётся и петляет, как родниковый ручей меж белых и чёрных кнопочек-пуговок…

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Суббота, 21 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +7 C°  Ночь: 0 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Утешение в одиночестве

И. Неверов
// Культура

Деловые женщины объединились в комитет

Андрей Дымов
// Экономика

А у нас во дворе…

Ирина Вишнева, фото автора
// Общество

И на земле, и в небе

Ирина Черешнева, irina.ch@pressa.lipetsk.ru
// Общество
Даты
Популярные темы 

Грипп — не повод для геройства

Вера Геращенко, врач-инфекционист высшей квалификационной категории, заведующая отделением Липецкой областной клинической инфекционной больницы // Здоровье

Не тяни резину

Марина Кудаева // Общество



  Вверх