lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
18 июля 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

Рукописи из бабушкиного сундука

18.07.2015 "Липецкая газета".
// Культура

Делить писателей на столичных и провинциальных нелепо. Есть хорошие писатели, есть писатели слабые, есть графоманы. Оттого что Лев Толстой создавал «Войну и мир» в яснополянском своем имении под Тулой, он не стал литератором Тульской губернии. Так же, как сибирское местожительство Астафьева и Распутина не лишало их права быть большими русскими, а не региональными прозаиками.


Я уверен: живущий много лет в Красном Александр Титов — не липецкий, не краснинский, а просто настоящий русский писатель. И дело не в том, что он публиковался и, даст Бог, еще опубликуется в легендарных, по крайней мере, в глазах интеллигенции старшего поколения, «Новом мире», «Молодой гвардии», ленинградской «Авроре», «Севере», «Волге», «Подъеме», получал премии и дипломы на авторитетных общероссийских конкурсах — имени Николая Островского, имени Алексея Толстого, на Волошинском конкурсе, номинировался на премию «Ясная поляна». Это все, так сказать, внешние свидетельства того, что он замечен, интересен коллегам, критикам, литературоведам, обычным читателям.


Даже если ничего не знать о нем, а всего лишь открыть на любой странице его повести «Гармонист», «Невозможный человек», «Путники в ночи» или совсем недавно опубликованную в «Петровском мосте» «Полуночную свадьбу», становится ясно: он мастер.


«Полуночную свадьбу» я прочитал только что. И был покорен, но не скрою — и подавлен ее сумрачным колоритом. Деревня прямо-таки с некрасовским названием Тужиловка. Старуха, которая молит Господа продлить ее дни, потому как непонятно, что будет, когда она умрет, с великовозрастным слабоумным внуком. Подросток, привязавшийся к этому больному парню и чувствующий собственную ответственность за его участь. И развязка, полная боли и глубокого сострадания к этим людям. Неподдельность сострадания и не позволяет причислить повесть Александра Титова к «чернухе». «Чернуху» смакуют, на персонажей «чернухи» сочинители и режиссеры смотрят свысока из своего благополучного, комфортного мира. А Титов живет с теми, о ком рассказывает, одной жизнью и видит в них неубиваемую никакими обстоятельствами силу и мужество доброты, которая до последнего сопротивляется распаду и одичанию.


Естественно, мой первый вопрос Титову был о «Полуночной свадьбе».


— В том же «Петровском мосте» я читал ваше «Последнее лето дяди Игната». Там тоже история тихого угасания старика. Но написана она без надрыва, герой осознает, что подходит его срок, однако, прощаясь, хочет дожить так, как жил всегда: не ссорясь с людьми, подчиняясь ритмам природы, продолжая трудиться — не из-за материальной нужды, а по душевной потребности. В «Полуночной свадьбе» атмосфера иная... Кто-то вычитает в ней приговор не только маленькой деревне Тужиловке, но и всей России.


— Давайте уточним. Повесть написана давно, где-то в девяносто седьмом году. Тогда ни один журнал ее не взял. Я в то время учился на Высших литературных курсах. И деревню мою видел именно так, уже предчувствуя, чем обернутся для нее эти перестройки, эти ломки. Повесть входила в тот же цикл, что и «Последнее лето дяди Игната». Так что разные вещи дополняли друг друга. Но скажите честно: разве судьба сотен, тысяч Тужиловок не оказалась действительно безотрадной? Маленькие деревни, хутора продолжают исчезать. Я не думаю, что это правильно, что так и должно быть. Вообще же в «Полуночной свадьбе» я пытался показать, как в девяностые возникло народное одиночество, когда люди лишились того, что считалось смыслом жизни на протяжении десятилетий, и этот смысл оказалось нечем заменить.


— Скажите, Александр, у вас много вещей неопубликованных?


— Примерно одна треть. Вот говорят, что писатель часто работает в стол. А я складываю рукописи в старый бабушкин сундук. Сундук большой. Но и рукописей немало.


— Тем не менее у вас есть и книги, и журнальные публикации...


— Да, семь книг. И журнальных публикаций два-три десятка. То есть что-то все-таки проходит, пробивается.


— Вероятно, живущему в глубинке писателю, даже одаренному, пробиваться особенно тяжело. К тому же он лишен возможностей повседневных профессиональных контактов, общения с равными ему литераторами.


— Да, дефицит общения — это самое больное.


— Но что дает вам силы не бросать перо, чем подпитывается та «энергия заблуждения», без которой, по словам Толстого, творить немыслимо?


— Наверное, чтение. До появления Интернета я много читал. Сейчас слежу за происходящим в отечественной словесности по Интернету. Правда, мало вещей, которые хочется дочитать до конца. Чтобы удивляли, захватывали. Субъективистские игры вытесняют честную, вырастающую из жизни прозу. Социальных мотивов либо совсем нет, либо они примитивно политизируются, а то и становятся не более чем поводом для детективной интриги. Это литература не моя.


— По традиционной литературоведческой терминологии вы, скорее всего, относитесь к «деревенщикам». Вы с этим не будете спорить?


— Не буду. Тут я на днях наткнулся на литературоведческий реферат о Распутине. Там встречается и моя фамилия. А речь идет о конце того мощного направления, что когда-то назвали «деревенской прозой». О деревне, разумеется, пишут и будут писать, но уровень не тот. Да и деревня меняется, боюсь, перестает быть хранительницей нравственных, духовных начал. Так вот, в реферате меня считают одним из последних «деревенщиков». И мне от этого грустно. Но писал-то я не об одной деревне, разбрасывался, пробовал себя и в фантастике, и в военной тематике, и в эссеистике — допустим, заметок о Гоголе у меня наберется на целую брошюру. А по молодости лет и на стихи тратил время.


— Я знаю, у вас есть неопубликованный роман «Прощание с гармонистом». Мне известны лишь маленькие его фрагменты, но они меня поразили. И я все ждал, да и жду, когда он будет напечатан.


— Наверное, «Прощание с гармонистом» — лучшая из моих вещей. Ее два года собирались давать в «Новом мире», даже анонсировали публикацию. Но что-то не сложилось. А книга эта, мистическая, нередко ироническая, о том, как из русской деревенской жизни уходят следы былых верований, преданий. На страницах романа присутствуют всякие фантастические существа. И все это как-то связано с духовностью народа, его творческим началом. В общем, большой и сложный роман. Пока он — в бабушкином сундуке.


— Обидно, когда не печатается то, что тебе дорого, чему ты посвятил годы труда. Но еще, по-моему, обиднее, если напечатано, да не прочитано. Страна-то помаленьку перестает читать. И у писателя сужается круг людей, которым интересен диалог с ним. Почему?


— Когда-то чтение было для русского человека неотъемлемой частью образа жизни. Он искал ответы на вечные вопросы. Нет, не «Кто виноват?» и «Что делать?», а кто я на этой земле, зачем я, какой я. И государство, пусть для каких-то своих, чисто идеологических целей, эту потребность поддерживало, стимулировало. При писательских организациях была даже секция пропаганды, продвижения книг. Теперь общество изменилось. Люди задают другие вопросы: как жить хорошо, богато, сытно, не испытывая никакой боли, тревоги за ближнего.


— Выходит, с литературой покончено или она вот-вот вся полностью попадет в ряд необременительных развлечений и от нее останутся детективы, боевые фэнтези, дамские романы? Зачем нам Достоевский, который грузит читателя неуютными раздумьями о человеке, о Боге, о зверином и божественном в человеческой натуре?


— Хочу привести маленький пример. Позвали меня как-то в школу выступить перед детьми. В седьмом классе мои рассуждения, рассказ о моих книгах встретили гробовым молчанием. Им все это было до лампочки. А в третьем все происходило иначе. Им и про книжки было любопытно слушать, и про моих кошек и собаку. Кстати, я в газете в свое время вел рубрику «Теремок», там печатались сочинения самих детей. Я и про это говорил, а потом спросил: ну, а вы-то как живете? И сразу — лес рук. Вот две девочки, они поют, у них дуэт, они лауреаты российского конкурса. Вот мальчик, он здорово рисует. Кто-то пишет стихи...


— А через пару-тройку лет им все это, получается, перестанет быть интересно?


— Получается, так.


— То есть среда переориентирует их. И главным будет не страсть к рисованию, а желание обзавестись иномаркой, иметь много денег для шопинга и так далее...


— Да, это так. Ведь у взрослых, коли на то пошло, для хороших книг уже и времени нет. Если у них машина, они ее чинят, моют, они на ней ездят к друзьям или на море. Жизнь рассеивает внимание, отучает нас от сосредоточенности на нашем внутреннем мире, на нашем духовном росте.


— И что же, по-вашему, будет дальше?


— Мне представляется, это временное явление. Что-то еще изменится и в нас, и вокруг. Закон отрицания отрицания никто не отменял. Наступит другая эпоха, когда для большинства станет очевидным, что сытость тела не насыщает душу, что бездумное потребительство рано или поздно порождает тоску и скуку, как бы ты пестро ни жил. Может, мы этого и не успеем увидеть. Но очень бы хотелось...


Беседовал И. Неверов


ОТ РЕДАКЦИИ.


В минувшую среду, 15 июля, Александру Титову исполнилось 65 лет. Мы искренне поздравляем нашего коллегу и друга с юбилеем, желаем ему крепкого здоровья, осуществления задуманного, новых сюжетов и публикаций его произведений.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 20 ноября 2017 г.

Погода в Липецке День: 0 C°  Ночь: +1 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Рождённая в октябре 1917 года

Марина Гольц
// История

Правда была его естеством

Евгения Ионова
// Культура

Услышать голос

Евгения Ионова
// Общество
Даты
Популярные темы 

Быть первой во всем

Лицей поселка Добринка отмечает 50-летие
Ольга Шкатов, shkatovao@list.ru // Образование

Уроки Октября. Сто лет спустя

Елена Таравкова // История

Афиша

// Культура

Хотели как лучше…

Петр Новиков // Спорт

Какие головы нынче в цене

Михаил Зарников // Общество

Не хочу учиться

Елена Бредис // Образование



  Вверх