lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
1 июня 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

Мудрость духа

01.06.2015 "ЛГ:итоги недели". Роман Хомутский
// Культура
Фото Николая Черкасова
Фото Николая Черкасова

Признаться, когда я отправлялся на юбилейные выставки, пожалуй, самых именитых из ныне здравствующих липецких скульпторов Юрия Гришко и Александра Вагнера, то хотел предложить им отказаться от формальностей и просто поговорить по душам. К счастью, настраивать мастеров на нужный лад не пришлось


Я застал юбиляров в последних приготовлениях к открытию выставок: Юрия Дмитриевича – в Областном художественном музее, а Александра Евгеньевича – в Доме Мастера. И, будто сговорившись, каждый из них сразу же начал обсуждать экспозицию коллеги. Надо сказать, что по настроению и по смысловым акцентам композиции выстроились по-разному: у Гришко – обильно, многослойно и масштабно, у Вагнера, напротив, – камерно, уютно и ёмко. А впечатление – одинаковое. Будто бы идея заложена одна и та же, будто один дополняет другого, словно бы экспозиции – два пласта единого целого.



Каждый из них выбрал свой путь, но дорога одна, с той лишь разницей, что Юрий Гришко движется по ней 80 лет, а Александр Вагнер – 65. Их судьба – искусство без отвлечённых тем и досужей праздности. В искусстве, в его высших духовных проявлениях – средоточие всей жизненной философии двух наших, без преувеличения, великих и получивших народное признание современников. Искусство – без пауз на отдых, мудрость – без отрыва от станка.



Академик эпохи Ренессанса


– У меня на юбилейной выставке – 126 работ, – по-мальчишески озорно отрекомендовывает «единственный академик Российской академии художеств, живущий за пределами Садового кольца», народный художник Юрий Дмитриевич Гришко. Именинник пребывает в отличном настроении и расхаживает по залам музея, напевая песни, перемежая куплеты историями про героев своих скульптур.


– В основном – небольшие фигурные портреты. Но есть и большие скульптуры. Просто в один момент меня привлекли именно фигурные, и я занялся ими вплотную. Лет 30 назад… И до сих пор не останавливаюсь. В свои 79 я делал три композиции сразу – «Суд Соломона», «Рафаэль» и «Леонардо да Винчи», а между ними – ещё три-четыре менее крупных. И это, извините, в мои-то годы! А раньше – штук шесть-семь одновременно. Надоедает одна – «замыливается» восприятие, глаза, физически устаёшь, – переходишь на другую. А потом смотришь по прошествии времени: там – напорол, здесь – не так, будто и не моя. Начинаешь исправлять, доделывать уже совершенно с другим, свежим ощущением.


– Юрий Дмитриевич, не устаю поражаться вашей работоспособности! Признайтесь, в чём же секрет вашего творческого долголетия? Простите за банальность, но с трудом укладывается в голове, что в своём почтенном возрасте вы не сбавляете оборотов, остаётесь публичной персоной, на всё имеете своё чёткое мнение – и в житейских вопросах, и, конечно, в культуре.


– Творческая личность, работающая в любом жанре, обязана воспитать в себе художника. А для этого необходимо обладать огромной самодисциплиной, иметь позвоночник, хребтину, на который всё и нанизывается: отношение к жизни, к профессии, к искусству, к семье, к женщине, к друзьям, к природе. Сложно мужать, когда над тобой не висит дамоклов меч начальника, руководителя, когда ты ответственен только перед собой. Как будто без штанов один на один стоишь перед жизнью. Она не­обозрима, быстротечна, и ты должен схватить за хвост время, ускользающее, неумолимо стремящееся за горизонт, в космос. А ты сам перед лицом Вечности, бесконечной и великой, становишься всё меньше и меньше. Осознавая эти процессы, начинаешь цепляться, царапаться и что-то делать. Проще говоря, каждый обязан выковать себя сам. И начинать надо с отношения к труду. Выбор есть всегда: хочешь – иди, хочешь – не иди, хочешь – работай, а хочешь – бездельничай. Смотри в потолок, гуляй, пей, пускайся в блуд, если силы и здоровье позволяют. Вот тут и проявляется воля и характер, когда ты встаёшь с утра и принимаешься за дело вне зависимости от дня недели и настроения.


Если почитаешь себя писателем и ничего не пишешь, а только строишь концепции, то ты ещё не писатель. Сочиняй концепцию, но и воплощай её! Написал, осознал, переписал, ещё раз переписал… Потом забрезжит результат. Дальше – напечатай, доведи до читателя, получи отклик. И только тогда ты вправе давать оценку собственной состоятельности как творца, никак не ранее. Либо обретёшь подтверждение – твой труд не напрасен и чего-то стоит, либо убедишься в тщетности своих литературных притязаний.


– Получается, вас именно эта диалектика подталкивает к созиданию?


– Мною руководит желание сделать что-то хорошее. Если бы меня попросили выбрать девиз к моей выставке, он уместился бы в единственном слове – причастность. Моя причастность к труду, к предмету, к коллегам, к традициям, к современности, к Липецкой области, к российскому, европейскому и мировому искусству. Через это причастие определяется моё место в истории – откуда я родом и чего я хочу. Я лично люблю эпоху Возрождения, а из русского – преклоняюсь перед наследием художественного объединения «Мир искусства» и мастеров, близких к ним. Когда ты имеешь корни, знаешь, какие ветви растут на стволе, ты понимаешь, где находишься сам. Листья – это лучшие из наших современников. Так сформулировала образ мирового искусства великая Вера Ивановна Мухина – могучее дерево.


– Если пользоваться предложенной семантической системой, то к какой из ветвей принадлежите вы?


– Хочется надеяться, что моя причастность оправданна, и я заслужил право быть хотя бы листочком. Но только время может рассудить, – если оно вообще займётся мной. Возможно, время я не заинтересую, кто знает? Если удалось расположить его к себе, значит, ты сам окажешься вне времени, и это высшая привилегия.


По существу, свой путь в искусстве я начал неосознанно. Учился, не понимая, зачем и почему. Но когда открыл для себя больших художников и стал по-хорошему завидовать им, тогда пошло-поехало. Переломный момент настал в 1961 году, – судьба свела меня в старинном Переславле-Залесском в Доме творчества имени Кардовского для художников и скульпторов с Ириной Фёдоровной Блюмель. Она – виднейший советский скульптор, педагог, воспитатель, тогда вела аспирантуру в Строгановском училище. Ирина Фёдоровна познакомила меня со своими именитыми коллегами – Шеховским, Пологовой, Вахромеевым, Марц. За пару лет до того в Москве были открыты большие творческие мастерские – около полусотни, для наиболее достойных представителей художественной среды того периода. Я по приглашению Ирины Фёдоровны регулярно ездил туда-сюда дюжину лет, практически каждый месяц. Круг моих коллег и наставников весьма и весьма расширился. Пошли крупные выставки в столице, где экспонировались мои работы. Таким образом, в компании талантливейших, самых изысканных художников Советского Союза начался мой путь. Трижды официально сватали перебираться в столицу – обещали мастерскую, жильё. Меня ждали по линии управления Союза художников СССР и РСФСР. Много лет я был заместителем академика Олега Константиновича Комова – члена Правления Союза художников СССР с 1968 года, чуть ли не каждую неделю приходилось ездить в Москву на заседания. Но я – человек деревенский. И до сих пор ни разу не пожалел о своём решении остаться в Липецке, хотя Ирина Фёдоровна и прочила мне завидную карьеру. По её словам, я стал бы «существенно более значительным художником», находясь в столичной творческой среде постоянно. С другой стороны, а вдруг я бы сморщился среди титанов?


– Получается, вся культурная жизнь вращается вокруг столиц, стремится туда и оттуда же возвращается назад в провинцию?


– С начала 1960-х годов я имел счастье участвовать в крупнейших экспозиционных проектах – как в нашей стране, так и за рубежом. А это означало перманентное перемещение, важное и полезное прежде всего для меня: смотреть, сравнивать, соотносить, напитываться. Это давало мне ощущение вовлечённости в российское культурное пространство. Причём ещё в 1950-х уровень советского искусства был слабым, конъюнктурным, слякотным. Песни пелись только про Сталина, про партию. В своём формальном выражении искусство прокисло начисто. Но, как ни странно, среди общей бездарности блистали гиганты – Петров-Водкин, Конёнков, Кузнецов, Матвеев, Фаворский, Королёв, Захаров, Шеховской. Словно десятки тысяч безвкусных художников послужили удобрением для перечисленных столпов. Абсурд, да и только!


Печально другое: форма в XXI веке берёт своё. Причём форма, тяготеющая к базару, превалирует всё больше. Сложившаяся ситуация удручающе действует на меня и на других художников. Те величины, о которых я только что говорил, преподавали в лучших государственных вузах, щедро делясь своим мастерством с правопреемниками. Сейчас же среди педагогического состава едва ли встретишь даже члена региональной организации нашего профессионального Союза. Это не значит, что настоящие мастера перевелись, но за преподавательскую деятельность сегодня платят гроши, туда теперь никого не заманишь! В наши дни обучают молодёжь по большей части рядовые ремесленники, отчего качество знаний и умений выпускников сильно снизилось. Без сомнения, и ныне земля русская не обеднела талантами. Но их меньше. Из двадцати тысяч членов Союза художников России не более полусотни – в истинном смысле слова выдающиеся деятели искусства. На них всё и держится. Они уйдут и останутся классиками. Впрочем, так было испокон веку. И в русской классической литературе, например, наберётся несколько десятков имён. Это нормально.


Ненормально другое. Мы абсолютно вычеркнуты из жизни государства, оно не нуждается в нас. Статус художника неясен. Имеем ли мы вообще отношение к искусству? Разве не причастны художники к духовной культуре человечества, своего народа? А если выкинуть Возрождение, с которым сопряжены лучшие имена в истории искусства? Разве будет полной картина мироздания, вычеркни мы этих мастодонтов из генетического кода культуры? А в России, между прочим, тоже есть достойные представители той эпохи: Андрей Рублёв ничем не хуже ни Леонардо, ни Рафаэля! Духовная нагрузка на его произведения колоссальна! Миллионы людей падали ниц пред его шедеврами, нуждаясь в образах, которые иконописец раскрывал в своём великом творчестве.


Вспомнить о простых вещах


– Я вспоминаю, как в советское время была ценна каждая крупица информации о современном мировом искусстве, – размышляет народный художник России, председатель правления Липецкой организации Союза художников Александр Евгеньевич Вагнер. – Кто-то увидел где-то репродукцию, кто-то достал редкий журнальчик, где-то проскользнула статейка. Любая новость становилась в буквальном смысле открытием, которым делились, передавали из уст в уста, из рук в руки.


Мы отнюдь не варились в своём котле, просто любой просвет, открывшийся в загадочный для нас мир свободного творчества, приносил бесценный глоток чистого воздуха. И самые одарённые, чуткие из нас очень тонко чувствовали дух происходящего тогда в европейском искусстве. Осип Цадкин, Генри Мур, Джакомо Манцу были открытиями для нас, они вели целое поколение моих ровесников за собой, порождая вереницы посвящённых в таинство новых возможностей скульптуры. Не до безумия скучная лепка галстуков и пиджаков, как тогда полагалось, а душевный порыв, вывернутое нутро…


Мне показалось интересным размышление Михаила Шемякина, общеизвестного своей достаточно острой манерой выражения скульптора и художника. Как-то ему задали вопрос о его негативном отношении к Союзу художников СССР. Михаил Михайлович признал, что действительно высказывался резко в отношении этой организации. Но отметил он и высочайший профессионализм тех, кто составлял ядро Союза в его золотую эру. Сейчас же, по меткому выражению Шемякина, там обретаются люди, «неспособные по линейке прямой линии провести». Неожиданно услышать подобное от известного нонконформиста, – тем острее откликнулись его слова в моей душе. Во все времена – и тогда, и сейчас – было и есть высокопрофессиональное, истинное искусство. При всём том мы что-то теряем.


– Теряем? Напротив, нас призывают к обретению духовных скреп, а самое значительное достижение – свобода, наступившая вместе с утверждением Россией своего теперешнего статуса. С чем связано ощущение утраты?


– Уверен, слабое понимание значение искусства на уровне государства приводит к нивелированию его роли в жизни социума. Да, появляются новые памятники, открываются галереи, чередой проходят выставки. Но аромата той «живой каши», которая варилась в 1960-1980 годах, сегодня совершенно не ощущается. Искусство сблизилось с коммерцией, всё больше и откровеннее создаётся на потребу, оттого всё сложнее отличить руку одного творца от другого. Чувствуется зависимость от воли заказчика, пропагандируется удобоваримость, конъюнктура. Возможно, так спокойнее и сытнее, денежнее и удобнее. Но к искусству, к сожалению, это всё относится меньше и меньше с каждым годом.


Сегодняшние молодые авторы, как мне кажется, лишены какой-то борьбы, которая бушевала в наше время. В данном случае не имеется в виду борьба идеологическая или политически мотивированная. Идеология, разумеется, довлела и требовала от художника соблюдения определённых догм. Но, несмотря на условности, настоящие творцы и работали здорово, и на выставки крупные попадали, и высших идей не предавали. Припоминаю, что даже самые строгие цензоры, видя стоящую работу, просто не могли себе позволить «завернуть» её. Даже рядовой чиновник мог распознать талант и дать «зелёный свет», и талант прорывался!


С другой стороны, можно было двигаться проторенной дорожкой, в соответствии с генеральной линией, чтобы никому в голову не пришло пожурить. Но каждая последующая крупная всесоюзная выставка явственно демонстрировала: работа на творческой кухне кипит. Новые яства, блюда для гурманов эта кухня поставляла исправно. Получались интереснейшие, замечательные вещи! Даже в направлениях и темах, сложных для формального поиска. Так, все памятники делались с одной только целью: чтобы получилось не похоже на остальных, по-другому. Хоть в мелочах, но по-своему. Если у одного вертикаль, условно говоря, то у другого – горизонталь. Понимание и стремление создать нечто индивидуальное двигало скульп­тором! А сейчас преспокойно можно штамповать, переиначивать единожды найденный мотив. Или сделать по чьей-то указке.


Я вижу настоящую творческую апатию в рядах своих молодых коллег. И она обильно подпитывается сложившимся наплевательским отношением к культуре в нашей стране, когда не провозглашается культ, потребность в духовной пище. На нас больше не смотрят, как на удивительно необходимых людей. Я не преувеличиваю: достаточно привести в пример любой заметный вернисаж в 1980-х годах – это неизменно было грандиозное событие, о котором трубили все СМИ, за билетами на которое выстраивались громадные очереди. А сегодня? Критика из искусства попросту исчезла, ни одного острого материала! В лучшем случае – констатирующая хроника, как метеосводка: «там-то состоялось открытие выставки, замечены были те-то». И всё.


Мы утратили очень многое из того, что было отработано и действовало. Меня занимает мысль: почему же так происходит? У нас была определённая культура в целом. В советской школе давался базовый и довольно крепкий уровень знаний, и он обеспечивал единство культурных запросов. В дальнейшем можно было скорректировать и углубить школьную программу по литературе, искусству и культуре. Вместо того – ломается система образования, культурного кода, истории. Попробуйте спросить у теперешнего молодого человека, что он думает о величайшем литературном памятнике – эпосе «Тихий Дон» Шолохова. Представляете, каков прозвучит ответ? Почему, окунувшись с головой в современность, нужно забывать и отказываться от огромного наследия прошлого? Даже сама книга, как предмет, не имеет тех свойств, что раньше: никаких иллюстраций, типографского запаха, только прагматичный формат электронного гаджета.


– Вместо книги – электронное приспособление, вместо масляного полотна – печать на холсте, вместо театра – голливудский блокбастер в кино. Не считаете ли вы, что произошла определённая подмена понятий, категорий истинности и культурной ценности?


– Мы говорим на самом деле о серьёзнейшей проблеме! Сейчас даже болезни зависимости от виртуальной реальности, от компьютера появились! Причём человек стал очень быстро утомляться, его взгляд ни на чём не способен задержаться подольше, ему постоянно требуется подпитка в виде новых ощущений. Несмотря на это печальное зрелище, никто не отменял ходьбу пешком, декларируя передвижение исключительно на транспорте. Вас не заставляют забыть о том, как писать рукой, в угоду гегемонии клавиатуры. Моторика есть взаимосвязь руки с мозгом. Жаль, что простые вещи уходят из житейского обихода, окружая человека роботами. Младенец, не успев родиться, через два месяца уже из коляски тянется к сотовому телефону. Перед его глазками – монитор, на котором готовая картинка. Ребёнок ничего не придумывает, фантазию ему замещает сформированный кем-то образ. Ты на крючке с детства, тебе всё дали. А когда ты, положим, читаешь, происходит процесс фантазирования, ты придумываешь, представляешь. Сейчас в любом детском отделе – любые виды сложнейшего вооружения. Вспомните, как в детстве мы, играя в «войнушку», сами изобретали и мастерили из дерева ружья и пулемёты. Это же настоящий творческий процесс!


Надо вспомнить о простых вещах. Посещение настоящего музея никогда не заменит картинка на экране или виртуальный тур, которые сейчас делают многие известные галереи на своих сайтах. Запах, атмосфера, цвет. Массовая культура, попса никогда не затмит истинного, настоящего.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Суббота, 18 ноября 2017 г.

Погода в Липецке День: 0 C°  Ночь: -1 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Быть первой во всем

Лицей поселка Добринка отмечает 50-летие
Ольга Шкатов, shkatovao@list.ru
// Образование

Приятный «жаркий климат»

День района: репортеры «Липецкой газеты» сообщают из Лев- Толстовского района

// Общество

«Калина красная» себя еще покажет

День района: репортеры «Липецкой газеты» сообщают из Лев- Толстовского района
Роман Ромашин, romanromashin@yandex.ru
// Культура

Свидетели революционной эпохи

День района: репортеры «Липецкой газеты» сообщают из Лев- Толстовского района

// Общество

«Зеленый век» и другие

Александр Дементьев, demenlg@rambler.ru
// Экономика
Даты
Популярные темы 

Уроки Октября. Сто лет спустя

Елена Таравкова // История

Не дань моде, а просто класс

Лариса Пустовалова, larapustovalova@yandex.ru // Культура



  Вверх