lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
30 мая 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

«И снег был горячим»

О «военной» прозе Михаила Шолохова и Юрия Бондарева
30.05.2015 "Липецкая газета".
// Культура
«Они сражались за Родину».«Судьба человека».«Горячий снег».«Берег».

Творческие связи Михаила Шолохова, 110-летие со дня рождения которого мы отметили на днях, и Юрия Бондарева представляют несомненный интерес не только для исследователей, но и ценителей литературы. Оба писателя были участниками Великой Отечественной войны, сумели выразить коренное, традиционное, народное представление о сущности битвы двух миров, которая получила в их знаменитых романах значение непреложного документа эпохи.


Наше время характеризуется подлыми и безответственными попытками очернить Победу советских людей в одной из самых тяжёлых войн в истории человечества. Поэтому особое значение приобретают свидетельства классиков русской литературы ХХ века, которые смогли неповторимо и убедительно раскрыть духовно-нравственные истоки подвига человека на войне.


Этот аспект взаимодействия Шолохова и Бондарева чрезвычайно актуален, поскольку их творчество входит в золотой фонд нашей культуры, образует её становой хребет.


Взлет «прозы лейтенантов»


Николай Оцуп, поэт русского эмигрантского зарубежья, высоко оценивал очерк Шолохова «Наука ненависти» как этапное художественное явление мировой литературы о войне в целом. По его замечанию, «поверхностному гуманисту» шолоховский очерк мог бы «дать повод для негодования», так как «поэту не очень пристало разжигать в сердцах чувство мести». Но «вот парадоксальное заключение: в этом очерке из ненависти вырастает любовь, <…> и вместо пропаганды против немцев написанный на случай рассказ Шолохова приобретает смысл какого-то траурного марша».


Историческая правда состояла и в том, что без рассказа «Судьба человека», появившегося во второй половине 1950-х годов, невозможен был бы взлёт «прозы лейтенантов», таких его ярких представителей, как Воробьёв и Бондарев. Именно Шолохов дал путёвку в литературную жизнь Воробьёву, отметив его повести о плене. И Шолохов, всегда отличавшийся осторожностью в суждениях о писателях-современниках, особенно молодых, дал высокую оценку военной прозе Юрия Бондарева. Бондарев до сих пор бережно хранит роман «Тихий Дон», на котором Шолохов сделал дарственную надпись: «Юре Бондареву с поклоном от жителя тех мест, где когда-то снег был горячим и осколки резали, как молодой лёд. Обнимаю, Михаил Шолохов. 03.07.78г.».


Публикация глав из романа «Они сражались за Родину» обостряла проблемы нравственного выбора человека — вечного и, несомненно, духовного явления в искусстве. Великая Отечественная война изменила сознание наших граждан, которым для победы оказался важен весь культурный пласт, наработанный русской литературой за многие века её развития. Так Шолохов, которого считают летописцем советской эпохи, связывает разные времена и писательские судьбы.


Говоря о замысле романа «Они сражались за Родину», Шолохов отмечал, что его «интересует участь простых людей в минувшей войне». Героями его романа стали солдаты, каждый из которых до войны занимался земным делом: Николай Стрельцов был агрономом, Иван Звягинцев — комбайнёром, Пётр Лопахин — шахтёром. Это люди мирного труда, только волей судьбы ставшие воинами. Но воюют они так же серьёзно и основательно, как трудились до войны, чтобы, победив врага, вернуться домой, к земле, к привычной работе. Мысли о крестьянском труде не оставляют их и на фронте: когда наступила небольшая передышка между боями, они «заговорили о том, что хлеба хороши в этом году повсеместно, что лобогрейками трудно будет косить такую густую, полёгшую пшеницу, что женщинам очень тяжело будет в этом году управляться с уборкой и что, пожалуй, немцу много достанется добра, если отступление не приостановится. Они толковали о хозяйственных делах вдумчиво, обстоятельно, как это обычно делают крестьяне, сидя в праздничный день на завалинке».


Фронтовые характеры


В романах «Они сражались за Родину» и «Горячий снег» создан сложный микромир человеческих отношений. Ощущение зыбкости границ между жизнью и смертью, общее дело по-родственному сближает героев. Складывается особое товарищество, братство. Это почти родственное сплочение, духовное единение. Подчеркнём, речь идет о таком единении людей, в котором личность не обособляется, но и не сливается с ним, а пребывает в родственном, питаемом любовью единстве со всеми, в братском служении ближнему. Такие отношения, соборное начало в народе, по мнению обоих писателей, и явились залогом нашей Победы в Великой Отечественной войне.


Дружба объединяет очень разных и в то же время чем-то похожих друг на друга персонажей. Пример тому — взаимоотношения Стрельцова, Звягинцева и Лопахина, Кузнецова и Уханова. В начале романа «Горячий снег» между Кузнецовым и Ухановым ощущается напряжённость, даже конфликтность. Они почти ровесники, вместе учились в артиллерийском училище. По стечению обстоятельств Уханову не присвоили офицерского звания, и теперь он, независимый по характеру, должен подчиняться своему бывшему сокурснику. Но постепенно происходит сближение героев. Бондаревские персонажи остаются самими собой, но становятся близкими людьми, одной фронтовой семьёй.


Их братство сердечное, чистое и сокровенное. В дружеской беседе Уханов признается Кузнецову: «Ей-богу, до сегодня считал: мимоза ты, интеллигентик… Даже иногда краснеешь, похоже. А ты, брат, коленкор рвёшь!» Примечательно, что в этой фразе впервые звучит не официальное обращение к Кузнецову «лейтенант», а родственное слово «брат». Вадим Кожинов относит подобное словоупотребление (обращения «мать», «отец», «брат», «сестра», «сынок», «дочка» и другие, принятые не только по отношению к кровным родственникам, но и к малознакомым людям) к существенной стороне русского характера, которая уходит корнями в глубь тысячелетий. Нелишне заметить, что такие слова-обращения нередко используются с уменьшительно-ласкательными суффиксами («сестрёнка», «папаша», «братцы», «родненький»), выражающими оттенки душевной экспрессии.


В произведениях Шолохова и Бондарева есть герои, духовно близкие друг другу. Таковы, например, лейтенанты Голощёков и Кузнецов. Если Кузнецов является одним из главных персонажей «Горячего снега», и Бондарев сосредоточивает своё внимание на его внутреннем мире, переживаниях, то о лейтенанте Голощёкове сказано в шолоховском романе совсем немного. Но обоих сближает стремление воевать «малой кровью», заботливое отношение к солдатам. Близкими по духу оказываются бронебойщик Лопахин и командир орудия Уханов, люди независимые, сметливые, верные. Внутреннее сходство есть и между поваром Лисиченко и старшиной Скориком, бывшим командиром орудия, обладателем почетной солдатской медали «За отвагу». Пётр Лисиченко, выполнив свои поварские дела, пришёл на передовую, чтобы поддержать товарищей, чем до глубины души растрогал Лопахина, недолюбливавшего и подсмеивавшегося над поваром. Старшина Скорик тоже спешит с кухней на передовую, чтобы накормить отрезанную немцами батарею. В героях писателей воплотились коренные особенности русского национального характера. Такие черты, собранные вместе, составляют портрет народа, его соборную личность.


У шолоховских и бондаревских персонажей присутствует трезвое понимание своего долга, целей вой­ны. Они не только воюют, но и размышляют о войне, что во все времена являлось характерной чертой русского воина. Ещё Александр Суворов утверждал, что каждый солдат должен осознавать на поле боя свои действия, а не просто выполнять приказ командира.


В начале повествования романа «Горячий снег» Николай Стрельцов невесело говорит: «От полка остались рожки да ножки, сохранили только знамя, несколько пулемётов и противотанковых ружей да кухню, а теперь вот идём становиться заслоном… Ни артиллерии, ни миномётов, ни связи…» В таких условиях трудно просто выстоять, не говоря уже о том, чтобы одержать победу над противником, поэтому бойцы и пытаются осмыслить причины поражений, размышляют о судьбе Родины: «А мы — всё легко думали! По радио: разобьём врага на его территории. Территория! Держи карман…» Балагур и шутник Пётр Лопахин «своё горе на выставку не выставляет». Он говорит: «Белоруссию у меня немцы временно оттяпали, Украину, Донбасс, а теперь и город мой, небось, заняли, а там у меня жена, отец-старик, шахта, на какой я с детства работал… Товарищей многих я за войну потерял навсегда…»


Чья правда, тот и победит


Но с грустными нотами сочетается неугасимая вера солдат в Победу, ведь Правда на их стороне. Один из персонажей романа «Горячий снег» думает: «Война есть война — сегодня они нас, завтра мы их! Главное — суметь подняться… и самому ударить». Эта внутренняя вера в справедливость сохранялась в народе на протяжении всех фронтовых лет. «Мы выстрадали грандиознейшую победу. Мы были справедливы в вой­не — а это нравственный порядок души», — напишет Бондарев спустя десятки лет после Великой Победы. «Это были годы высочайшей одухотворённости огромной страны, веры в свой народ, в самих себя. Это было время неиссякаемой надежды и веры в Победу».


И Шолохов, и Бондарев отмечают, истоки мужества солдат и офицеров в том, что они осознают правоту своего дела. Стыдясь за своё отступление, солдаты не хотят идти в тыл на отдых. Когда в роте осталось меньше тридцати человек, они принимают решение идти в другие роты, но не отступать. Контуженный, оглохший Стрельцов уходит из медсанбата, так объясняя свой поступок: «Драться рядом с товарищами ведь можно и глухому». В романе «Горячий снег» не только крупные военачальники, но и простые солдаты воспринимают Сталинградскую битву как поворотный момент в ходе войны, придают ей почти мистическое значение: «Согласен — второй год потеем. Но Сталинград — это вещь». От исхода этого сражения во многом зависел итог всей войны, поэтому столь велико было напряжение всех сил.


Бондарев так определял понятие героизма на войне: «Мне кажется, героизм — это постоянное преодоление в сознании своём сомнений, неуверенности, страха. Представьте себе: мороз, ледяной ветер, один сухарь на двоих, замёрзшая смазка в затворах автоматов; пальцы в заиндевевших рукавицах не сгибаются от холода; злоба на повара, запоздавшего на передовую; отвратительное посасывание под ложечкой при виде входящих в пике «юнкерсов»; гибель товарищей… А через минуту надо идти в бой, навстречу всему враждебному, что хочет убить тебя. В эти мгновения спрессована вся жизнь солдата, эти минуты — быть или не быть, это миг преодоления себя. Это героизм «тихий», вроде скрытый от постороннего взгляда. Героизм в себе. Но он определил победу в минувшей войне». Героизм — это, по мнению Шолохова и Бондарева, великое терпение, преодоление себя, кропотливый труд.


В романе «Они сражались за Родину» в разговоре с Николаем Стрельцовым Лопахин скажет: «Воюем-то мы вместе, а умирать будем порознь, и смерть у каждого из нас своя, собственная, вроде вещевого мешка с инициалами, написанными чернильным карандашом… А потом, Коля, свидание со смертью — это штука серьёзная. Состоится оно, это свидание, или нет, а всё равно сердце бьётся, как у влюблённого, и даже при свидетелях ты чувствуешь себя так, будто вас только двое на белом свете: ты и она… Каждый человек живой, чего же ты хочешь…» Характеры шолоховских и бондаревских персонажей проявляются и раскрываются в наибольшей степени в преодолении страха смерти и в том, как они относятся к выполнению своего долга. Слабость или сила заключаются в том, сможет ли он преодолеть страх смерти, сможет ли в нечеловеческих условиях войны остаться Человеком. «Человек тогда становится человеком, когда овладевает великой тайной — осознав ценность жизни, перестаёт бояться смерти и, умирая во имя убеждений и веры, сеет зёрна добра. В этом духовная основа каждого подвига», — уверен Бондарев.


В романе «Горячий снег» страх смерти чувствует рядовой Чибисов, несколько месяцев находившийся в немецком плену. Отправившись в поиск за разведчиками, Чибисов потерял из виду своих сослуживцев и в страхе стал шептать придуманную им самим молитву: «Господи, пожалей меня и моих детей!», с мольбой «обращаясь к кому-то, кто распоряжался его жизнью, его судьбой». Отметим, что обращение к Богу является особенностью его речи: «О, господи, господи, силов моих нет…», «Господи, куда мы идём?», «Страх был, страх, Господи!». В критической ситуации боя воин-атеист интуитивно поворачивается сознанием к Богу. После слов молитвы он «уже смутно видел, куда идёт». О молитве полушутя-полусерьёзно говорит с Кузнецовым и Уханов: «Дела, лейтенант: немцы под Сталинградом в окружении, нас тут в колечко зажали. Весёлый денек был, как? Говорят, что ада нет. Брешут! А в общем, лейтенант, нам крупно повезло! Молиться надо».


С именем Бога на устах


По слову преосвященного Димитрия, архиепископа Херсонского, молитва «вдыхала и вдыхает воинам нашим непоколебимое мужество во бранях и освящает саму брань за Оте­чество как святый подвиг за веру Христову, как святую жертву <…>, которую сам Господь приемлет и благословляет». Не потому ли, как однажды заметил Бондарев, «на фронте все гибли — и хорошие, и плохие, и подлые, и добрые… Но всё же, справедливости ради, Божья воля была избирательна. Помните эти замечательные слова Владимира Мономаха: «Если от Бога смерть, то ни отец, ни мать, ни братья не могут спасти. Божья охрана лучше человеческой…» Так оно и было… Она, действительно, была лучше… Верующих гибло меньше, подленьких, случалось, настигала беда раньше других…»


Трагедия советского человека была в том, что в течение многих десятилетий его сознательно отчуждали от православных духовных ценностей, от вековых нравственных устоев, разрывали связь с прошлым, научили стыдиться своих внутренних проявлений и глубоко скрывать истинные чувства. Распадение традиционных нравственных связей неизбежно вело к утрате народом духовной силы. Известный русский публицист М. Меньшиков в «Письмах к ближним» ещё в преддверии Октябрьской революции писал: «Народ, отвыкающий молиться вообще и в частности за Отечество, теряет самый могущественный способ возбуждать в себе силу. Такой народ становится похожим на психически больных, страдающих упадком воли… Отвыкающий молиться народ <…> теряет отвагу. В момент несчастья он не чувствует в себе жизненной упругости и как бы теряет опору в вечности…» Эти размышления публициста остаются актуальными и поныне.


Но как ни искажала официальная идеология народное сознание, она не сумела истребить из души христианских ценностей любви, жертвенности, служения ближнему. Православная вера сохраняется, живёт в человеке подсознательно, проявляется в трудных испытаниях, во времена бедствий и катастроф.


Есть немало примеров, когда в пограничной ситуации между жизнью и смертью, на краю гибели у человека резко обострялись религиозные чувства. Великая Отечественная война стала огненным испытанием для русского народа, которое заставило его обратиться к вере. Этот факт зафиксирован как во множестве документов, так и в художественных произведениях. Ведь не случайно в 1943 году в стране было восстановлено патриаршество, в уцелевших храмах стали совершаться службы о победе русского воинства. Многочисленные свидетельства обращения человека к Богу во время войны приводятся в книге архимандрита Тихона (Шевкунова) «Несвятые святые» и другие рассказы»: «Представьте себе: идёт жестокий бой, на нашу передовую лезут, сминая всё на своём пути, немецкие танки, и вот в этом кромешном аду я вдруг вижу, как наш батальонный комиссар сорвал с головы каску, рухнул на колени и стал… молиться. Да-да, плача, он бормотал полузабытые с детства слова молитвы, прося у Всевышнего, Которого он еще вчера третировал, пощады и спасения. И понял я тогда: у каждого человека в душе Бог, к Которому он когда-нибудь да придёт».


«Я видел, как неверующие солдаты начинали молиться», — это слова Бондарева. Размышляя уже в наши дни о том, почему он остался жив на войне, пройдя с артиллерийским расчётом через Сталинградские степи, Курскую дугу, форсирование Днепра, через бои в Карпатах, Польше и Чехословакии, Бондарев обмолвился: «Видимо, Господь хранил… На фронте бывали моменты, когда действительно просекало в сознании: «Спаси и Сохрани!» Всё меркло вокруг от огня и грохота. Вера — она ведь глубоко в душе». В романе Шолохова «Они сражались за Родину» также есть эпизод, в котором Иван Звягинцев во время боя «беззвучно шевеля побелевшими губами, начал молиться», и молитва духовно укрепила его.


Как видим, Шолохов и Бондарев в своей «военной» прозе выразили общую тенденцию, связанную с возвращением к традиционным, православным ценностям в годы войны, что и определило духовную основу подвига русского народа в беспримерной битве Добра со злом.



Людмила Сатарова, доктор филологических наук, профессор ЛГПУ

Лилия Шкурат, кандидат филологических наук, доцент ЛГПУ

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 23 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: -2 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Занавес!

Евгения Ионова
// Культура

Бегущая по волнам

Евгения Ионова
// Культура

Покровские традиции

Евгения Ионова
// Культура

Когда душа хочет праздника…

Наталья Сизова
// Культура

«Союз нерушимый» для маленьких и больших

Наталья Сизова
// Здоровье
Даты
Популярные темы 

Не тяни резину

Марина Кудаева // Общество

Без права на ошибку

Ольга Журавлева // Общество

Встречайте циклоны с Атлантики

Александра Панина // Общество

Партпроекты работают на опережение

Михаил Зарников // Общество

Шитье по воздуху

Ольга Журавлева // Общество

Интернет – проще сбыта нет!

Михаил Зарников // Экономика



  Вверх