lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
6 мая 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123
45678910
11121314151617
18192021222324
25262728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Сжатые в кулак

06.05.2015 "ЛГ:итоги недели". Евгения Ионова
// Общество
Фото Станислава Черникова
Фото Станислава ЧерниковаБеспечное довоенное детство
Сестра Екатерина с мужем Георгием – музыкантом военного оркестра Ленинграда 
Старшая сестра Вера и родители
С мужем Василием Алексеенко  Галина Юдиковна прожила счастливые 50 лет
Галина Алексеенко с супругом и детьми на даче под Ташкентом

8 сентября 1941 года Ленинград взяли в кольцо. Среди трёх миллионов ленинградцев, попавших в блокаду, была и семья Галины Алексеенко – семь человек. Всем им удалось остаться
в живых – они оказались в числе шестисот пятидесяти тысяч жителей окружённого многострадального города, которых вывезли зимой и весной 1942 года


Час мужества пробил…


Блокада Ленинграда длилась 871 день… Даже невозможно себе представить, через что пришлось пройти людям осаждённого города! Нет таких слов ни в одном языке мира, которыми в полной мере можно описать ту – блокадную – жизнь. Пожалуй, только Дмитрий Дмитриевич Шостакович смог в музыке передать весь ужас и героизм ленинградцев…

Уже с осени в Ленинграде в день гибло по четыре-шесть тысяч человек в день. В декабре сорок первого умерло более 52-х тысяч, в январе и феврале 1942 года – 199 тысяч ленинградцев. За годы блокады в Ленинграде погибло, по разным данным, от 600 тысяч до полутора миллионов жителей. На Нюрнбергском процессе  говорилось о 632-х тысячах погибших – только три процента из них стали жертвами бомбёжек, остальные умерли от голода и болезней.


871 день борьбы за жизнь. Не только людей, но и города, который был очень важной частью всего организма нашей Родины. Сдайся он, ещё не известно, как бы дышала страна. А в самом Ленинграде, несмотря на страшнейшие условия, работали музей и театры, говорило радио и дымили трубы оставшихся заводов. Со временем смерть перестала быть страшной, она разлилась повсюду, без спроса заходила в дома и пристраивалась к идущим за хлебом детям. Ею пахли улицы и площади великого города. Люди привыкли с нею жить. Но люди верили, что они её победят…



Будет и на нашей улице праздник!


Это любимое выражение Галины Юдиковны Алексеенко из Усмани. Усманкой она стала совсем недавно, в 2004 году. А до этого многие годы прожила в Узбекистане. Поэтому и встречала нас с традиционным южным гостеприимством, предложив младшему за столом, которым оказался фотограф Стас Черников, разлить по чашкам чай. И стала вспоминать. 


Когда началась война, маленькой Гале было всего шесть с половиной лет. Она родилась в интернациональной советской семье. Её отец – Юдик Тян И Дин – бежал из Китая в город российской революции. Мама – Феодора Петровна Сдобникова – навсегда оставила себе фамилию первого мужа, погибшего в Гражданскую войну комиссара Фёдора Сдобникова. У неё уже была старшая дочь, а в новой семье появилось ещё четверо детей. Вот такой большой компанией они и жили в красивейшем городе нашей страны, в своей пятикомнатной квартире на Суворовском проспекте, поглядывая из окон на Смольный дворец и Таврический сад. У Гали было много игрушек, даже велосипед, на котором она гоняла по длинным коридорам дома. 


– Где бы я потом ни жила, даже здесь, в Усмани, спустя многие десятилетия, мне не хватает ленинградского воздуха, его сырости, его аромата, – вздыхает Галина Алексеенко. – Когда бываю в родном городе, первое время хожу по улицам и нюхаю, дышу своим детством. Дом и сегодня цел, только уже не мой.


Галина Юдиковна говорит, что войну поначалу трагически никто не воспринимал. Недавно закончилась Финская кампания, и вроде бы прошла она незаметно для обычных людей. Вот и новую беду люди надеялись преодолеть быстро и малыми жертвами. Даже когда кольцо вокруг Ленинграда сомкнулось, паники не было.


– Мы и представить себе не могли, что немцы войдут в город! Тогда был призыв Сталина: «Будет и на нашей улице праздник! Победа – за нами!» По такому принципу в нашей семье и жили. Так сложилось, что старшего брата по инвалидности на фронт не взяли, а муж сестры Екатерины был музыкантом и служил в военном оркестре Ленинграда. Так что мы были все вместе, сплочённые, как кулак. Даже потом, когда стало голодно, холодно, когда начали гибнуть люди и трупы валялись везде на дорогах, мама твердила: «Дети, потерпите, всё будет хорошо». И мы терпели.


Уже умерли дядя и тётя – Леонтий и Ольга, оба слепые. А они терпели. Уже не вернулась с рынка жена брата. А они терпели. Стало страшно, когда город начали бомбить. Звук сирены, зовущей в бомбоубежище, по словам Галины Юдиковны, до сих пор звучит в её ушах.


– В укрытиях некоторые женщины рассказывали, как обходят свои дома с иконами. Наш тоже таким крестным ходом обошли. И это очень помогло. На крышу частенько падали зажигательные бомбы, но дежурные, а среди них мои брат и сёстры, их вовремя тушили или сбрасывали. Так что молитва спасла дом. А в соседнем большом пятиэтажном здании разместили госпиталь, в нём лечились около пяти тысяч раненых моряков. Когда бомба в него попала, дом загорелся, морячки даже из окон верхних этажей выбрасывались, чтобы не сгореть. Долго ещё потом в Ленинграде не выветривался запах палёного мяса… До середины пятидесятых годов этот сожжённый дом стоял как напоминание об ужасах первого года блокады.



 Второе летоисчисление


– Как я, маленькая девочка, поняла, что такое война? Нет воды, нет света, на улицу можно выйти только в сопровождении взрослого. Затем начали умирать соседи, гибли на наших глазах незнакомые прохожие, бредущие отоваривать карточки или за водой. Некоторое время тела умерших оставались лежать на улице. Хорошо, что всё-таки их начали убирать, а то под ними в скором времени оказался бы и сам Ленинград.


Когда наступил голод, а за ним и жесточайший холод, гулять маленькой Гале совсем расхотелось – только спать и есть. Они варили и столярный клей, и кожаную обувь с ремнями, приправляя «бульончик» горсточкой крупы. Очень выручал семью зять Георгий, музыкант – он получал усиленный паёк, который и делили на всех. Первым сдался папа – его психика не вынесла перенапряжения. И мама взяла судьбу семьи в свои руки. 


– На всю жизнь я запомнила Новый сорок второй год! – улыбается Галина Юдиковна. – Мама сварила вкусную пшённую кашу и выдала всем соевые конфетки. Вся наша большая семья собралась за круглым столом, и мы пировали… Мама обычно паёк всем делила поровну. Исключение делала только для именинников, которым доставался кусочек хлеба побольше.


А в начале весны началась эвакуация. Старшая сестра Вера с сыном остались в окружённом городе – она работала на авиационном заводе, поэтому была нужна в Ленинграде. А Дора Петровна с детьми тронулась в путь. Их ждал Краснодарский край, хлебосольная и тёплая Кубань.


Они ехали мимо ещё живого Сталинграда. Они уезжали от войны, пытаясь забыть ужасы блокады. 


– Но через два месяца, как мы приехали в станицу Новодеревянковскую, нас оккупировали. Фашисты вошли в село без единого выстрела, наглые, бравые. Большинство из них были румыны и местные полицаи. Мы снимали квартиру у директора рынка, а она была коммунисткой. И надо же такому случиться: когда враги переступили порог дома, она сидела у нас в гостях. От страха за то, что мама её выдаст, наша хозяйка очистила все варёные яйца, что лежали в корзине на столе. Мама, конечно же, ничего не сказала. Я не знаю, как потом сложилась судьба этой женщины, но всех комсомольцев, коммунистов и евреев в станице расстреляли. Маму тоже поначалу приняли за еврейку, но она после блокады была такой худенькой и измождённой, что её не тронули. А когда услышали, что мы из Ленинграда, заорали: «Ленинград, капут! Москва, капут!»


В станице Новодеревянковской была своя подпольная организация, действовал партизанский отряд. Фашисты их выследили и поймали, жестоко пытали. И казнили в станице Ленинградской. Вот такая вот история.


Спустя несколько месяцев некогда бравые захватчики шли в колонне военнопленных понурые и зачуханные. А местные жители улыбались им в спины – знали: победа должна быть уже скоро.

Правда, известия о конце войны пришлось ждать ещё трудных два года. Галя уже училась в третьем классе. И когда шла из школы в мае сорок пятого, по всей округе разносились радостные слова: «Победа».

Её одиссеи 

В 1947 году беженцев из Ленинграда вновь погрузили в вагоны и повезли обратно, в родной город. А там их никто не ждал. Квартира им больше не принадлежала, семье оставили лишь одну комнату, и то только потому, что в ней жил зять. Поютившись в тесноте, они подались в Алтайский край, где в то время с интернатом находилась сестра Галины – Екатерина, заведующая детским домом. Здесь, на Алтае, Галя окончила школу, после получения диплома Иркутского института по направлению уехала в Кемеровскую область. А потом снова всей семьёй они перебрались в солнечный Узбекистан, в закрытый городок под Ташкентом. Там-то и встретила она своего Василия Алексеенко, настоящего сибиряка. С ним Галина Юдиковна прожила счастливые полвека, у них родилось двое детей, появились внуки. 


– Он был спасателем. Его несколько раз отправляли на Семипалатинский полигон, где испытывали атомную бомбу. А потом грянула «перестройка». Советский Союз развалился. В Средней Азии я себя очень комфортно чувствовала, там и дела никому не было, какой у меня разрез глаз. Но со временем мы и в Узбекистане стали никому не нужны – языка не знали, гражданства нам поначалу не давали. Тогда мы подали документы на получение российского гражданства. В 2004 году переехали сюда. Усмань выбрали не просто так. Здесь неподалёку, в селе Девица, живёт Надежда Ларкина. Ей сейчас девяносто лет, а по молодости она в Узбекистане помогала мне растить детей. Вот к ней мы и приехали. Там за копейки продали квартиру, дачу, гараж, пасеку.  Только устроились здесь, но в 2007 году мой муж умер. Некоторое время спустя овдовела и дочь. Вот тогда мне стало по-настоящему страшно, как не было даже в детстве в блокадном Ленинграде и в оккупированной Кубани. Порой выходила на улицу и просто плакала от безысходности. Если бы не церковь наша православная, не знаю, как бы мы выжили. К нам очень хорошо отнеслись в соцзащите, соседи помогали, кто рассадой, кто картошкой, кто добрым словом. Без надежды и веры жить нельзя. Мы надеялись на хорошее в блокаду, мы верили, что победим…


– Чтобы понять всё то, что мы перенесли в Ленинграде, обязательно нужно послушать «Героическую симфонию» Шостаковича, – говорит напоследок Галина Юдиковна Алексеенко. – Мне иногда кажется, что её не человек написал, а сам город создал. Когда её слышу, то всё существо моё сжимается, сердце бьётся бешено, а дыхание замирает. Этой симфонией тот – блокадный – Ленинград с нами до сих пор говорит! .

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Четверг, 17 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +28 C°  Ночь: +15C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

С МИРом в Крым


// Общество

Праздник животноводов пройдет ярко

Михаил Зарников
// Сельское хозяйство
Даты
Популярные темы 



  Вверх