lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
9 апреля 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
27282930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Тяжёлые вёрсты

Записки политрука и интенданта
09.04.2015 "Петровский мост". Михаил ДУНАЕВ
// Общество

ПЕРВЫЕ «УНИВЕРСИТЕТЫ»


Когда началась война, мне было 33. Я родился в 1908 году в селе Красное в крестьянской семье, но детские годы провел в городе. Отец мой вместе с семьей выезжал в Ростов на заработки, где работал тестомесом в пекарне. Разразилась первая мировая, и в 1915 году он был призван на германский фронт, служил до 1918 года, затем стал солдатом Красной Армии.


Мать была уборщицей в городском клубе, потом дворником. Жили мы бедно. Тем не менее, когда мне исполнилось десять лет, мать определила меня на учебу в первый класс ремесленного училища. Но ненадолго. Школы в Ростове закрыли. В городе было очень трудно с продуктами, люди болели тифом. Поэтому к нам приехал дядя, брат матери, и забрал меня с сестрой в краснинское село Рождество. А в 1922 году, когда вернулся с гражданской отец, все мы переехали в Красное.


Там я снова стал учиться в начальной школе, а в 1926-27 годах прослушал курсы политграмоты в школе-передвижке. В следующем году вступил в ряды ВЛКСМ и по путевке комсомола был направлен в Корытное на должность секретаря сельсовета и одновременно ячейки ВЛКСМ. Затем райком комсомола послал меня делопроизводителем в Краснинское потребительское общество. Прошел обучение на курсах счетных работников в Лебедяни. Работал в Ищеинском сельпо счетоводом, делопроизводителем в Краснинском райисполкоме. 


В 1931 году был принят кандидатом в члены ВКП(б) и оказался в подмосковной Коломне. Недолго поработал учеником слесаря Коломенского артиллерийского ремонтно-опытного завода. Денег не хватало ни на жилье, ни на продукты. И снова вернулся в родное село. Сначала стал пахарем в колхозе имени Сталина. В июне 1931 года райком направил меня во вновь организованную газету «Краснинская правда», где я и работал до августа 1932 года. Затем учился сначала в Мичуринской, а затем в Кирсановской сов­партшколе 2-й ступени. И снова был направлен в Красное в райком комсомола. Стал заведующим культпроп­отделом, заместителем секретаря по марксистско-ленинскому воспитанию, штатным пропагандистом, заведующим отделом политучебы.


В середине тридцатых был утвержден помощником начальника политотдела по комсомольской работе свиносовхоза «Красное поле». Тогда же побывал в Москве в политическом управлении совхозов при Народном комиссариате зерновых и животноводческих совхозов СССР, нас принимал нарком, а также секретарь ЦК ВКП(б), ведающий сельским хозяйством. Значение совхозам придавалось огромное, и в то время я был членом бюро Краснинского райкома и членом Орловского обкома ВЛКСМ.


ПЕРЕД  ГРОЗОЙ


Международная обстановка обострялась, страна укрепляла оборону. В сентябре 1939 года я был призван на сорокадневный военный сбор в Ельце. Там же принял первую (была и вторая) военную присягу. Приказом Народного комиссариата обороны в 1940 году мне было присвоено воинское звание политрук. После сборов в 1940 году работал штатным пропагандистом Краснинского РК КПСС. С апреля по июнь 1941 года в очередной раз прошел 60-дневный сбор в Брянских лесах для политсостава при Орловском военном округе. В мае того же года вновь принял воинскую присягу, а 20 июня оказался на действительной военной службе.


Началась война. 1 июля на окраине Ельца на лугу за зданием тюрьмы была сформирована и пополнена беженцами, в основном белорусами и украинцами, 160-я стрелковая дивизия 13-й армии. Я был в то время казначеем 443-го стрелкового полка и одновременно политруком транспортной роты.


Полк был вооружен плохо. Пушек не было, однако снаряды 45-миллиметрового калибра привезли — два комплекта. Получили два полковых 160-миллиметровых миномета и по шесть мин на каждый миномет, станковые пулеметы системы «максим». Бойцам выдали винтовки, по 75 патронов и по две ручные гранаты.


Солдаты-беженцы были не обучены, лошади, повозки, упряжь крестьянского образца тоже не годились для военных нужд. Поэтому из Ельца мы выехали только 8 сентября. Отправились на запад железнодорожным эшелоном через Орел и Брянск. Разгрузились на станции Полежье и прибыли в Брянский лес в районе Севска. Там мы находились почти двадцать дней в качестве резерва 13-й армии. А затем погрузились в эшелон на железнодорожной станции Кмановка. Там и попали под первую бомбежку — эшелон атаковали немецкие самолеты. Итог: два наших бойца ранены, один убит. 1 октября разгрузились на станции Корнево Сумской области. И снова бомбежка. На сей раз двое убитых, несколько человек ранено.


После разгрузки основная часть эшелона расположилась в небольшом лесу у деревни Анатольевка, а нашей транспортной роте было приказано продвинуться вперед на пятнадцать километров до деревни Бруски, где мы и расположились на лугу. Вечерело. Вскоре один из бойцов доложил, что заметил вдалеке движение и перебежки людей.


Решено было послать разведку. Охотников нашлось много. Но отправили троих. Спустя какое-то время они вернулись и доложили, что встретили пятерых наших саперов, которые закончили минирование моста и возвращаются в свою войсковую часть. Минеры сообщили, что впереди наших нет, а поэтому в ближайшее время возможно наступление немцев.


Вскоре подъехала полуторка, груженная хлебом и другими продуктами. С машиной прибыли также заместитель командира полка по хозяйственной части и начальник штаба, которые подтвердили, что немцы продвигаются на восток беспрепятственно. Нам был дан приказ вернуться назад к месту разгрузки.


Проделав обратный пятнадцатикилометровый путь, явились глубокой ночью к командиру полка с докладом. Тот в гневе отчитывал своего заместителя и арестованного на трое суток гауптвахты начальника штаба за то, что они приказали нашей роте отходить назад, обвинял их в паникерских настроениях и грозил самыми суровыми карами. Мы также получили хороший нагоняй и срочно были направлены назад. Нам было приказано окопаться в поле и отражать атаки.


ЛОВУШКА


Немцы появились через два дня. Ранним утром мы увидели шедшие на нас две небольшие бронированные танкетки. Бойцы приготовили гранаты. Но немецкая разведка, выпустив две зеленые ракеты и обозначив расположение нашей роты, обошла позиции и продолжила движение дальше в тыл. Вскоре появилась немецкая пехота. Завязалась перестрелка. Услышав стрельбу, к нам подошло подкрепление. Развернулся один батальон, за ним второй. Затем полк пошел в наступление.


Гитлеровцы постепенно начали отходить. Мы заняли одну деревню, затем другую и оказались в западне, которую аккуратно расставил для нас противник. В небе появился вражеский самолет и на бреющем полете начал обстреливать нашу пехоту. Рассыпались стоявшие в поле копны соломы, и оттуда двинулись замаскированные немецкие танки — они принялись утюжить поле и давить необстрелянных растерявшихся новобранцев.


Полк был окружен. С минимальным боезапасом серьезно сопротивляться врагу было очень тяжело. Лишь около четверти полка, в основном коммунисты и комсомольцы, сумели выбраться с боем из окружения. Перебравшись через реку Десна у деревни Семеновка, мы окопались на берегу Сейма.


Но и здесь снова были обмануты противником. В нашем расположении появилась небольшая группа диверсантов, примерно 5-6 человек, одетая в нашу форму со знаками различия старших офицеров в сопровождении нескольких младших чинов, изображавших адъютантов.


Эти люди прошли вдоль наших окопов и дали указания командирам отходить в район города Льгова Курской области. А на нашем месте якобы должен разместиться танковый корпус. Как выяснилось позже, это были немецкие парашютисты, переодетые в советскую военную форму и хорошо владеющие русским языком.


Остатки нашего 443-го стрелкового полка начали отступать. На железнодорожных станциях горели склады с продовольствием, были разрушены элеваторы, рабочие разбирали железнодорожные пути, паника была неимоверная. Никто не мог точно сказать: где находятся наши войска и где немцы.


Оставив Льгов, мы направились на Щигры и Тим Курской области. В Тиме у нас случилась неожиданная встреча с немцами. До населенного пункта оставалось два-три километра, когда от прибывшего к нам пополнения мы узнали, что туда заявились немцы на двадцати автомашинах. Командир полка отобрал пятерых отважных бойцов, вооружил ручными гранатами. Дал станковый пулемет, единственный, который у нас остался.


Ночью добровольцы бесшумно пробрались по кукурузному полю, сняли охрану, подобрались к месту стоянки автомашин. Бросили гранаты и открыли пулеметный огонь по стоящим у домов бронетранспортерам. Услышав стрельбу, немцы в нижнем белье выбегали из домов, бросались к машинам, однако не всем удалось удрать из городка.


Проверив строения, у которых стояли немецкие машины, собрав брошенные вещи и оружие, забрав из поврежденных машин ящики с продуктами и боеприпасами, наши бойцы вернулись. Удерживать Тим у нас не было сил, поэтому мы продолжили отступление на села Разоренные Бычки и Михайловку, где и заняли оборону. 


В то время немцы имели большое превосходство в вооружении и маневренности. Нам было известно, что группа генерала Гудериана, переправившись в середине октября 1941 года через реку Сейм, взяла Конотоп, Бахмач, Глухов и Путивль. Танковые части противника ворвались в Кромы, Орел, Брянск. Однако дальнейшее наступление на Москву оказалось неудачным. Бронетехнику противника встретил танковый корпус генерала Лелюшенко, оснащенный новыми танками Т-34 и КВ. Немцам был дан жестокий отпор, их наступление было остановлено. 


Впрочем, все это случилось позже. А в середине октября штаб нашего 443-го стрелкового полка расположился в селе Михайловка, батальоны и роты в соседних деревнях Черемисиновского района. Получив пополнение, обмундирование и вооружение, мы начали сооружать оборонную линию, рыли окопы, ходы сообщения, строили блиндажи и дзоты. Лишь изредка начиналась артиллерийская перестрелка.


ГОЛОСА ЗАЛОЖНИКОВ


Однажды мы увидели, как со стороны противника продвигается большая группа людей — там были женщины и дети, старики и старухи! Поначалу было непонятно, что это за люди, куда и зачем они идут. Но когда они подошли к нам ближе, мы услышали голоса:


«За нами немцы, стреляйте, нам все равно не уцелеть, они нас побьют!..»


О сложившейся ситуации мы срочно доложили в штаб полка. Нам приказали во что бы то ни стало сохранить мирное население, пропустить людей через окопы, а немцев уничтожить. Покинув окопы, мы отошли за дома и сараи, а когда люди подошли к окопам и стали прыгать в них, мы пошли в атаку.


Увидев нас, немцы открыли огонь по заложникам и бойцам. Завязалась рукопашная. Наши бойцы были разъярены, и гитлеровцы побежали назад. В бою были убиты 42 немецких солдата, с нашей стороны погибли 18 бойцов. Очень много было погибших среди мирного населения. Но более 300 жителей, шагавших под дулами немецких ружей, остались в живых.


Немцы часто применяли подобные приемы. На трудных участках они отправляли в первые ряды своих союзников: румын, венгров, итальянцев, а сами шли сзади.


Зимой 1941-1942 года наш полк вел небольшие бои местного значения. Но в целом по обе стороны линии фронта шла подготовка к летнему наступлению. С нашей стороны подступы к окопам были хорошо укреплены и заминированы. Позади окопов были построены прочные блиндажи с трехрядным потолочном перекрытием. Бойцы в полной мере были обеспечены противотанковыми и ручными гранатами, бутылками с зажигательной смесью.


Весной, после таяния снега, к нам в качестве подкрепления прибыли артиллерийский полк и стрелковая дивизия. Мы ожидали еще подхода танковой дивизии. Зениток у нас не было. Но на путях стояли два наших бронепоезда, на которых были установлены зенитные пушки для охраны железнодорожного моста над небольшой речкой.


27 июля 1942 года меня вызвал к себе комиссар полка Д.В. Татарников, у него был секретарь местного райкома партии, который просил эвакуировать местное мирное население из двух деревень. Мы сели в прибывшую за нами машину и поехали на место. В деревне было много автомашин и конных подвод, однако люди не хотели покидать насиженные места. Мы собрали народ, объяснили создавшуюся обстановку и попросили сельских жителей выехать на несколько дней на расстояние 30-40 километров от деревни.


Люди постепенно заполняли подводы сумками, мешками, узелками и прочими вещами, усаживали на повозки детей. Однако некоторые стали разбегаться от нас и прятаться.


Для меня и других военных это было трудное время — люди, отъехав от дома и осмотревшись, спрыгивали с подвод и возвращались со своим скарбом домой, где прятались в сараях, или уходили в лес.


Мы работали с населением до двух часов ночи, очень устали, в темноте трудно было найти кого-либо. Решили немного отдохнуть, прилегли и сразу заснули. Вдруг я услышал грозовые удары, очнулся, решив, что, наверное, сейчас будет дождь. Удары повторились. Я вышел на улицу. Начинался утренний рассвет, было четыре часа утра. Вскоре я понял, что это сплошные разрывы снарядов и мин — гитлеровцы начали артиллерийскую обработку наших передовых позиций.


Мощный обстрел длился в течение трех часов, затем прекратился, и в небе появилось множество немецких самолетов разных марок, и у каждого было свое назначение. Бомбардировщики шли треугольником, большими группами. Над ними, чуть выше, шли истребители, охранявшие бомбардировщики.


Когда бомбардировщики доходили до нашей передовой линии, они из треугольников перестраивались в большой круг и начинали по очереди пикировать вниз по одному и сбрасывать сразу по четыре и более бомб. Сбросив бомбы, самолет выходил из пикирования, встраивался в свой круг, затем пикировал очередной самолет — круг бомбардировщиков сужался, взрывы на земле становились все плотнее, на ней не оставалось живого места. Отбомбив намеченный квадрат, самолеты уходили в Щигры для новой заправки, а навстречу им шла новая большая партия бомбардировщиков в таком же построении для обработки бомбами намеченного квадрата.


Следующая группа самолетов проходила первую линии обороны и бомбила вторую линию наших войсковых частей, склады с боеприпасами и горючим, продовольственные склады и госпитали и т.д. Затем начинали бомбить тыл, а часть спецсамолетов пролетала вдоль улиц, где стояли жилые дома, и на бреющем полете поджигала соломенные крыши крестьянских хат и колхозных ферм, бросая на них зажигательные бомбы.


Зениток, как я уже говорил, у нас не было. Вражеские самолеты группой в 5-10 самолетов набросились на остановившиеся у моста бронепоезды и уничтожили их. Однако мост не бомбили, видимо берегли его для своего дальнейшего наступления.


Наших самолетов в тот день в небе не было. А немецкие, закончив свою работу, улетели на базу. Вскоре появились немецкие танки, их было много, за ними двигалась немецкая пехота. Такой натиск на узком участке в 15-20 километров мы выдержать не смогли. Уцелевшие наши бойцы и раненые стали отходить.


Самолеты зажгли деревню, из которой мы эвакуировали мирных жителей, однако нам не удалось полностью выполнить задачу. Теперь для тех, кто остался, наступила расплата: большой толпой жители бросились бежать из деревни. Люди тащили коров, на спине и рогах которых висели мешки, узлы, везли тачки с вещами, гнали впереди себя овец, в руках у женщин были малолетние дети.


Дорога оказалась забитой спасающимися беженцами, легко ранеными бойцами и отступавшими солдатами наших частей. Самолеты продолжали свой бреющий полет, бросали бомбы, стреляли из крупнокалиберных пулеметов.


Я встретил двух солдат из своей роты. Они сообщили печальную для меня весть о том, что их командир взвода, младший лейтенант Сагимбаев, который оборонялся со своими товарищами до последнего патрона, не стал сдаваться в плен немцам, а застрелился. По национальности он был узбек, по профессии учитель, знал восемь национальных языков и хорошо владел ими. Он очень помогал мне в работе.


Вскоре я увидел комиссара полка, доложил ему о выполнении поручения. Он назвал место нашего сбора, а я остался собирать отступавших бойцов нашего полка.


Не прошло и часа, как на обрыве крутого берега небольшой болотистой речки появились немецкие танки, их было около десятка. Они выстроились в ряд. Танкисты открыли люки и стали осматривать местность. Деревня горела, стелился густой черный и горький дым. Один танк начал спускаться сверху по дороге к небольшому мосту, с низким деревянным настилом.


Напротив моста стояла наша хорошо замаскированная противотанковая пушка. Когда немецкий танк дошел до середины моста, раздался выстрел, танк загорелся. Один из танков, стоящих на берегу, начал стрелять в разные стороны, пытаясь отыскать пушку. Но она молчала. Второй танк начал обстреливать дорогу, идущую в гору, по которой в панике двигались беженцы.


Я и несколько десятков наших солдат воспользовались дымовой завесой и начали уходить огородами. Но по грядкам картофеля и по кустарнику идти было трудно, мы решили выбираться на дорогу. И тут я увидел страшную картину: вся дорога и ее обочины были завалены трупами и ранеными, мешками и узлами жителей деревни. Отовсюду слышались крики и стоны…


Одна убитая женщина продолжала прижимать к своей груди младенца, он был живой, шевелился, но молчал, а рядом стоял мальчик лет пяти. Он плакал и дергал за рукав свою мать, приговаривая: «Мама, мама, вставай! Надо убегать, мне страшно…»


Но помогать было некому, да и невозможно при такой обстановке, вокруг рвались бомбы, снаряды, горели дома. Это было 28 июля 1942 года.


2 августа мы остановились у села Котово недалеко от Старого Оскола, в небольшом и редком дубовом лесу. Из него хорошо было видно это село. Немецкая авиация почти весь день с небольшими перерывами бомбила населенный пункт, хотя там не было ни войск, ни оборонительных сооружений. Бомбежка продолжалась до тех пор, пока в селе не осталось ни одного целого дома.


Появились немецкие танки. Мы убежали на хутор, в котором было двадцать пять домов, стоявших среди низкорослого соснового леса. Вокруг хутора был вырыт глубокий противотанковый ров. Перебравшись через него и очутившись в хуторе, увидели, что на окраине отрыты окопы, а в них сидят солдаты — хорошо одетые и вооруженные противотанковыми ружьями. Это была новая механизированная противотанковая войсковая часть. 


Мы прошли мимо окопов, никто нас не остановил и не задержал. Мне страшно хотелось пить, я решил зайти в первый попавшийся дом и попросить воды. Подошел к дому, увидел сидящего на завалинке майора, одетого в новое обмундирование. Сразу узнал его: это был Петр Сергеевич Гриднев, земляк, житель села Ищеино. Я вместе с ним работал до войны в Краснинском РК ВКП(б). Мы обменялись рукопожатием, я коротко ознакомил его с положением на фронте, рассказал о примерной дислокации вражеских войск. 


В ОБОРОНЕ


3 августа в районе реки Потудань Шаталовского района Воронежской области я вернулся в свой 443-й стрелковый полк. Меня назначили на должность начальника продснабжения.  Вскоре мне было присвоено звание старшего политрука.


В ночь на 1 сентября 1942 года наш полк получил задание закрепиться на западном берегу реки Дон, где наши части в районе деревни Девица имели небольшой оборонительный плацдарм. Нам предстояло расширить его, выбить немцев из прибрежных населенных пунктов и овладеть господствующей высотой 160,2.


По деревянному, затопленному в воде мосту наши бойцы бесшумно, ночью, перешли реку Дон и заняли исходные позиции. На рассвете из села Троицкое по немецкой обороне наша артиллерия начала обстрел. Однако продолжался он недолго и завершился залпом «Катюш». Затем наши ребята пошли в атаку. Огнем стрелкового оружия и гранатами они прокладывали себе путь вперед. Бой шел на улицах, во дворах и огородах села Голдаевка. То и дело вспыхивали рукопашные схватки. Враг отчаянно сопротивлялся, то и дело переходил в контратаку.


Опасное положение сложилось на левом фланге. В это время в боевых порядках седьмой и восьмой роты появился военком полка Д. Татарников и лично повел стрелков в атаку. Могучее «ура!» заглушило стрельбу. Атаку поддержали другие подразделения. Наш полк выбил гитлеровцев из села. Одновременно батальон капитана С.Г. Середы ворвался на окраину села Урыв. Полк выполнил поставленную перед ним задачу. Передний край отодвинулся от реки Дон, а наш плацдарм значительно вырос.


Мы получили новое задание от командира 160-й стрелковой дивизии М.П. Серегина: закрепиться на достигнутом рубеже, «врыться в землю». Бойцы приступили к рытью окопов и траншей, ходов сообщений, используя для этого доски, бревна от заборов, остатки сгоревших домов и сараев.


Противник также накапливал силы и готовился сбросить нас в реку Дон. Но мы его опередили. Ранним утром 15 сентября 1942 года наша артиллерия обрушила шквал огня на оборону немцев, советские бойцы приступили к штурму высоты 160,2. Подступы к высоте были заминированы, опутаны колючей проволокой. Вскоре наши бойцы преодолели эти заграждения и ворвались в окопы противника. Разгорелась рукопашная схватка. Бой шел с переменным успехом. Но все чаще наши бойцы брали верх, и казалось, вот-вот победа будет за нами. Однако вскоре к высоте подошли два полка немецкой пехоты и сорок танков, в воздухе появились самолеты с черными крестами.


Под таким натиском превосходящих сил противника нам пришлось отойти на прежние позиции. Продолжался кровопролитный бой. Мы уничтожили до 500 гитлеровцев, взяли в плен 21 человека. Были взяты и трофеи: 33 пулемета и около 300 винтовок и автоматов.


Спустя некоторое время фашисты с высоты пошли в атаку при поддержке авиации, танков и артиллерии. Вражеская пехота шла, что называется, напролом. Кое-где немцам удалось вклиниться в боевые порядки нашего полка. Большая группа вражеских автоматчиков прорвалась к церкви, где находился наш наблюдательный пункт.


Навстречу немецкой пехоте пошла наша резервная рота автоматчиков под командованием лейтенанта С.И. Бочарова, которая нанесла противнику фланговый удар, враг понес большие потери.


В то же время из-за реки Дон нам оказывал большую помощь 1176-й артиллерийский полк, снаряды, выпущенные из наших орудий, ложились в самую гущу скопления немцев. Противник был вынужден отступить к высоте 160,2.


В течение пяти суток на Урывском плацдарме день и ночь кипели бои. Как ни пытались немцы выбить нас из окопов, им это не удалось. В ходе непрерывных боев нами было истреблено более 2000 гитлеровцев, взято в плен 32 фашистских офицера, захвачено 4 пушки, 66 пулеметов, 78 автоматов, 248 винтовок и много другого военного имущества.


ВЫЛАЗКА РАЗВЕДЧИКОВ


Озлобленный неудачей противник обрушил на наши позиции массированный огонь артиллерии, ежедневно немецкие самолеты сбрасывали множество бомб. Но наши бойцы геройски отражали атаки вражеских полков и даже сами совершали дерзкие вылазки. В ночь на 22 сентября наши полковые разведчики проникли на западную окраину села Урыв, окружили дом, в котором ночевали гитлеровцы. В окна и дверь полетели гранаты, после взрыва в дом пробрались младший политрук Слонов и старшина Муравьев и захватили военные документы, а также оружие. После этого все наши разведчики благополучно вернулись в свою часть.


На следующий день на наши позиции немцы забросили более сотни мин. Часто бил немецкий шестиствольный миномет. Разведчики засекли его, передали данные артиллеристам, которые уничтожили миномет навесным огнем.


24 сентября в шесть часов утра немецкая артиллерия в течение сорока минут обстреливала наши позиции. Затем их пехота попыталась овладеть Голдаевкой. Но и на этот раз атака сорвалась, немцы отступили, оставив на поле боя более сотни своих солдат.


В тринадцать часов атака повторилась. На этот раз в ней участвовали два батальона немецкой пехоты. Снаряды рвались в наступательных цепях. Однако немцы упорно продолжали атаку. Небольшой группе немецких автоматчиков удалось потеснить один из взводов седьмой роты и занять наши окопы. На выручку взводу пошло соседнее подразделение, прорвавшаяся группа гитлеровцев была уничтожена, наш взвод снова занял свои окопы. Совместными усилиями пехоты и артиллерии атака и на сей раз была отбита. Вся местность перед нашими окопами была усеяна трупами фашистов.


Не сумев добиться успеха в дневных боях, противник перешел к ночным действиям. В три часа ночи было замечено, что к позициям третьего батальона подкрадывается подразделение вражеских солдат. Комбат Сергей Бочаров подпустил врага поближе и запустил белые осветительные ракеты. Стало светло, как днем.


Фашисты находились от наших окопов не далее 50 метров, с такого расстояния трудно промахнуться. Раздалась частая дробь пулеметов и автоматов, ударили минометы. Среди немцев началась паника. Падая, сбиваясь в кучи, они кинулись отступать. Но мало кому из них удалось унести свои ноги. Утром мы увидели более сотни немецких трупов.


В центре села Урыв в кирпичной школе фашисты устроили прочный оборонительный узел с широким сектором обстрела. В школе было установлено три крупнокалиберных пулемета и четыре мелкокалиберных пушки. Этот форпост врага причинял нам большие неудобства.


Наша артиллерия, стоявшая на левом берегу реки Дон много раз обстреливала школу, но успеха обстрелы не имели. Уничтожить оборонительный узел можно было только огнем орудия крупного калибра. Началась подготовка к операции. Утром первыми открыли огонь минометы и пушки. Вскоре крыша здания была разрушена. Затем над школой взвилось облако желтой пыли — обрушилось потолочное перекрытие.


Разведчики и автоматчики ринулись в атаку, забросали гранатами окна и двери. Спустя некоторое время они осмотрели здание и нашли там 30 убитых гитлеровцев. Наш передний край отодвинулся на более удобное место. Позже отсюда начнется наше продвижение вперед во время Острогожско-Россошанской операции.


За бои на воронежской земле наш 443-й стрелковый полк был преобразован в 267-й гвардейский. Позже, к концу войны, он станет Краснознаменным Берлинским.



Литературная запись Александра ТИТОВА

Продолжение читайте в первом номере журнала "Петровский мост" за 2015 год, который можно приобрести в киосках "Роспечати"

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 23 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: -4 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Утешение в одиночестве

И. Неверов
// Культура

Деловые женщины объединились в комитет

Андрей Дымов
// Экономика

А у нас во дворе…

Ирина Вишнева, фото автора
// Общество

И на земле, и в небе

Ирина Черешнева, irina.ch@pressa.lipetsk.ru
// Общество
Даты
Популярные темы 

Не тяни резину

Марина Кудаева // Общество

Без права на ошибку

Ольга Журавлева // Общество

Встречайте циклоны с Атлантики

Александра Панина // Общество

Партпроекты работают на опережение

Михаил Зарников // Общество

Шитье по воздуху

Ольга Журавлева // Общество

Интернет – проще сбыта нет!

Михаил Зарников // Экономика



  Вверх