lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
16 марта 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

И каждый бой – не местного значения. И каждый из погибших в нём – герой (фото)

16.03.2015 "ЛГ:итоги недели". Александра Галинская
// Общество

50 лет назад в строй наследников Великой Победы встал Липецкий экспедиционный клуб «Неунываки». Родился он 19 марта 1965 года – в день, когда главной новостью страны был первый выход человека (советского!) в открытый космос. А ровно через полгода произошло событие, не столь планетарное, но, может быть, более важное для души народа-победителя. В Брестской крепости чествовали её героев. Для этого сюда приехали сотни фронтовиков и юных следопытов. Среди них и наши «неунываки»…


ФОТО



Русское чудо


19 сентября 1965 года. 4 часа утра. Тишину над Западным Бугом разрывает сигнал боевой тревоги. В лучах прожекторов оживает огромный палаточный лагерь, разбитый в Брестской крепости. По единой команде строятся в колонны мальчишки и девчонки, при­ехавшие из разных уголков страны. Этим летом они прошли фронтовыми дорогами отцов и дедов. И как победители Всесоюзного туристского похода молодёжи по местам боевой славы приехали сюда, где 22 июня 1941 года начиналась наша Победа. Об этом во время митинга говорит писатель Сергей Сергеевич Смирнов.


«Конечно, по своим масштабам и военному значению бои, происходившие здесь в июне – июле 1941 года, не могут идти в сравнение с важнейшими битвами. Гарнизон Брестской крепости при всём своём героическом упорстве не мог существенно задержать или заметно ослабить наступление мощных сил врага. Но почему же наш народ, лишь пятнадцать лет спустя узнавший о том, как сражался гарнизон, так высоко оценил подвиг защитников Бреста?


Быть может, один исторический пример лучше всего ответит на этот вопрос. 27 января 1904 года, в первый день русско-японской войны, близ корейского порта Чемульпо русский крейсер «Варяг» встретился в море с большой японской эскадрой. Под страшным огнём противника сражались они, гордо не спуская флага, и, когда корабль был непоправимо повреждён, затопили его, чтобы не достался врагу… Брестская крепость стала нашим советским «Варягом».


Бывает так, что в ходе великих исторических событий появляется какой-то сам по себе незначительный эпизод, в котором вдруг с особой яркостью воплотятся главные черты всего происходящего, как порой в капле воды видишь ясное отражение большой картины окружающего тебя мира. Брестская крепость явилась одной такой яркой каплей бушующего, ураганного океана грозных событий 1941 года.


Именно там, в до предела напряжённых, трагических событиях, надо искать ключ ко всей войне, к её дальнейшему перелому, к победам 1943-1945 годов, к тому, что за границей тогда нередко называли «русским чудом».



Крёстный отец


Трудно переоценить эмоциональное воздействие обращения Сергея Сергеевича Смирнова на делегатов Первого Всесоюзного слёта поисковиков. Его слова, как драгоценные семена правды о войне, ложились на подготовленную почву. В семьях ребят, собравшихся в Брестской крепости, были свои фронтовики. Правда, рассказывать о войне они не любили. Тогда и наша Победа воспринималась, если можно так сказать, обыденно, как сама собой разумеющаяся.


Сейчас в это трудно поверить, но до 1965 года на Красной площади не проводились парады Победы и 9 мая не было красным днём календаря. Такое решение власть имущие приняли во многом благодаря всё тому же Сергею Сергеевичу Смирнову. Его выступления по радио и телевидению с рассказами о забытых защитниках страны породили массовое движение по розыску неизвестных героев. Так что и «Неунываки», и сотни других поисковых отрядов по праву могут считать этого замечательного писателя и великого гражданина своим крёстным отцом.


– Я познакомился с Сергеем Сергеевичем в Москве, во время слёта поисковиков, – вспоминает Владимир Фёдорович Татарников, один из первых «неунывак». – Мы с ребятами подошли к Сергею Сергеевичу. Нормально поговорили. Особенно о защитниках Брестской крепости и Аджимушкая. Ведь и тех, и других целых двадцать лет после Победы считали предателями. А они – герои.


На Второй слёт победителей Всесоюзного похода молодёжи по местам боевой славы 14-летний Володя Татарников приехал уже закалённым бойцом. И был его личный вклад в общий рапорт «Неунывак». Десятки имён, ставших известными благодаря ребячьему поиску. Семнадцать обелисков, установленных на боевом пути 6-й Гвардейской стрелковой дивизии…


Но хотелось сделать больше – на это настраивала вся атмосфера многотысячного слёта. Он проходил в сентябре 1966 года там, где на последних рубежах 1941-го насмерть стояли советские воины. В центре непобеждённой Москвы родившиеся после войны мальчишки и девчонки произнесли знаменитую клятву: «Отсюда, с Красной площади, уходили на смертный бой наши отцы. Здесь, у подножия Мавзолея, были брошены знамёна поверженного фашизма. Святостью братских могил, сединой матерей наших, радостью Победы клянёмся быть достойными бессмертия наших отцов!»


В этой клятве укрепили тогда юных следопытов командующий слётом маршал Иван Степанович Конев, ветераны Великой Отечественной.


Может быть, после общения с ними, со своим «крёстным отцом» и зародилось в будущем командире «Неунывак» Владимире Татарникове непреодолимое желание отыскать и в Бресте, и в керченских каменоломнях, и в Мясном Бору, и в своей Липецкой области следы безвестных героев? Чтобы восстановить справедливость.



Товарищи-родители


Собственно говоря, на этом обострённом стремлении к правде, присущем отрочеству и юности, и создавался Липецкий экспедиционный клуб. Первые его отряды состояли из подростков, многие из которых находились на учёте в детских комнатах милиции.


Собираясь в длительный, трудный поход по местам боевой славы, липецкие комсомольцы взяли себе в попутчики тех, кто изодрал не одни штаны по ещё не заросшим окопам отгремевшей войны, кто отстаивал мальчишескую правду в дворовых драках.


К таким не придёшь в парадном костюме и не скажешь официальным тоном: «Дорогие дети, Центральный Комитет Всесоюзного Ленинского Коммунистического Союза Молодёжи принял решение о проведении Всесоюзного туристского похода молодёжи по местам боевой славы советского народа. Кто желает записаться?» В лучшем случае получишь в ответ: «Пусть комсорги с отличниками записываются».


И вот в Липецком горкоме комсомола допоздна заседает штаб создаваемого клуба: заведующий отделом газеты «Ленинец» Владислав Ширяев (командир), инженер Липецкого тракторного завода Владимир Савельев (комиссар), студентки пединститута Ольга Соколова и Алла Ширяева, аппаратчица кислородной станции Галина Шмакова, слесарь ремстройконторы Василий Акулов, учащийся строительного техникума Владимир Шевелёв. Они за столом «засиделись не зря», нашли-таки нестандартное решение.


Каждый из липецких трудновоспитуемых получил по почте письмо. «Если ты не трус, если на тебя можно положиться в любом трудном деле, приходи в семь тридцать вечера в горком комсомола. Есть дело, которое смогут выполнить только волевые, настоящие парни».


Парни пришли. Без эмоций выслушали о целях и задачах Всесоюзного похода. Чуть заинтересовались картой Липецкой области, на которой оранжевым цветом была обозначена линия фронта. Вопросы задали: когда идти, на сколько дней, далеко ли? И подмигнули друг другу: «Ура! Целое лето – без родителей и училок».


Правда, смущало всё-таки досадное присутствие взрослых, хотя и не намного старше их по годам – «опять воспитывать будут!». Но в походе и тем, и другим оказалось не до воспитательных диалогов. От десятков пройденных километров ноги гудели. От черенка лопаты вздувались мозоли на ладонях. От услышанных рассказов очевидцев войны непонятно щемило сердце. «Родители» – создатели клуба – были строгими в одном: не давали передышки. Наполняли целый день своих подопечных делами.


А ещё они здорово пели под гитару, эти романтики 60-х. И песен знали великое множество, тех, что прямо в душу складываются и живут в ней всю жизнь. Владимир Фёдорович Татарников, знаток многих бардовских произведений, истинный ценитель творчества Владимира Семёновича Высоцкого, тем не менее на вопрос о самой любимой песне неожиданно назвал вот эту.



Дым костра создаёт уют, Искры гаснут в полете сами. Пять ребят о любви поют Чуть охрипшими голосами. Если б слышали те, о ком Эта песня сейчас звучала, Прибежали б сюда тайком, Чтоб услышать её с начала. Чтоб почувствовать до конца В этом дальнем таёжном стане, Как умеют любить сердца, Огрубевшие от скитаний…



Последняя строчка – скорее для рифмы. У настоящих «неунывак» грубели руки, но не сердца. Очень мощным оказался запал факела, который зажгли когда-то «родители» Липецкого экспедиционного клуба. Верным оказался выбранный путь. О его начале, о первом поисковом лете рассказал позже в своих книгах Владислав Ширяев. Процитируем слова этого замечательного человека, которого, к сожалению, нет сегодня с нами.


Ломигоры – главное открытие


«На огромном, в несколько тысяч километров, пути, пройденном членами экспедиционного клуба «Неунываки», небольшое село Ломигоры мы отметили в своём сознании самым ярким цветом. Здесь летом 1965 года произошло, может быть, самое главное «неунывачье» открытие, с которого началась цепочка добрых дел.


Мы шли по сёлам, полям, лесам, болотам, дорогам и тропкам, где кровавая жатва собирала когда-то жестокий урожай. Могилы, могилы, могилы… Незапаханные воронки и окопы, почти уже затянувшиеся, но ещё сохранившиеся шрамы на лице земли… Если раздвинуть руками траву, обязательно найдёшь осколок, стреляную гильзу. А то и каску с пробитым отверстием…


На привалах нас окружали местные жители. Подавив горе, рассказывали о детях, умерших от голода, о земляках, казнённых фашистами, о сыновьях и мужьях, не вернувшихся в родные дома.


Не из книг и кино, а от живых людей – обыкновенных, каких большинство, – узнавали мальчишки о цене нашего палаточного городка, наших песен, улыбок наших.


Нам рассказывали о том, с какой лютостью гитлеровцы вытоптали Ломигоры… Люди прятались по погребам. Несколько суток прислушивались к громкому артиллерийскому диалогу. Бой кипел днём и ночью... На четвёртые сутки звуки канонады, пулемётные и автоматные очереди быстро стали удаляться на запад.


И тогда иззябшие, голодные, чуть живые, они впервые за последние дни выползли из своих укрытий. Чёрный снег, мрачно черневшие остатки изб, чёрное от неосевшего дыма небо... «Курганы» над Кшенью и подступы к ним усеяны трупами погибших….


Каждое утро, едва рассветало, женщины шли на изувеченную бомбами, снарядами, минами высоту. Собирали останки наших бойцов и сносили их в воронки. Затем брали в руки лопаты и исступлённо долбили смёрзшуюся землю, чтобы сотворить хоть какое-то подобие могильных холмиков…»


В Ломигорах «Неунываки» установили свой первый обелиск. На его торжественное открытие 9 мая 1966 года собралось не менее 12-13 тысяч человек. И по сей день не зарастает тропа на легендарную высоту Огурец. И до сих пор уже другие поколения «неунывак» находят здесь останки погибших солдат, чтобы похоронить по-христиански и с воинскими почестями.


Сердца – ведь это же высоты…


В феврале 2003 года Владимир Федосеевич Савельев в «Липецкой газете» вновь написал о Ломигорах, о высоте Огурец. Потому любители покритиковать действия командиров прошедшей войны в который раз снисходительно недоумевали: ну зачем нужно было так биться за эту высотку? Им ответил фронтовик: «До горизонта – сорок вёрст! Высота стратегическая. Взяли мы её, удержали – значит, развиваем наступление. Не взяли, пожалели себя, своих – и пришлось бы поворачивать вспять. Из таких высот и высоток для нас тогда вся Россия состояла. И надо их было занимать и удерживать. Чтобы в конце концов победить».


«Много позже, – пишет Владимир Федосеевич, – мне попались на глаза строчки поэта-фронтовика Василия Фёдорова:



Всё испытав, мы знаем сами, Что в дни психических  атак Сердца, не занятые нами, Не мешкая займёт наш враг. Займёт, сводя всё те же  счёты, Займёт, засядет, нас разя… Сердца! Да это же высоты, Которых отдавать нельзя.



Я был начинающим журналистом. Прочитал это и сразу подумал об Огурце. И всё замкнулось, сомкнулось…»


Всё давно замкнулось и сомкнулось и для супругов Татарниковых. Они возглавили клуб в 1975-м. Владимир Фёдорович – командир, Нина Ивановна – комиссар. С тех пор неустанно ведут свой бой – за сердца «неунывак», за защитников высот и высоток. И как факелы на их подвижническом пути – обелиски. Они изготавливались по проектам «неунывак», на заработанные ребятами деньги и средства из семейного бюджета Татарниковых. Вышнее Большое, Ворон-Лозовка, Елец, Васильевка… 26 обелисков только в Липецкой области.


Стоят «неунывачьи» вехи в Брянской, Смоленской, Орловской, Курской, Воронежской областях – там, где проходили они с походами по боевым маршрутам 6-й Гвардейской стрелковой дивизии.


На счету «Неунывак» 240 длительных экспедиций, 282 похода по местам боёв Великой Отечественной. Они участвовали в Вахтах Памяти в Московской, Ленинградской, Калужской, Астраханской, Ульяновской, Калининградской, Волгоградской, Тверской, Тульской, Белгородской, Ростовской областях, в Бресте, Минске, Львове, Киеве, Одессе, Севастополе, Новороссийске, Туапсе, Ставрополе….


Для них нет понятия «бой местного значения» не только в нравственном, героическом, но и в географическом аспекте. У нас одна страна. И одна на всех Победа.



Долина смерти – во имя жизни


25 полевых сезонов «неунываки» работали в Новгородской области, в тех местах, где в июне 1942 года произошла одна из жутких трагедий Великой Отечественной. Об истории Любанской операции страна узнала из передачи Сергея Сергеевича Смирнова. С погибших в Мясном Бору солдат 2-й Ударной армии было снято обвинение в предательстве. А ведь сколько послевоенных лет лежало оно на родных и близких героев. Сами же они яростно сражались за Родину. Военный корреспондент, наш земляк Павел Николаевич Шубин видел это своими глазами.



Упирались враги, но не их вина,


Что победа не в их руках.


Что из Вишеры и из Тихвина


Мы их вынесли на штыках.


Что в болотах с тоской не зналися,


Что в огне не горели мы,


А по трупам врагов поднялися


На Синявинские холмы...



Трудно достался прорыв на той узкой полоске родной земли, которую с марта 42-го стали называть «Долиной смерти». Сто тысяч солдат и офицеров Волховского фронта остались лежать непогребёнными на огромном пространстве от Мясного Бора до Красной Горки.


Самые совестливые и ответственные из их потомков отдавали и отдают последнюю дань погибшим солдатам. Свой вклад в это святое дело вносят «неунываки».


– Всего в Новгородской области за всё время экспедиций мы нашли более 500 останков погибших солдат, – говорит Нина Ивановна Татарникова. –  В Демянском районе нашим ребятам удалось поднять косточки 13 красноармейцев, в местечке «Рамушевский коридор» – 58. К сожалению, все безымянные. За время экспедиций на Новгородчину мы нашли более 40 солдатских медальонов. Установлены имена 60 бойцов, от двоих остались только ложки с нацарапанными фамилиями: Елькин и Мизенин…


В Мясном Бору за все послевоенные годы поисковики страны смогли установить имена лишь нескольких десятков героев. Более двадцати тысяч безвестных останков легли в братские могилы. Остальные «тьмы и тьмы» терпеливо ждут, когда их вытащат из трясины забвения, когда в День Победы поднимут за них горькую поминальную чарку и вслед за Павлом Шубиным споют:



Выпьем за тех, кто


неделями долгими


В мёрзлых лежал блиндажах,


Бился на Ладоге,


дрался на Волхове,


Не отступал ни на шаг.



Выпьем за тех,


кто командовал ротами,


Кто умирал на снегу,


Кто в Ленинград


пробирался болотами,


Горло ломая врагу!



Ленинград. О нём, как и о Москве, мы с полным правом можем сказать пушкинскими строками: «Как много в этом звуке для сердца русского слилось, как много в нём отозвалось». И в летописи экспедиционного клуба «Неунываки» он занимает свою страницу.



Святой «пятак»


В 2005 году небольшая группа липецких поисковиков участвовала в раскопках на легендарном Невском пятачке. Здесь шла битва, которой нет аналогов в мировой истории. С плацдарма начинались и в течение 1941–1943 годов проводились три, к сожалению, без­успешные, «Синявинские» операции по ликвидации блокады Ленинграда. Удалось прорвать осаду города только при проведении операции «Искра», длившейся с января 1943 до января 1944-го. Целый год войска Ленинградского и Волховского фронтов с большими потерями пробивались навстречу друг другу на несколько десятков километров, чтобы обеспечить городу сухопутную связь с Большой землёй. По оценкам историков, потери наших войск в районе «пятачка» составляют более 280 тысяч.


– Возможность поработать на знаменитом святом «пятаке» (так принято называть его у поисковиков) – редкая удача, – вспоминает Нина Ивановна Татарникова. – А оказались мы там, можно сказать, случайно. В ходе велоэкспедиции в Мурманск прибыли в Питер. И только тут выяснили, насколько масштабной будет Всероссийская Вахта памяти на Невском плацдарме. Я загорелась. Но ведь заявки, как это положено, мы заранее не подавали. Спасибо нашему давнему знакомому, руководителю Фонда поисковых отрядов Ленинградской области Илье Прокофьеву. Он дал нам разрешение участвовать в раскопках.


За 18 полевых дней подняли останки 18 бойцов. А ещё мы каждый день сдавали представителям Кировского РОВД по несколько вёдер гильз, патронов, беззубых гранат. Нашли вспомогательный баллон от ручного огнемёта, винтовку, стрелковый щиток… Если появится возможность, мы обязательно примем участие в дальнейшей работе на Невском пятачке. Ведь поисковики как одна семья. Для нас нет «своих» и «чужих» полей сражений.


Последнее высказывание бессменного комиссара «Неунывак» Нины Ивановны Татарниковой символично. Они, первые «крестники» Сергея Сергеевича Смирнова, воспитывались на принципах истинного патриотизма, советской общности, настоящего товарищества и неподдельного энтузиазма. Их поисковое братство живёт и поныне.



Родные скалистые горы


Супругов Татарниковых с их воспитанниками часто приглашают на всероссийские и региональные Вахты памяти, в том числе –  в Мурманскую область. Здесь воевали и липчане, более ста человек. А наш Павел Шубин посвятил стихи солдатам Заполярья.



Валы окаменевшей грязи В полкилометра высотой, Богатые в однообразье Мучительною пустотой.



И путь один средь тысяч сопок, И тот — в огне, и тот — сквозь смерть,


Коль ты воистину не робок — Решись его преодолеть…



Мороз пушился на гранитах, А люди ждали — пусть трясёт,

— Чтоб на фашистов недобитых С пустых обрушиться высот.



Мурманск стал неприступной крепостью на Севере. Он парализовал ударные силы врага, стойко держал государственную границу. Освобождение Заполярья вошло в список 14 наиболее крупных сражений Великой Отечественной войны.


Согласно планам немецкого командования город должен был взят в течение нескольких суток. А он держался 1200 дней. За это время фашисты сбросили на него 207 тысяч бомб. Город выгорел на три четверти.


Кровопролитные бои шли за каждую сопку, за каждую долину, буквально за каждый метр дороги. Враг был остановлен в 50 километрах от Мурманска. В сражениях погибли 135 тысяч советских солдат. Чтобы они нашли на этой земле свой последний приют, работают поисковики из многих городов. Подняли останки павших и «неунываки»: на высоте 314.9, на «Чёртовом перевале», у озера Няжьявр, на берегу реки Западная Лица.


Счёт пока на единицы. Трудно вести в Заполярье раскопки. Температура в первой половине августа – от 10 до 15 градусов. Полчища комаров, туманы, мелкие дожди, ветер. Нелегки каменистые сопки …



Камни Аджимушкая – в основе души


Но что такое камни для участников стартовавшей в начале 70-х уникальной поисковой экспедиции «Аджимушкай»? Каждое лето они спускались под керченскую землю, пробирались по тёмным ходам и закоулкам – шли на свет совершённого здесь подвига.


Вначале эти экспедиции организовывались с благословения и под финансовое обеспечение государства. Но очень скоро поисковая работа в Аджимушкае стала уделом романтиков и энтузиастов. Именно к таким людям принадлежит Владимир Фёдорович Татарников. Двенадцать раз водил он (в законный отпуск и часто на собственные средства) в тот уникальный поход своих воспитанников. Они сердцами отозвались на строки первого исследователя героических каменоломен Ильи Сельвинского:


Страна велит нам почести воздать Великим мертвецам Аджимушкая.


С мая по октябрь 1942 года каменоломни оставались  непокорённой советской территорией в тылу фашистских войск. Роты и батальоны пехоты, авиацию и артиллерию бросали гитлеровцы против подземного гарнизона, взрывали выходы из каменоломен, пускали туда отравляющий газ... А керченские защитники, испытывая острую нехватку боеприпасов, продовольствия, воды, медикаментов, не имея практически никакой связи с действующей армией, стойко сражались с врагом. Более двух тысяч бойцов проявили беспримерное мужество и преданность Родине.


Найти свидетельства подвига – к этому стремились «неунываки». Об их вкладе в великое общее дело писал журнал «Вокруг света» в апреле 1975 года. «Собираются принять участие в раскопках и ребята из Липецкого экспедиционного клуба, которые в прошлом году на­шли гранату РГ-42, противотанковую гранату, лимонку Ф-1, немецкий штык, наш автомат ППШ с сохранившимся номером и снаряд от немецкой гаубицы. Очень хорошо, что о последней находке они догадались сообщить в милицию. Да, поиски под обрушенными сводами подземного лабиринта – это совсем не прогулка и даже не поход по местам боевой славы. Ведь только наша вторая экспедиция во время поиска документов обнаружила и обезвредила с помощью саперов до тысячи (!) взрывоопасных предметов, любой из которых мог бы сработать...»


Действительно, в «неунываки» всегда шли только самые смелые, отчаянные ребята, с обострённым чувством правды и справедливости. Они вместе с поэтом Леонидом Вышеславским могут сказать:



И кланяюсь я, как святыне паломник,


разрытым, растерзанным каменоломням.


Краеугольные, в мёртвой тиши, камни ложатся в основу души.



Пацаны уже не оставались прежними, побывав в Аджимушкае. Они по-новому воспринимали события, которые описал, например, Лев Абрамович Кассиль в повести «Улица младшего сына».



Улицы наших героев


В Липецке и Ельце тоже есть улицы героев: Клавдии Шаталовой, Вилли Огнева и Семёна Кондарева, погибших при выполнении боевых заданий в Малоархангельске. Уникальные сведения отыскали «неунываки» о героизме 114 елецких комсомольцев-разведчиков, действовавших в тылу врага в 1941–1942 годах. Собранные материалы находятся в областном краеведческом музее.


Есть у клуба и свой Музей боевой славы, в котором более 5000 экспонатов, найденных на полях сражений Великой Оте­чественной войны. Много своих трофеев «неунываки» передали в школы Липецка. А в парке Победы областного центра с 1990 года располагается музей боевой техники под открытым небом.


Все музейные экспонаты уникальны. Их выкопали из земли, вытащили из болот обыкновенные мальчишки и девчонки, взвесив на своих неокрепших руках пусть очень маленькую, но всё же часть великой тяжести прошедшей войны. Все эти смертоносные железные осколки посетители могут трогать руками. Пусть каждый попробует сдвинуть с места противотанковую мину, покачнуть артиллерийский снаряд. Да вот лежит только маленький его осколок, острый и увесистый. Такой просто на ногу упадёт – мало не покажется. А ведь вся эта железная масса двигалась, кружилась в смертельном водовороте и косила, косила, косила мужей и мальчиков России…


– Мы все виноваты перед ними, – говорит Владимир Фёдорович Татарников. – Они и пожить-то не успели. Так неужели не заслужили быть похороненными по-человечески?


За 50 лет «неунываки» нашли и захоронили останки 22 451 бойца.


– Слава Богу, – как бы подытоживает огромную работу Нина Ивановна Татарникова. – Наши захоронения всегда торжественные. И гробики аккуратные, перед живыми и павшими не совестно.


Для поисковиков найденные останки – не «мёртвые» скелеты, а «живые» косточки. Из тёмной глубины ребята поднимают их на поверхность вместе с землёй, которую всю пропускают через пальцы. Своим воображением они умеют облекать драгоценные находки в плоть и в кровь. И погибшие слышат их, приходят к ним в снах и видениях, указывая места своей гибели. На этот счёт есть в клубе не легенды – были.


Больше всего радуются «неунываки», когда удаётся установить фамилии погибших. Их уже более семи тысяч. Не всегда находятся родственники. Но когда удаётся их разыскать, происходит что-то особенное и очень важное. Может, души соединяются, пристанище находят, связь времён восстанавливается.


Для укрепления этих связей и действует в Липецке экспедиционный клуб «Неунываки» имени Владислава Ширяева. Суровую и вдохновенную школу прошли здесь за полвека 7548 человек. Из подростков, побывавших в «полевых» испытаниях, выросли хорошие учителя, медики, военные, строители. Бывшие и настоящие бойцы-следопыты – это патриоты, порядочные и ответственные люди, с которыми можно идти в разведку.


А для двоих «неунывак», Владимира Фёдоровича и Нины Ивановны Татарниковых, поиск так и остался главным делом жизни. И, конечно, лучшие поздравления, самые тёплые слова признания в канун 50-летия клуба – им. Нам всем стоит поучиться у них истинному уважению к истории, бескорыстной, негромкой любви к Отечеству, последовательности в деле увековечения памяти павших в годы Великой Отечественной войны. Войны, в которой каждый бой – не местного значения, а каждый из погибших в нём – герой.


Фото из архива ИД «Липецкая газета» и клуба «Неунываки»

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 20 ноября 2017 г.

Погода в Липецке День: +1 C°  Ночь: +1 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Рождённая в октябре 1917 года

Марина Гольц
// История

Правда была его естеством

Евгения Ионова
// Культура

Услышать голос

Евгения Ионова
// Общество
Даты
Популярные темы 

Быть первой во всем

Лицей поселка Добринка отмечает 50-летие
Ольга Шкатов, shkatovao@list.ru // Образование

Уроки Октября. Сто лет спустя

Елена Таравкова // История

Афиша

// Культура

Хотели как лучше…

Петр Новиков // Спорт

Какие головы нынче в цене

Михаил Зарников // Общество

Не хочу учиться

Елена Бредис // Образование



  Вверх