lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
9 марта 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Не боги горшки обжигают?

09.03.2015 "ЛГ:итоги недели". Алексей КОЛЯДОВ, член Союза российских писателей
// Общество
Фото Николая Черкасова
Фото Николая ЧеркасоваФото Павла Острякова

Одна из примет нынешнего времени – каждый может написать и издать совершенно самостоятельно (были бы только талант, желание, а в некоторых случаях и деньги) книгу. Хорошо это или плохо для нас, переживших до девяностых советскую эпоху печатания книг только с государственного соизволения? Нужны ли какие-то ограничения нынешнему вольному книгоизданию или, наоборот, поддержка?


За книгой – с детства!



Много читать я начал уже с первого класса, научившись от старшей сестры ещё до школы различать буквы и бойко складывать из них в уме слоги и даже слова. На уроках скоро схватывал простейшие фразы, типа «Маша ела кашу!», одним взглядом, и озвучивал их для удивленного учителя. Скучая за партой полгода, страшно хотел получить в своё распоряжение что-то иное, кроме букваря и «Родной речи». И баловаться чтением уже не про кашу, которая ещё не приелась в скудном послевоенном детстве, но и не представляла ничего особенного, а про что-то недоступное нам, пацанве бедной деревушки, где даже тарелка проводного радио висела на стенке не в каждой избушке! А потому счёл за великое счастье выпросить у нашего строгого однорукого учителя (вторую руку он потерял на вой­не), занимавшегося в одной комнате сразу с четырьмя классами (в каждом – лишь по нескольку ребятишек) и располагавшего библиотечкой в сотню-другую истрёпанных томов, сказки Ганса Христиана Андерсена.


Пришёл после школы к себе домой, набегавшись перед тем по весенним лужам, забрался с книжкой на тёплую русскую печку, занимавшую добрую половину передней избы, и долго, до самой темноты, пока меня не позвали готовиться под керосиновой лампой к завтрашним урокам, упивался историей про «Стойкого оловянного солдатика». Любитель военных игр, я выбрал её в первую очередь, отложив «Гадкого утёнка» и другие истории на следующие дни. За неделю прочитал всю книжку и попросил у учителя новую.


Так с тех пор и пошло: без чтения почти не обходился, уже после четвёртого класса перейдя от сказок и историй Носова про Незнайку к взрослой литературе. В числе первых таких книг прочитал «Милого друга» Мопассана, зара­зившись интересом к остросюжетной литературе с любовным оттенком и решив, как главный герой Жорж Дюруа, тоже стать журналистом, а может, и писателем. Чуть позже, перейдя в семилетку, стал завсегдатаем большой библиотеки села Ямбирно, откуда брал книги порой целыми собраниями сочинений классиков, считая, что только так можно самому подготовиться к писательству.


Уже тогда догадывался: выпустить в свет написанное (а дневничок уже вёл лет с десяти!) можно лишь после того, как наберёшься жизненного опыта, получишь хорошее образование и одобрение твоего творения теми, кто прочитает рукопись в одном из издательств. Их названия – «Правда», Советская Россия» (именно в ней я издал в 1986-м свою первую книжку), «Художественная литература», «Молодая гвардия» – знал уже подростком, открывая для чтения книги как-то сразу полюбившихся авторов. Михаила Шолохова (судьба Григория Мелехова в «Тихом Доне» вызывала сочувствие и даже слёзы), Валентина Катаева («Белеет парус одинокий» поразил романтикой и затейливым сюжетом), Бориса Полевого («Повесть о настоящем человеке» не могла не увлечь стойкостью героя и его любовью к Родине). И не полюбившегося Петра Павленко с его уже тогда казавшимся мне надуманным романом «Счастье», изучавшимся в школе, но не тронувшим душу.



В чём душа нуждалась?


Она, душа, настоятельно требовала от авторов попадавших в мои руки книг, литературной, как у Андерсена, красоты и жизненной, как у Шолохова, правды. Научившись (благодаря многочтению и хорошей учительнице литературы в семилетке) достаточно точно оценивать литературные произведения, с восторгом воспринял в 1962-м появление в «Новом мире», редактировавшемся Твардовским, повести Солженицына «Один день Ивана Денисовича». Казалось бы, семнадцатилетнему выпускнику технического училища это событие, широко обнародованное в прессе и по радио, должно было быть по фигу: ну, вышла там какая-то повесть, в каком-то толстом литературном журнале, что тут в колокола бить? А вот, поди ты, для меня, воспитанного, как и многие мои сверстники, с начальной школы на литературе, это событие не было безразличным.


Повесть, как я сразу же понял, с трудом выпросив в институтской библиотеке журнал, в корне отличалась от той советской литературы, что в основном заполняла тогда стеллажи. Эту литературу большинство из нас не обходило стороной, считая социалистическую действительность единственно приемлемой и непогрешимой. Конечно, уже прошёл двадцатый съезд партии с оглушительным докладом Никиты Хрущёва, разоблачившего культ личности, новые веяния пронизывали общество. Но вот так зримо, ярко, с неподражаемым мастерством отобразить долго скрывавшееся от народа зло системы и страдания его жертвы – простого человека, ставшего без вины виноватым зэком, – этого нельзя было не оценить и не восхититься автором. Причём автором досягаемым, чуть ли не свойским: Солженицын, прошедший войну и оказавшийся по навету в лагере, после отсидки поселился в Рязани, куда судьба занесла после школы и меня, деревенского мальчишку-книгочея.


Неудивительно, что, прочитав «Один день…», сделал всё, чтобы познакомиться с Александром Исаевичем, работавшим некоторое время после лагеря учителем физики в одной из рязанских школ. Знакомство наше, понятно, было шапочным (столько людей тогда стремилось засветиться рядом с ним), и он вряд ли запомнил своего юного поклонника, но я-то проникся к нему таким обожанием, что пронёс его через всю свою жизнь!


Новых вещей его в литературе ждал с таким нетерпением, что чуть не захлебнулся радостью, увидев через два месяца в том же «Новом мире» его великолепнейший рассказ «Матрёнин двор». О простой русской бабе, хлебнувшей в свободном вроде мире почти столько же горя, как Иван Денисович – в лагере, но не потерявшей от этого, как и он, человеческой привлекательности. Позже (в 63-68 годы) мелькнули в «Новом мире» (Твардовский жаловал Солженицына) ещё три рассказа и всё. Послехрущёвскому социализму неуправляемый Солженицын оказался не нужен, и Александру Исаевичу, остававшемуся ещё в Союзе по 1974-й и ставшему за три года перед тем Нобелевским лауреатом, пришлось издавать свои произведения за рубежом, куда был выслан. Лишь с 90-го года, когда он снова стал публиковаться, а вскоре и проживать в России, его романы из серий «Красное колесо», «Архипелаг Гулаг», другие произведения стали достоянием всех его соотечественников, меня в том числе. Раньше же только самые упёртые могли читать в самиздате, как называлось тогда всё, что издавалось неугодными авторами за рубежом, а потом оттуда разными каналами доставлялось в СССР. В их число попал даже другой мой любимец – Виктор Некрасов с его абсолютно не антисоветской, но правдивой повестью «В окопах Сталинграда».


Кого раскручивают… в эпоху свободы печати?


Вот почему, по-разному встретив (кто с радостью, а кто и сожалением) крах прежней общественно-политической формации, большинство литераторов (и аз грешный) отнеслись как к должному к отмене цензуры и свободе печати. Даже радовались. Ведь сколько ждали этого – издавай, что твоей душе угодно, не призывая лишь к тому, что уголовно наказуемо! Не об этом ли мечталось при чтении тогдашних авторов самиздата, не угодивших власти излишней откровенностью?


И всё же, как ни парадоксально, полной приватизации государственных издательств, осуществлявших художественный отбор предлагаемых к печати произведений, определявших тиражи и кормивших (пусть не очень роскошно, но всё же!) профессиональных писателей, мало кто ожидал. Разве что в начале девяностых, в период эйфории от внезапно свалившейся на наши головы демократии, это казалось нормальной мерой, копирующей западную систему. Но эйфория быстро прошла под натиском серьёзнейших экономических и социальных проблем, привнесённых в жизнь постсоветской действительностью, и ситуация с нынешним вольным книгопечатанием через зарегистрированные крупные издательства, типа московских «Эксмо», «Аст», не стала казаться очень уж привлекательной.


На что делают сейчас главную ставку их владельцы? На раскрученную лёгкую литературу, адепты которой – Александра Маринина, Дарья Донцова, Татьяна Устинова и другие менее известные авторы – способны выкладывать в свет в жанре милицейского боевика, иронического детектива или мелодрамы до нескольких новинок за год, поддерживая непрерывность изданий при их долгой востребованности. В ходу также криминальные расследования, скандальные мемуары артистов, политиков, бизнесменов. Жанры по-своему интересные и поучительные, но вряд ли могущие повлиять на судьбу русского языка, переживающего сейчас не самый лучший период в своей истории. А вот книги мэтров художественной литературы Юрия Бондарева, Бориса Екимова, Валентина Распутина, Виктора Лихоносова и равных им, издаются очень редко, малым тиражом (в лучшем случае – до трёх тысяч экземпляров), что явно не соответствует таланту авторов. Поэзия же, будь ты хоть вторым Пушкиным, вообще в загоне, из-за чего Евгений Евтушенко зарабатывает на жизнь преподаванием в одном из американских университетов, а Андрей Вознесенский (ныне покойный) писал либретто к мюзиклам.


Конечно, такая ситуация на книжном рынке не способна усилить теряющийся интерес к чтению. Долго держаться за счёт Марининой и Донцовой, отнюдь не литературных титанов, подобных Пушкину и Лермонтову, он не сможет. Уверен, это прекрасно осознают и издатели. Но их, уже почти четверть века лишённых государственной материальной поддержки, понять можно. Работать себе в убыток, издавая то, что полностью не раскупается и годами лежит на складах, они не в состоянии: неминуемо банкротство, разорение. Единственный выход – искать что-то приемлемое. Они и находят его в том, на что пока имеется спрос. На литературу, не заставляющую думать, волноваться, вносить коррективы в свою жизнь, нацеливая её на созидание, патриотизм, как книги покойных Виктора Астафьева, Фёдора Абрамова, Василия Белова. Считается: те уже сделали своё дело и нынешнему времени стали не нужны. Ложный посыл, но одними словами его не изменишь, не приохотишь к книге нынешнее молодое поколение, приспособившееся обходиться почти без неё.


Неудивительно: в период, предшествующий нынешнему, Министерство образования России, кажется, только тем и занималось, что сокращало часы на литературу и русский язык. Даже сочинение стало не обязательным на выпускных экзаменах в средней школе и на приёмных – в вузах. Ещё немного, и молодёжь вообще бы перестала связно объясняться.


Хорошо, что вдова Солженицына Наталья Дмитриевна, потомки Льва Николаевича Толстого и других русских классиков, учёные-литературоведы забили по этому поводу тревогу и нашли поддержку у президента Владимира Владимировича Путина. Многое сдвинули к лучшему. Прошли Год русского языка, Год культуры, в которые восстановлено сочинение в школах, поднята роль учителя-словесника, развернута в СМИ и учебных заведениях кампания за чистоту русского языка, против жаргонизмов и неоправданных иностранных заимствований. Теперь вот за окнами – Год литературы. Для всех, причастных к ней, в частности липецких писателей, к которым отношу себя, это – в радость. Значит, на государственном уровне назрела нужда в обеспечении крайне необходимого сдвига в общественном сознании, почти утвердившемся в начале постсоветской эпохи во мнении: без литературы вполне можно жить, это не хлеб! Да, жить-то можно, но стоит ли себя так обеднять духовно?



Как чувствуют себя нынешние авторы?


Об этом думаю, беря в руки книгу моего покойного коллеги и друга Леонида Винникова «Детства полотняная рубаха навсегда останется чиста», выпущенную пять лет назад. «Мы умирали от болезней, холода и голода, но и выживали, – пишет он в предисловии к ней, – потому что нас очень любили наши матери. Они оберегали детей своим тёплым дыханием, лечили добрым словом и кормили отнятой у себя последней ложкой сухой пшенной каши. И мы, дети войны, выросли и рассказываем сейчас о тех огненных годах правнукам наших мам». Так пронзительно искренне, с добротой, состраданием к маме, своим друзьям-мальчишкам, с кем рос, играл в войну, пас домашний скот и пропалывал колхозные поля, соседям по родному селу в Воронежской области написана вся книжка. Она одновременно – и повесть о детстве Леонида в военную пору, и сборник запоминающихся рассказов об односельчанах, лучшие из которых – «Свадьба», «Женщина в плюшевом жакете», «Митька-брадобрей» – достойны пера большого мастера.


Смогла бы эта замечательная книга, полезная для чтения всем нынешним подросткам (настолько она интересна и поучительна), выйти в свет в советскую эпоху? Разве что в иностранном самиздате! А у нас в любом издательстве Винникова сочли бы тогда провокатором или, в лучшем случае, наивной личностью: принёс, дескать, чернуху и не известно на что рассчитывает. Хочет повторить судьбу Солженицына?


Но и нынешние издательские «крупняки» – обратись к ним Леонид Иванович, уверен, печатать его отказались бы под предлогом: «Книжка хорошая, но вы издавались редко, невеликим тиражом, массовому читателю неизвестны, а раскручивать вас нет смысла: вот был бы у вас десяток подобных произведений!» Именно так мне в своё время сказали в «Эксмо», когда принёс к ним свой роман «Круги по воде», позже напечатанный в журнале «Петровский мост» под заголовком «Наваждение».


Мне бы броситься, как Донцова, штопать подобные романы и повести одну за одной, зарабатывая трудовые копейки, да не так воспитан. Пишу только о том, что сейчас или когда-то затронуло душу, и не занимаюсь скорописью. Над следующей книгой о грибной охоте работал несколько лет, печатая отрывки из неё во многих СМИ, в том числе, толстых журналах, пока не обратил на себя внимание «Эксмо»: «Вот эту книжку мы издадим!» Что ж, спасибо «Эксмо» за неё и предложение писать для них новые грибные книжки, да вот не тянет повторяться, и всё тут!


Начал под настроение писать социальную, с реалиями нынешнего дня прозу, абсолютно не рассчитывая на гонорарную публикацию в одном из крупных издательств. Вот закончу новую повесть (первая опубликована пока лишь в журнале) и займусь «самиздатом», как сейчас принято в литературных кругах считать то, что издаешь сам, без расчёта на гонорар и самоокупаемость, но не за его иную политическую направленность – оппозиции ныне вход в частные издательства не заказан! К счастью или к сожалению (как рассматривать!) подобным «самиздатом» вынуждены сейчас заниматься большинство авторов, вышедших из советской эпохи и не сумевших или не захотевших поставить своё творчество на поток в одной из читабельных ниш, наподобие иронического детектива. Один из моих приятелей воронежец Валерий Барабашов, написавший в советскую эпоху великолепную повесть «Горячие перегоны», попытался в начале девяностых кропать своего рода боевики для одного крупного издательства, но, выпустив их несколько и уже войдя в круг избранных, резко прекратил это занятие: не моё, мол, дело! Тем более не могут переломить себя и писать «облегчёнку» Юрий Бондарев, Борис Екимов, да и многие липецкие авторы, уважающие себя и своё творчество.


Вот, к примеру, один из нас – Александр Титов, всю свою жизнь проведший в неприметном селе Красное, но не обделённый божьим даром. В советское время он издал несколько неплохих книг, но как-то не выбивался из общего ряда, то ли благоразумно сохраняя внутри себя цензора, то ли по какой-то иной причине. Но вот наступила эра свободы слова, и он развернулся в полную силу. Открываю как-то в начале нулевых «Новый мир» и с изумлением и радостью читаю его повесть «Жизнь, которой не было». Она во многом напомнила мне солженицынский «Матрёнин двор» по главной героине – безропотной труженице, терпеливо вскармливавшей в деревне Тужиловка до своей смерти (кажется, действие в ней происходило в девяностые годы) дурачка сына.


Столь же трогательно искренняя и совершенная по писательскому мастерству, как у Александра Исаевича, она, казалось, сразу должна была быть принята «на ура» москвичами-издателями. Ничего подобного! Как и следующая повесть Титова «Никиша» из цикла «деревня Тужиловка», появившаяся в «Новом мире», как и его же прекрасная повесть «Путники в ночи», опубликованная в «Петровском мосту» и удостоенная премии, и несколько публикаций в других толстых журналах остались по большому счету незамеченными. Не получи Титов в своё время гранты из областного бюджета, за что он искренне благодарен губернатору Олегу Королёву, не выпустить бы ему в Липецке два сборника рассказов и повестей: в 2001– «Живём, Господи!», а в 2007 – «Ангелок», по которому снят одноименный фильм. Не обошли своим вниманием «самиздат», пользуясь чаще всего финансовой подпиткой из бюджета и от благотворителей, а иногда обходясь за счёт собственных средств, почти все видные липецкие писатели и поэты. Тут и Владимир Топорков, Владислав Зорин, Иван Завражин – ныне покойные. И Светлана Мекшен, Людмила Парщикова, Борис Шальнев, Александр Владимиров, Александра Галинская, Геннадий Рязанцев, Эмма Меньшикова, Тамара Алексеева. И самый, пожалуй, неординарный из нас (со своим взглядом на всё) прозаик и публицист Владимир Петров. Его книги «Белым снегом» и «Будут сроки», на мой взгляд, явление в литературе, предназначенной для вдумчивого читателя! Жаль только, что не пришлось самому заняться изданием постсоветской книги моему покойному другу-писателю Николаю Смольянинову: смерть вырвала Николая Афанасьевича из наших рядов, когда его новая книжка готовилась к печати!



Кому-то помогать, а кого-то осаживать!


Выше я уже говорил о благотворности государственной и частной поддержки художественной литературы и книгопечатания. Убеждён, она может и должна увеличиться в объёме, если хотим сохранить в чистоте русскую речь, вернуть интерес к чтению у людей: голый издательский бизнес тут плохой помощник, ему бы только зарабатывать деньги! Но чрезмерной снисходительности в этом деле допускать никак нельзя. Особенно, если ничем не проявивший себя автор, нередко без хорошего образования и слабый на голову (а таких – сколько угодно!) печатает свои «творения», минуя в целях экономии издательство, в небольшой типографии, зачастую не имеющей в штате редактора, а порой даже нормального корректора.


Сколько таких неряшливых по стилю, без малейших признаков мастерства, ума, элементарной грамотности книжек получил я в своё время от знакомцев и теперь не знаю, что с ними делать! Выбросить? Сжечь? Сохранить в назидание внукам и правнукам: смотрите, мол, дети, и запоминайте, как вредно заниматься тем, к чему не подготовлен! А можно ли спокойно относиться ко всё увеличивающемуся с каждым годом числу тружеников пера, «обилеченных» новорождёнными самодеятельными Союзами писателей? Нужно это кому-то? Если – да, то только самим новым «творцам», гордо заявляющим: «А что в писательстве особого? Не боги горшки обжигают!» Согласен: не боги. Но вот то, что боги замешивают глину, то есть жизненный материал для избранных, вроде того же Александра Исаевича Солженицына, это уж точно! Больше бы такой литературы, и за читателя можно не беспокоиться!


В ТЕМУ


3 марта во Всемирный день писателя в Липецкой областной научной библиотеке официально открыли Год литературы. В читальном зале собрались писатели, поэты, представители творческой интеллигенции, общественности и, конечно же, читатели библиотеки. В этот день за творческие достижения и вклад в развитие литературы нашего края почётные грамоты и благодарственные письма управления культуры и искусства Липецкой области вручили выдающимся литераторам региона.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 24 сентября 2017 г.

Погода в Липецке День: +19 C°  Ночь: +3C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Аристократ духа

Сергей Малюков, slaavo7@yandex.ru
// Культура

Забвению вопреки

Роман Ромашин, romanromashin@ yandex.ru
// Общество

А вот кому «спасатель» от денег?

Анастасия Карташова, тел. 50-17-35
// Общество

Пятый век обители


// Общество
Даты
Популярные темы 

«Елец» вернули с небес на землю

Иван Алексеев // Спорт

Без фальстарта с надеждой

Денис Коняхин // Спорт

«Лабиринт» для умников

Ольга Журавлева // Образование

Быстрый гол! И крепка оборона…

Иван Афанасов // Спорт

Без намёков на сенсацию

Геннадий Мальцев // Спорт



  Вверх