lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
21 февраля 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1
2345678
9101112131415
16171819202122
232425262728
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

Фортепиано Грибоедова

21.02.2015 "Липецкая газета". Владимир Петров
// Культура
Портрет Грибоедова кисти Крамского.
Портрет Грибоедова кисти Крамского.С. Бегичев.Грибоедов в отрочестве. Работа неизвестного художника.Дом-беседка Бегичевых, где работал А.С. Грибоедов летом 1823 года.
Храм Екатерины Мученицы в посёлке Грибоедово.Вот так выглядела мемориальная доска на въездных воротах в усадьбу Бегичевых. В настоящее время она не сохранена.

В январе этого года исполнилось 220 лет со дня рождения Александра Грибоедова, которого не без основания ставят в один ряд русских гениальных поэтов — Пушкин, Лермонтов, Грибоедов.


Хотя его поэтическое наследие и невелико — прежде всего он известен знаменитой комедией «Горе от ума», — но именно она вознесла его на вершины русской литературы. Грибоедов прожил короткую жизнь и завершил ее героически — сражаясь с разъяренной толпой фанатиков Тегерана, будучи министром дипломатической миссии России в Персии.


Судьбы гениев вершатся на небесах. Современник Пушкина Василий Ушаков в беседе с поэтом о гибели Грибоедова назвал Кавказ «врагом нашей литературы». На что Александр Сергеевич возразил: «Так что же? Ведь Грибоедов сделал свое. Он уже написал «Горе от ума». Вот на каких весах определяется величие гениев!..


В драматические периоды того далекого времени русское дворянство первым оказывалось в самых «горячих точках», на аренах многочисленных войн, которые вела Россия. Так конфликт с Персией, Турцией, необходимость усмирения горцев Кавказа столкнули в двадцатые годы XIX века наших земляков генералов Николая Муравьева-Карского, Аполлона Галафеева с Грибоедовым и Лермонтовым. К ним можно отнести и тульского дворянина Степана Бегичева, одно из имений которого находилось в селе Дмитревском-Лакотцы (ныне село Полевые Локотцы Измалковского района) и где бывал Грибоедов. Гостил выдающийся дипломат и в родовом имении Бегичевых, в селе Екатерининском (ныне Грибоедово) Тульской области на Верхнем Дону. Этот участок реки был вотчиной нескольких дворянских семей, чьи имения располагались в селах Гаи, Бегичево, Никитское, Андреевское и других. Все они входили в Ефремовский уезд Тульской губернии.


Два села сегодняшней Липецкой области так или иначе связаны с именем Грибоедова — упомянутые выше Полевые Локотцы и Скорняково Задонского района.


Бегичев, друг и брат


В своей скитальческой жизни Грибоедов несколько раз проезжал по территории нашей области, чаще по Старо-Тифлисскому тракту, который незримо и сегодня жив под асфальтом магистрали с юга на Москву. В то время путь от Петербурга до Тифлиса, столицы Грузии и ставки Кавказского наместника Алексея Ермолова, составлял около 2700 верст и включал 107 ямских станций. Понятно, когда время позволяло, путник заезжал в гости в имения друзей или знакомых, расположенных непосредственно у тракта или неподалеку от него. Утомительная дорога требовала передышки и отдыха.


Сохранился большой свод писем Александра Грибоедова к Степану Бегичеву, Николаю Муравьеву-Карскому, друзьям петербургского круга. Из них зримо и документально можно представить некоторые факты биографии поэта-дипломата.


Вкратце расскажем о биографии Степана Никитича Бегичева (1785—1859). Родился он в Екатерининском на Дону, неподалеку от исчезнувшей Бегичевки, деревни, где Лев Толстой спасал крестьян от голода в 1892 году. Историю села (теперь оно именуется Грибоедово), жизненный путь земляка хорошо изучили ученики Грибоедовской средней школы. Из нее можно узнать, что имение Бегичева располагалось на правом высоком берегу Дона, там же у стен церкви Екатерины Мученицы и покоится затерянный ныне прах полковника, хозяина имения и его дочери Надежды, крестницы Александра Грибоедова.


Мы не будем углубляться в биографии, скажем только, что друзья познакомились в Брест-Литовске в 1813 году, когда оба служили адъютантами у генерала А. Кологривова. Старший по годам Степан Бегичев оказал серьезное влияние на формирование характера Грибоедова — на его литературное и музыкальное дарование, поскольку, как отмечали современники, был он человеком большой культуры и высоких нравственных качеств. До конца жизни Бегичев сохранил возвышенные, глубоко человечные отношения к своему великому сослуживцу. Вовсе не случайно свои письма Бегичеву тот нередко начинал со слов «Друг и брат» или «брат». Грибоедов, как уже сказано выше, гостил в Екатерининском.


Одно время на въездных колоннах в усадьбу Бегичевых были размещены портреты Александра Сергеевича и Степана Никитича. Об этом сегодня напоминает старая фотография. Очевидно, беседы о литературе, чтение глав «Горе от ума», музицирование, воспоминания о войне с Наполеоном наполняли беседы друзей в уютной и красивой усадьбе.


Как известно, третье и четвертое действие знаменитой комедии Грибоедовым создавались в имении Бегичева. Но в Екатерининском ли? Возможно, работа над пьесой, а она продолжалась и в Тифлисе, и в Персии, проходила и в Екатерининском, там же сделан и ее список. Предполагается, что творчество поэта видели руины разрушенной ныне беседки, где ставились пьесы Мольера, а также отрывки пьес Грибоедова. Работа над третьим и четвертым актом комедии велась Грибоедовым летом 1823 года, когда после службы в Персии и подписания Туркманчайского трактата, выгодного России, он отдыхал у Бегичева. Но где?


Исследователи расходятся в оценках. Тульский краевед А. Милованов, автор очерка (1926 г.) «А.С. Грибоедов в с. Екатерининском Тульской губернии», считал, что работа над «Горем от ума» велась именно в этом селе. «Все мои сведения о поэте идут из не подлежащих сомнению источников: от лиц, близко стоявших к Грибоедову и семье Бегичевых, в которой строго и аккуратно хранились о нем все предания далекого прошлого».


Так же считал и другой известный исследователь жизни и творчества поэта Н. Пиксанов (1917 г.). Однако позже он переменил взгляд. Напомним, одно из имений Бегичева было в селе Дмитревском (Лакотцах), о котором Грибоедов в письме сослуживцу А.В. Всеволожскому писал:


«8 августа (1823). Тульской губернии Ефремовского уезда село Лакотцы.


Любезный друг. Пишу тебе из какого-то оврага Тульской губернии, где лежит древнее господское обиталище приятеля моего Бегичева. Опоздавши выездом из Москвы, чтобы сюда перенестись, я уже предвидел, что не поспею к тебе в Нижний; однако думал выгадать поспешностью в езде время, которое промедлил на месте. Ничуть не так. Отсюдова меня не пускают. И признаюсь: здесь мне очень покойно, очень хорошо. Для нелюдима шум ярмонки менее заманчив…»


Так вот, Пиксанов обнаружил и опубликовал в работе «Творческая история «Горя от ума» (1928 г.) письмо С. Бегичева общему с Грибоедовым другу А.А. Жандру, относящееся к 1838 году. В нем-то автор и сообщает, что третье и четвертое действие Грибоедов написал «… в Ефремовской моей деревне, селе Дмитревском, в саду, в ветхой беседке, которую я сохраняю. Он всякую новую сцену читал нам…»


Есть и другое свидетельство — племянницы С. Бегичева Е. Соковниной: «В 1823 г. А.С. Грибоедов гостил летом в деревне (Дмитревка, Ефремовского уезда) друга своего Степана Никитича Бегичева и здесь исправлял и кончал свою бессмертную комедию, поселясь в саду, в беседке, освещаемой двумя большими окнами». Дата свидетельства сходится с датировкой письма Грибоедова Всеволжскому.


Есть и такие строки в воспоминаниях Степана Бегичева: «Вслед за мной приехал ко мне в деревню брат мой с семейством и Грибоедов. Последние акты «Горя от ума» написаны в моем саду, в беседке. Вставал он в это время почти с солнцем; являлся к нам к обеду и редко оставался с нами долго после обеда; но почти всегда скоро уходил и приходил к чаю, проводил с нами вечер и читал написанные им сцены. Мы всегда с нетерпением ожидали этого времени».


Как видим, Степан Никитич не указал название села, но предыдущие сведения дополняют его рассказ.


Грибоедов бывал в поместьях Бегичева часто. В последний раз он посетил имение друга (скорее всего, Дмитревку, как близлежащую к Старо-Тифлисскому тракту) в марте 1828 года на пути в Персию — в Тавриз и Тегеран, где он и встретил героическую смерть, о которой так возвышенно высказался А.С. Пушкин: «Не знаю ничего завиднее последних годов бурной его жизни. Самая смерть, постигшая его посреди смелого, неравного боя, не имела для Грибоедова ничего ужасного, ничего томительного. Она была мгновенна и прекрасна».


Скорняковские раритеты


Грибоедов, как и Николай Муравьев-Карский, были прекрасными музыкантами. Впрочем, Александр Сергеевич не только музицировал, но и сам писал музыку. До нашего времени дошли ноты лишь двух его вальсов, написанных в 1823-24 годах в доме Степана Бегичева: вальс ля-бемоль мажор и вальс ля-минор. Очевидно, существует немало работ специалистов, анализирующих музыкальный дар поэта. Мы же сошлемся на более раннюю работу «А.С. Грибоедов-музыкант», опубликованную С. Буличем в 1911 году. В ней автор дает оценку не только музыкальному дарованию Грибоедова, но и очерчивает круг его интересов, друзей, предпочтений.


«Наш бессмертный сатирик-драматург, — пишет автор, — принадлежал к числу весьма немногочисленных в истории нового искусства счастливцев, совмещавших в себе поэтическое дарование с музыкальным талантом». Музыка хоть и стояла у него на следующем месте после занятий литературой, тем не менее «по серьезности и глубине своего умственного склада он изучал ее, может быть, основательнее, чем многие современные ему светские любители, заглядывал в теоретические руководства, даже брал уроки теории музыки...» Но, к сожалению, «очень мало записывая из того, что приходило ему в голову за инструментом».


Современники в превосходной степени отзывались о его музыкальных пристрастиях. К. Полевой пишет: «Он страстно любил музыку и с самых юных лет сделался превосходным фортепианистом, впоследствии он изучал музыку вполне как глубокий теоретик».


Известен случай, когда, по словам С. Бегичева, они с Грибоедовым в 1814 году в Брест-Литовске забрались в церковь католического монастыря еще до начала службы. Грибоедов сел к органу. «Собрались монахи, началась служба. Когда потребовалось звучание органа, Грибоедов заиграл и играл долго и отлично. Вдруг с хоров раздался... наш родной, наш кровный Камаринский!»


В его репертуаре как исполнителя — произведения Гайдна и Моцарта, он сдружился и очевидно исполнял произведения Верстовского, Алябьева, Виельгорского, Глинки. Очень высоко ценил народное музыкальное творчество. Интересно вот такое его заключение, высказанное в статье «Загородная поездка», опубликованной в 1826 году. «Русским дворянам, аристократам, этим полуевропейцам, чужды были народные напевы, — писал он. — Их сердцам эти звуки невнятны». И далее: «Каким черным волшебством сделались мы чужие между своими!.. Народ единокровный, наш народ разрознен с нами, и навеки!»


В статье С. Булича есть упоминание о том, что в 1822 году Грибоедов, будучи в составе штаба наместника Кавказа Алексея Ермолова в Тифлисе, снова получает возможность заниматься музыкой, благодаря фортепиано, едва ли не единственному в городе, приобретенному у командира Эриванского полка Николая Муравьева. Музицировал он и в доме П. Ахвердовой, родственницы Лермонтова, воспитательницы его будущей жены Нины Чавчавадзе.


Трудно сказать, откуда оказалось фортепиано у Муравьева, постоянно перемещавшегося по линии воинских столкновений от Хивы до Балкан. В советское время исследователь П. Краснов сделал другой вывод: осенью 1818 года, уезжая в Персию, в первые же дни пребывания в Тавризе Грибоедов выписал из России фортепиано. Через несколько лет этот инструмент последовал за ним в Тифлис, куда он получил новое назначение.


Гораздо полнее документирован факт покупки Николаем Муравьевым-Карским фортепиано у Грибоедова, которое впоследствии оказалось в его имении на Дону. Обратимся к сохранившейся переписке. Служба при Ермолове секретарем по дипломатической части была для Грибоедова не слишком обременительной. Досаждали лишь бесчисленные поездки, поглощавшие «пять шестых времени моего пребывания в этом краю», — писал он В. Кюхельбекеру. В феврале 1823 года он получил наконец передышку — отпуск в столицу.


Перед отъездом Грибоедову предстояло распорядиться судьбой фортепиано, инструментом, как уже сказано, редким в Грузии. Выход нашелся: его приобрел хороший знакомый — полковник Н. Муравьев, впоследствии наместник Кавказа. Сохранилась переписка по этому поводу.


Расставаясь с любимым фортепиано, Грибоедов признается в письме сослуживцу, офицеру отдельного Кавказского корпуса П. Ермолову: «Мои дорожные приготовления благоразумно кончены, сегодня я даже упаковал в ящик свое пианино, проданное Муравьеву. Можно было подумать, что я клал в гроб друга, до такой степени у меня сжималось сердце».


Посредником при сделке был князь Григорий Бебутов. Вот что он писал Муравьеву:


«1 февраля 1823 г. Тифлис


Милостивый государь Николай Николаевич!


После отъезда вашего из Тифлиса, узнав, что Грибоедов еще не скоро поедет, я оставлял неисполненным вашего поручения, как и вами мне было о сем сказано, зная, что до самого своего отъезда Грибоедов не продаст своего фортупиано. По получении же письма вашего я ... решился итти к Грибоедову для узнания цены фортупиано и того, что скоро ли он намерен ехать, который, как, только увидев меня, сказал, что я пришел к нему верно для покупки фортупиана, и при том объявил мне цену 2000 р. ассигнациями, не упоминая за перевозку нового инструмента, говорил также, что он скоро намерен ехать. Впрочем не знаю! поедет ли он?


...Грибоедов обещался уложить (инструмент) при мне по выздоровлении своем и по заготовлении ящика. Между тем я попросил Соколовского, чтобы при нем было уложено. По взятии же инструмента к себе и исполнении всего того, как вами мне говорено, уведомлю вас особо. Григорий Бебутов».


И следующее письмо:


«17 февраля 1823 г. Тифлис


Милостивый государь Николай Николаевич!


И так фортупиано снесено ко мне во всей целости. Оно уложено как можно бережливо со всеми своими принадлежностями, деньги тот же час были мною ему заплачены. Нотов же Грибоедов не дал, сказывая, что они ему не принадлежат. Сукно, в котором инструмент завернут, должно ему возвратить. Я весьма рад и доволен собою, что мог порученность вашу исполнить во всей точности: фортупиано теперь у меня поставлено в сухое место и будет храниться в целости до доставления оного в Башкечат...


Григорий Бебутов».


Сохранилась и переписка Грибоедова с самим покупателем: известны два письма, адресованных поэтом Муравьеву:


«Тифлис, 26 января 1823 г.


Милостивый государь Николай Николаевич.


Я уже укладываюсь. Фортепьяно к вашим услугам. Назначьте мне, кому я должен буду сдать их с рук на руки: тогда бы без дальних отлагательств мог я запечатать свою квартиру и отправиться. Прощайте, командуйте счастливо, наигрывайте шумные каденцы, пользуйтесь благорастворением климата и не забывайте вам преданного А. Грибоедова».


И второе письмо:


«Его высокоблагородию, милостивому государю Николаю Николаевичу Муравьеву, 1-го Карабагского полка г. полковнику.


Милостивый государь Николай Николаевич. Фортепьяно уложено как можно бережливее и снесено в назначенный вами дом к Бебутову, от которого деньги, две тысячи сто рублей ассигнациями, мною сполна получены. Поступаю с вами немножко по-жидовски, причитаю сто рублей за ящик, только много самим заплачено. Впрочем, судя по готовности, с которою вы предлагали мне взять на ваш счет перевозку нового для меня инструмента из Петербурга, я полагаю, что вы не примете к сердцу этой малозначащей прибавки. Я же, с моей стороны, должен радоваться, что досталось фортепьяно отлично хорошее человеку с талантом музыкальным и любителю искусства, который будет знать им цену и вспомянет иногда обо мне с признательностью.


Прощайте надолго.


Ваш усерднейший А. Грибоедов, 16 февраля (1823)».


След инструмента теряется...


В интересном романе нашего писателя-земляка Николая Задонского немало страниц уделено счастливой и творчески наполненной жизни Николая Николаевича Муравьева в донском имении. Не будем напоминать о характере и круге интересов хозяина. Обратимся к прямой сноске Задонского:


«Итак, в Скорняково у Н.Н. Муравьева находилась замечательная библиотека, которой пользовались декабристы, воспитанники школы колонновожатых, сохранилось фортепиано А.С. Грибоедова и бюро Никиты Муравьева, за которым писалась первая Конституция декабристов. Мне удалось лишь узнать, что библиотека была вывезена из Скорняково С.Н. Чертковой (дочерью генерала. — В.П.) и затем в большей части оказалась в Государственном Историческом музее. А где находятся вышеуказанные вещи? Судя по всему, они также были вывезены С.Н. Чертковой или другой дочерью Муравьева А.Н. Соколовской (в первом браке Демидовой). И эти реликвии стоят того, чтобы кто-то занялся их поисками».


Со времени первого выхода романа прошло более четырех десятилетий. Но какой-то новой информации об инструменте Грибоедова не появилось. Где могло оказаться фортепиано — в Задонске, Ельце, Липецке, Москве? Или сгорело в печке какого-либо скорняковского жителя — свидетеля разорения усадьбы? Время прочно хранит эту тайну...

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 24 сентября 2017 г.

Погода в Липецке День: +19 C°  Ночь: +3C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Аристократ духа

Сергей Малюков, slaavo7@yandex.ru
// Культура

Забвению вопреки

Роман Ромашин, romanromashin@ yandex.ru
// Общество

А вот кому «спасатель» от денег?

Анастасия Карташова, тел. 50-17-35
// Общество

Пятый век обители


// Общество
Даты
Популярные темы 

«Елец» вернули с небес на землю

Иван Алексеев // Спорт

Без фальстарта с надеждой

Денис Коняхин // Спорт

«Лабиринт» для умников

Ольга Журавлева // Образование

Быстрый гол! И крепка оборона…

Иван Афанасов // Спорт

Без намёков на сенсацию

Геннадий Мальцев // Спорт



  Вверх