lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
3 января 2015г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Единичны и неповторимы

Памяти друзей-писателей Николая Воронова и Николая Смольянинова
03.01.2015 "Петровский мост". Алексей Колядов
// Общество
Н. А. Смольянинов

Кто заменит нас? Никто! Нас не заменить в том смысле, что мы единичны, неповторимы. Мертвым все равно, однако, пока мы живы и заботимся о будущем, каким его вообразили и  выносили, нам хочется,  чтобы наш уход претворился во все самое прекрасное, чего жаждут люди.

Николай ВОРОНОВ


Еще и еще раз перечитываю эти строки и вспоминаю свой недавний (осенью уходящего года) звонок в Переделкино. Собирался договориться об очередной встрече со своим старым другом, большим русским писателем Николаем Павловичем Вороновым. Но трубку взял его сын Антон, некогда гостивший у меня со своей молодой женой и дочерью.


– Как хорошо, что вы позвонили, – сказал он. – Папы больше нет, не дотянул немного до своего девяностолетия: разбился, вылезая из ванны... Хотели пригласить вас на похороны, но в хлопотах не нашли ваш номер. Уж простите нас…


Опечаленный, обещаю Антону приехать к нему в Переделкино и сходить поклониться на могилу отца, а в памяти в который раз встает одно и то же при упоминании имени Воронова: как в самом конце шестидесятых, когда хрущевская оттепель уже сменялась заморозками, я, молодой сотрудник районной газеты, жадно перечитывал только что принесенный почтальоном номер «Нового мира». Журнал, который редактировал тогда Александр Твардовский, славился не только отменным качеством публикуемых произведений, но и вольнодумством, и я не без основания искал в нем чего-то «горяченького», что затронуло бы душу и ум.


Увы, знаковых имен тогдашних властителей дум не нашел и – что делать – взялся за чтение самой крупной, гвоздевой вещи номера – повести «Юность в Железнодольске». Имя автора – Николай Воронов – мне ничего не говорило, да и тема, заявленная с первых страниц, – рабочая, заводская – тоже не слишком воодушевляла: по горло сыт был описанием трудовых героических будней, на чем набили руку многие орденоносные борзописцы. Но брезжила надежда: подобного в своем журнале Твардовский не допустит. И с первых же фраз понял: да, опубликовано нечто неординарное!


Нет, в повести люди тоже много работали и получали от этого удовольствие. Но при этом еще и жили, любили, страдали, надеялись и верили. Верили, невзирая на нищий быт засыпного барака. Где в одной семиметровой комнатушке жили три поколения семьи. Где мылись по очереди в тазике. Где готовили самую простую и незамысловатую пищу на общей кухне. Куда приводили своих невест и подруг, откуда со слезами носили передачи невинно осужденным и цветы на могилы раздавленных государственной машиной. Все это тогдашние литературные «титаны» – что Петр Павленко в своем хрестоматийном романе «Счастье», что Семен Бабаевский в «Кавалере Золотой Звезды», что их многочисленные подражатели – старательно обходили, помещая своих персонажей в вымышленный, почти сказочный мир, лишенный житейских и политических проблем.


Сказать, что я был очарован повестью Воронова, мало. Был поражен и взволнован. Думалось: раз есть такие писатели, такие журналы, которые их публикуют, что-то обязательно изменится в нашей бедноватой на радости жизни, обязательно изменится! Тут же нашел в библиотеке другие вороновские вещи – сборники рассказов «Весенней порой» и «Бег в ночи». Они подтвердили незаурядное мастерство автора, заявившего о себе не только образным словом и тонким знанием быта, но и гуманистическим подходом к изображаемому, правдолюбием. Его герои радовались, страдали, помогали ближним и отстаивали справедливость истово и искренне, не думая о последствиях и не ища личной выгоды, что, конечно же, вызывало симпатию и желание походить на них.


Очередных номеров «Нового мира» с продолжением повести Воронова (объемом она превосходила иной роман) ждал со страшным нетерпением, а когда они стали задерживаться, не понял, почему это происходит. И только когда произведение наконец-то опубликовали полностью (как выяснится позже, с многочисленными купюрами цензуры), догадался: оно пробивалось в свет трудно. В печати тогда развернулась жестокая критика повести Воронова как ошибочного, чуть ли не клеветнического произведения. Это стало одной из причин, по которой чуть позже, в начале семидесятых, был вынужден уйти с поста главного редактора «Нового мира» Александр Твардовский.


Позже я много лет ничего не слышал о Воронове: в толстых литературных журналах его больше не печатали, а отдельные издания новых книг не попадались в библиотеках. В лучшем случае находил все те же первые сборники рассказов да замечательнейшую «Голубиную охоту», напечатанную в шестидесятых полумиллионным тиражом. Полемика по поводу «Юности…» тоже прекратилась, как будто этой публикации никогда не было. Как и самого Воронова. И вот где-то в середине восьмидесятых мне позвонил в Елец, где живу, мой коллега по областной газете «Ленинское знамя» и близкий друг, с которым нас позже на время развели неоднозначные девяностые, –Николай Смольянинов. Спросил, не смогу ли я принять у себя москвича Николая Воронова с супругой: показать им свой город, которым они давно интересовались


– Кого-кого? – Я чуть не задохнулся от изумления. – Воронова?! Это того, что написал «Юность…»?


– Ну да, его! – Николая Афанасьевича, кажется, позабавила моя реакция. – Ну что, согласен?


Ехал на своем «жигуленке» к автостанции Ельца, где мы договорились встретиться, и мысленно старался представить себе Воронова, чей портрет мне ни разу не попадался. Очень хотелось, чтобы в натуре он соответствовал своим прекрасным произведениям: для писателя, как и артиста, внешность не последнее дело. И, надо сказать, не разочаровался, увидев вышедшего из смольяниновской машины моложавого (ну никак нельзя было дать ему шестидесяти!) мужчину с умным и доброжелательным лицом, заботливо поддерживавшего под руку жену.


– Посмотрим на ваш Елец. Отсюда, с возвышенности, очень удобно это сделать, – поздоровавшись и окидывая взглядом открывавшуюся перед нами от автостанции панораму старого города с многочисленными шпилями храмов над речной низиной, заулыбался он. – В моем рассказе «Первая учительница», не знаю, читали вы его или нет, героиня-ельчанка говорит: «В Ельце все женщины красивые! Город у нас такой – нельзя не соответствовать ему!» Поверил ее прототипу (очень очаровательному, кстати) на слово. А теперь вижу: она ничего не прибавила. Город ваш чудный!


– Думаю, вблизи вы еще не раз в этом убедитесь, – поддержал его Смольянинов, прощаясь с нами. – Побыл бы с вами, но газету надо выпускать. Думаю, наш собкор меня заменит здесь!


Тот день, что я провел с Вороновыми в Ельце, определил наши отношения с Николаем Павловичем на три десятилетия вперед. Вплоть до его неожиданной смерти (злая усмешка судьбы: его отец тоже некогда погиб при купании в ванне). Замечательный писатель, почти классик, с которым дружили и которым восхищались Александр Твардовский, Борис Можаев, Виктор Астафьев и многие другие гиганты русской литературы, оказался очень простым, добрым человеком, каким только и может быть истинный интеллигент.


Как ни странно, мы говорили тогда больше не о нем и его столь взволновавшей меня судьбе простого паренька из Магнитогорска (Железнодольска, по-книжному), ставшего писателем, хотя, конечно, и эту тему не обошли, а о Николае Смольянинове, с которым он, как выяснилось, познакомился по несчастью. После прославившей его новомировской публикации по указанию главного идеолога партии Михаила Суслова Воронова перестали не только печатать, но и упоминать в рецензиях и обзорах.


Семь-восемь лет после этого он писал в стол, увидев в печати свои новые романы «Котел», «Макушка лета», «Лягушонок на асфальте», «Сам», «Похитители солнца» лишь в начале восьмидесятых. Не потому, что к тому времени одряхлевшие партийные вожди утратили бдительность. Воронова снова стали печатать, приходится признать, из-за того, что он сдал свои некоторые правдоискательские позиции в литературе. Неудивительно, что романам «Котел» и «Макушка лета», мягко говоря, далеко до «Юности в Железнодольске». Писал он их, как позже признавался мне сам, словно отбывая наказание, душу отводил на любовной теме («Лягушонок на асфальте»), а в горбачевскую полулиберальную эпоху – на фантастических романах «Сам» и «Похитители солнца», чем-то напомнивших мне великую замятинскую повесть «Мы». В период перестройки вышло и несколько изданий его «Юности…».


Но все это будет потом. Тогда же, чтобы не умереть с голоду, Воронов подрабатывал написанием внутренних рецензий для столичных издательств. Это дело ему доверяли: опальный-то опальный, да ведь толк в слове знает!


В издательстве «Современник» в середине семидесятых ему передали на рецензию рукопись неизвестного липецкого автора Николая Смольянинова «Среди моренных холмов» – сборник рассказов о людях черноземной глубинки. Воронов мог бы отделаться формальным отзывом: не очень-то жаловало в то время литературное начальство начинающих из провинции. Но Воронов, хоть и не печатался сам, бескорыстно давал дорогу в литературу молодым, талантливым и помешанным, как и он сам, на правде жизни. Вот и рукопись Николая Смольянинова получила у него самый благожелательный отклик, после чего издательство выпустило ее в свет. В последующем Воронов дал липчанину и рекомендацию на вступление в писательский союз.


Та московская книжка Смольянинова, как и последующие, выходившие в Воронеже и Липецке, – глубокая, образная, начисто лишенная конъюнктурности проза, благотворно сказавшаяся на общем уровне нашей региональной литературы. За Смольяниновым тянулись многие, в том числе и автор этих строк. Безусловно, он мог бы стать очень заметным прозаиком – не отдавайся со страстью журналистике, которая отнимала у него основную часть времени. Безвременный уход Николая Афанасьевича из жизни – только за шестьдесят перевалило –, помнится, очень опечалил Воронова.


– А ведь сколько мог бы еще написать доброго! Слово у него играло. И правду нутром чувствовал! – заметил он при очередной нашей встрече.


Я, соглашаясь, подумал: а сколько упущено у самого Воронова – почти десяток лет вынужденного молчания в советское безвременье и еще чуть ли не двадцать пять лет в столь же неоднозначное послереформеннное время. Да, как ни странно покажется, бывший у коммунистов (сам он в партию не вступал, хотя это ему много раз предлагали) опальным писателем, Воронов не вписался и в рамки рыночной литературы.


Хотя творческие силы у Николая Павловича были до последнего времени. Похоронив в девяностые любимую жену Татьяну, редактировал, несмотря на свой почтенный возраст, «Вестник российской литературы», выходивший сначала в Москве, а затем в родном для него Магнитогорске, где его всегда принимали с почетом. Как и некогда в советскую пору, охотно читал привозимые ему на отзыв коллегами вещи, что-то подсказывал, помещал в «Вестник», предлагал в другие журналы и издательства. Мне, например, он написал послесловие к книге любовных историй «Круги по воде» и свел с владельцем столичного издательства «Глобус», взявшегося за ее издание.


Сам Воронов писал мемуары и даже новые романы. Один из них – «Побег в Индию» – опубликовал отдельной книгой. Это превосходное, истинно вороновское произведение, чему я, увлеченный читатель с полувековым стажем, непредвзятый свидетель. И даже еще один талант – стихотворный – проявился у него на закате жизни. Сборник стихов «Цунами», как и все им написанное, эксклюзивен и достоин его незаурядного, не оскудевшего с возрастом дара.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 23 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: -3 C°  Ночь: -4 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Занавес!

Евгения Ионова
// Культура

Бегущая по волнам

Евгения Ионова
// Культура

Покровские традиции

Евгения Ионова
// Культура

Когда душа хочет праздника…

Наталья Сизова
// Культура

«Союз нерушимый» для маленьких и больших

Наталья Сизова
// Здоровье
Даты
Популярные темы 

Не тяни резину

Марина Кудаева // Общество

Без права на ошибку

Ольга Журавлева // Общество

Встречайте циклоны с Атлантики

Александра Панина // Общество

Деловые женщины объединились в комитет

Андрей Дымов // Экономика

Партпроекты работают на опережение

Михаил Зарников // Общество

Интернет – проще сбыта нет!

Михаил Зарников // Экономика

Шитье по воздуху

Ольга Журавлева // Общество



  Вверх