lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
22 сентября 2014г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

В разнообразии – сила!

22.09.2014 "ЛГ:итоги недели". Роман Хомутский
// Культура
Евгений Сальников. «Белые и чёрные ирисы»
Евгений Сальников. «Белые и чёрные ирисы»Матвей Добров. «Скачки»Матвей Добров. «Переславль-Залесский. Базарная площадь»Евгений Сальников. «Автопортрет»Андрей Чукин. «Букет»Андрей Чукин. «Гранаты»

Сентябрь – такой разный… Переход от жёлто-зелёного летнего зноя и неги в пурпурно-хмурые тона осени хотя и радует глаз, но столь же неотвратимо влечёт за собой тоску по уходящему теплу. Скрасить последние погожие деньки перед вступлением в сонно-унылый октябрь помогут три прекрасных художественных выставки, которые работают сейчас в Липецке


Любители порадовать глаз сочной краской, внимание! Для вас – разнообразие пикантных визуальных яств, употребить которые в один присест может оказаться вредным для зрения: перенасытитесь. Поэтому предлагаю выбрать экспозицию по вкусу – в зависимости от того, хотите ли вы отведать тёплого пряного глинтвейна с шоколадным пирожным, насладиться тропическим коктейлем с ромом и авокадо или предпочтёте бокал терпкого сухого вина с сыром «дор блю». Три экспозиции, о которых мы сегодня расскажем, абсолютно разные на вкус. Смешивать не рекомендуем. Смотрите в разные дни.


Добров – от слова «добро»


Начнём, пожалуй, с наиболее изысканного блюда. Лакомство для гурманов предлагает Галерея Назарова. Туда прямиком из Третьяковской галереи пожаловала уникальная экспозиция «Забытый классик». Возможно, имя Матвея Доброва (1877-1958) хорошо известно искусствоведам, но, к сожалению, широкая публика знает о великом мастере русской гравюры первой половины XX века крайне мало. Честно признаюсь, я испытываю особую любовь к офорту и офортистам – ведь их труд, действительно, нелёгок, а уж добиться в своём ремесле виртуозности – вообще даётся единицам. Так вот, офорта, подобно тому, который создавал Добров, мне видеть ещё не доводилось никогда. Издалека можно подумать, что эти нежные листы и вовсе акварель. Однако не всё так просто. 


Получив фундаментальное классическое художественное образование, Добров всю жизнь самосовершенствовался в искусстве, экспериментировал и искал. Художественное мастерство он понимал как совершенство техники исполнения и свободное владение инструментами рисования, гравирования, живописи. Матвей Алексеевич был замечательным, тонким рисовальщиком, виртуозно использовал в своём творчестве самые различные графические техники. Но главной своей художнической задачей Добров считал распространение в России интереса к гравюре на металле, особенно к технике офорта. Гравюра-офорт не вырезается острым инструментом на металлической доске, а вытравливается химическим способом. Способов этих много: можно создать нежные, прозрачные оттиски с доски или – драматические, эмоционально напряжённые. За полвека работы Матвей Алексеевич стал выдающимся офортистом. Вместе с консультантом Галереи Назарова искусствоведом Татьяной Ивановной Нечаевой мы переходим от одной работе к другой, следуя по стопам творческого пути «Забытого классика»… 


– Татьяна Ивановна, работы Матвея Доброва – поистине произведения искусства. Учитывая, что ему довелось пережить две войны, смену эпох, в том числе и в искусстве, его творчество – вне времени. Притом, что кое-где встречаются сюжеты социалистического быта, соцреализмом, с позволения сказать, и не пахнет. Напротив, испытываешь ощущение чего-то вечного, большого, пусть и в малой форме.


– Действительно, соцреалистических задач перед творцом не стояло, он был выше условностей, навязываемых идеологией. «Отвертеться» от соответствующих тем советскому художнику было непросто, но Добров ставил перед собой задачи, связанные с исполнением композиции, передачей сюжета через соединение разных техник офорта. Матвей Алексеевич был увлечён, прежде всего, офортом и познанием его бесконечных выразительных возможностей. Добров – до крайности подробен, его листы – реалистичны, они изобилуют деталями и тонкостями. Каждый эпизод, деталь так же важны, как и целое, – к этому мастер относился с огромным почтением. Мягкость, бархатистость офорта в исполнении Доброва пленяет нас, мы видим за изображением истинную красоту, душевное тепло. Выставка, которая до прибытия в Галерею Назарова демонстрировалась в знаменитой Третьяковке, называется «Забытый классик». Мне такое название кажется весьма точным и справедливым, поскольку Матвей Добров владеет методами классической школы, но великим и знаменитым не стал. Он не был угоден советской школе искусства. Его несправедливо приравнивали к формалистам – именно из-за замкнутости на офорте.


 – Но ведь в его работах столько жизни, столько мудрости и… доброты?!


– Верно, он рисовал семью, растения, животных. Кстати, ещё при жизни Матвея Алексеевича признавали блестящим анималистом. Бесспорно, не менее хороши его пейзажи. Наверное, в то время просто требовалась громкая, весомая, значимая тема. Возможно, и собственная скромность, которая, по словам современников, неизменно отличала Доброва, не позволяла ему рваться вверх, переступая по головам. Без преувеличения, все его устремления и амбиции лежали исключительно в профессиональном поле. Тем не менее общественная жизнь художника была довольно активной: он участвовал в разных сообществах в научной, собирательской среде. Сфера научных интересов, разумеется, определялась увлечением офортом в самом широком смысле: Добров изучал эту сложную и оригинальную технику с самого её зарождения и считался экспертом в художественных кругах. Матвей Алексеевич преподавал в гимназиях, на естественных факультетах МГУ, в Суриковской академии. И сам любил учиться. Например, прослушал курс лекций по археологии – самой древней, относящейся к палеолиту. А потом создал серию несравненных графических листов с изображениями животного и растительного мира того времени. С точки зрения научной достоверности, график неукоснительно следовал точности в воспроизведении живой среды – таков был его принцип. Примечательно, что на выставках работы Доброва не сливались с другими реалистическими произведениями, но всегда выделялись филигранностью исполнения. И, конечно, высочайшей культурой. Речь идёт о внутренней культуре творца, которая не даётся каждому. Здесь можно вспомнить о семье Матвея Алексеевича. Он происходил из среды, которая объединяла в себе, с одной стороны, научную ветвь (по отцу, потомку врачебной династии), а с другой – духовенство (мать Доброва родилась в семье священнослужителей). Соединение научной мысли и духовности и дало столь благодатные всходы.


 – Думается, что жить в Советском Союзе с таким непролетарским происхождением, а уж тем паче – афишировать его, было не особенно просто.


– И, несмотря на это, Матвей Алексеевич пронёс через всю свою биографию глубокое религиозное чувство. Вглядитесь: экспозиция будто рассказывает судьбу Матвея Доброва – очень благородного, культурного, скромного и интеллигентного человека, для которого такая тихая жизнь была необыкновенно ценна. Посмотрите, сколько разных мотивов можно найти в произведениях если бы художник принялся бы развивать и форсировать всего лишь одну из тем, к которым он прикоснулся, ему хватило бы на всю его долгую карьеру в искусстве! Но для Доброва мир – многообразен и интересен, он попросту не мог отказать себе в том, чтобы прикоснуться к красоте и совершенству мироздания. 


Художественная свобода – не фантом


Другой герой нашего сегодняшнего художественного тура по галереям – хороший знакомый липецких ценителей изобразительного искусства. Манеру и стиль заслуженного художника России Евгения Павловича Сальникова можно любить, а можно ненавидеть – дело вкуса. Одно остаётся неизменным: Центр изобразительных искусств по сложившейся традиции открывает свой очередной, седьмой, выставочный сезон в сентябре экспозицией Маэстро. 


Каждый сентябрь будто благодать сходит: новая выставка Сальникова. Пропустить её считается плохим тоном. И не важно – новая ли она на самом деле или ретроспективная, – Сальников одинаково прекрасен. Добавить к этому, в общем-то, нечего. Я в данном случае пристрастен, поскольку Евгения Павловича очень ценю – и как профессионала, и как живописца, и как человека. Мой восторженный тон, к счастью, могут разделить многие, – к тому же и выставка свежая получилась выше всяких похвал. У Сальникова, как водится, сочетаются звонкие молодые краски, безудержное юношеское воображение, детская свобода, открытость, пристрастие к игре и – мудрость видения, глубина душевного опыта. Ему подвластны все жанры живописи. Но на холст, на картон, на оргалит Сальников переносит не то, что существует в реальном мире, а собственные колористические фантазии, свежие, смелые, романтичные композиции, ведь, по словам мастера, «создавать свою реальность в искусстве интереснее, чем имитировать визуальный мир».


Как невозможно сымитировать размашистый озорной мазок Евгения Павловича Сальникова, так не под силу простому смертному перещеголять в красоте слога Андрея Рюриковича Ломоносова, старшего преподавателя кафедры всеобщей истории Липецкого педагогического университета


– Моё ощущение творчества Сальникова – очень цельное. Евгений Павлович – мастер крайне эмоциональный с ярко выраженными чертами романтического мироощущения. Как художник он сформировался в 1960-х годах. Та эпоха порождала в современниках невероятно мощную эмоциональную проекцию будущего, жизни. Вот именно в этом смысле Сальников, безусловно, остаётся шестидесятником, и чем бы он ни занимался, эти шестидесятнические истоки безошибочно угадываются. Что касается живописи Евгения Павловича, она очень свободна, богата ассоциациями, декоративна – в лучшем смысле. Не будучи театральным художником, тем не менее Сальников наделяет свои работы удивительной сценографичностью, добиваясь интереснейшего эффекта «естественной экспрессивности». Таково свойство творческой натуры Сальникова – нежелание «направлять» визуальный поток в русло некой тематической тенденции. При этом отношение к окружающей среде – отношение художника, живущего в мире вполне определённых, сложившихся эстетических представлений о действительности.


Такая творческая свобода в сочетании со сформированностью, устойчивостью эстетических предпочтений глубоко симпатична мне как зрителю. Для меня работы Сальникова – не портреты, не пейзажи и натюрморты, а единое художественное пространство «внутреннего театра». Если говорить о неповторимой интонации, то она проходит через все этапы творчества, хотя черты этапности, несомненно, присутствуют. К чему бы ни обращался живописец, художественный язык сохраняет внутреннюю последовательность, преемственность образов. Я бы отметил и ритмическую составляющую живописи Евгения Павловича: и композиционный, и колористический ритм. Совсем ненавязчиво Сальников приглашает посетителя выставки к игре – тут снова проявляется склонность к театральности, что, в свою очередь, служит замечательным отражением парадигмы «искусство как театр» в названии – «Создавать свою реальность…». 


Созидание мира, продуцирование художественной реальности – то, что максимально выражает потребность художника и степень его творческой свободы. Живописцу уже без малого восемьдесят лет, но он обладает потрясающей продуктивностью. В экспозиции мы можем видеть картины, датируемые исключительно 2014 годом, но это далеко не всё, что написал автор за указанный период. Экспозиция прекрасно иллюстрирует, что художественная свобода – не фантом, а та мера реальности, которую позволяет себе художник. Если он в ней живёт, то она абсолютно убедительна и для зрителя.


Семантика современного бытия


Завершаем культурную триаду выставкой, открывшейся в Доме Мастера. «Персоналка» туляка Андрея Чукина – блюдо на любителя винегрета. Но, ра­зумеется, винегрета в самом благородном смысле. Будь экспозиция плохой – зачем нам тогда про неё писать?! Однако в паре десятков полотен живописец, кажется, умудрился уместить чуть ли не всё, что ему самому близко в изобразительном искусстве.


Андрей Чукин – художник рассудительный. Его мысли воплощаются не только в картинах, но и в его взгляде на действительность. Поиск языка или спасение языка классического изобразительного искусства – вот, пожалуй, краеугольный камень всех размышлений живописца. Он мучительно переживает столкновение фундаментальных для искусства понятий и принципов и современности. В романовской игрушке (да-да, не удивляйтесь!) Андрей видит символизма больше, чем в большинстве произведений современного кинематографа. О судьбах живописи в высокотехнологичном мире – в нашей беседе с нашим тульским гостем.


– Андрей, ваша выставка удивляет эклектикой. Вы вроде бы художник, твёрдо стоящий на ногах, но эксперимент с формой, судя по всему, не даёт вам покоя. Здесь и натюрморты, и копии произведений мастеров прошлого, и даже драка… Такое ощущение, что вы к нам впопыхах собирались.


– Я постарался отобрать для выставки те работы, которые ещё не демонстрировались в Липецке. Большинство – из последних цик­лов. Привёз то, что лучше всего, на мой взгляд, соответствовало камерной атмосфере Дома Мастера. Очень хотел привезти картину, созданную по мотивам романовской игрушки, но не успел доделать. 


– Вот это да! Романовская игрушка – гордость липецкого края! Неожиданно, что для уроженца Тульской области именно липецкий сувенир послужил источником вдохновения. А в чём ещё вы находите питательную среду для творчества?


– Работы у меня все разные, но имеют (по крайней мере, для меня) одни и те же корни. Как-то довелось ознакомиться с исследованием античной изобразительной традиции. Автор постепенно подходит к мысли, что истоки европейского и современного мирового искусство – именно в архаике. Посмотрим хотя бы на роспись: оказывается, древнегреческие и русские мотивы очень и очень перекликаются. Знаете, я бы искренне желал сохранить такую преемственность вопреки сильнейшему давлению, которое классическая изобразительная традиция испытывает извне. Я держусь своих корней.


– В таком случае, что бы вы могли назвать своим? Если рассудить, то ваше – это те полотна, которые сегодня представлены на суд зрителя. Но каждый волен интерпретировать их по-разному…


– Согласен, интерпретация – дело сугубо индивидуальное. Однако у меня сложился свое­образный совокупный культурный код: что-то беру из наследия китайских философов и поэтов, что-то из Древней Греции, что-то из дохристианской и христианской Руси, да и из Европы многое взял. Технический прогресс способствовал большому и трагическому излому в искусстве, и люди пока даже не осознают всю серьёзность и фатальность происходящих процессов. Я вообще склонен усматривать в них предтечу и опасность новых Средних веков. Поэтому-то и стремлюсь синтезировать всё лучшее, исконное.


– В чём опасность? В отдалении человека от природы?


– От природы мы бежим уже давно. Но людям без природы не прожить, ибо в ней – гармония! В чём была прелесть истинной народности? Народ более непосредственно воспринимал окружающий мир, народ – синоним открытости, наивности, доброты. Эти чувства на протяжении долгого времени бессовестно эксплуатировались. Народность выставили на посмешище. Как можно?! Ведь народ – это крестьянство, это жизненный уклад. Западная культура вытеснила уважение к исконной традиции. Сегодня мы можем наблюдать это повсеместно: например, в кино. Кино в современном мире – наиболее влиятельный источник информации. И притом кино – самый молодой, несформированный до конца вид искусства. Куда более совершенен язык живописи, язык классической музыки, но этот язык становится вымирающим видом.


– Я бы поспорил. Возьмём театр с его древнейшей историей, ведущей своё летоисчисление с античной Греции. Заметим, так же, как и изобразите льное искусство, начавшееся с наскальных рисунков. Театр жив и прекрасно себя чувствует. Язык его актуален и понятен.


– Знаете, почему? Театр сумел влиться в современную жизнь, которая и есть  поле деятельности драматурга. Академическая живопись выброшена на обочину – историзм, классические методы, философия оказались невостребованными. Выхватить момент из жизни, выразить его…


– Но ведь изобрели же жанр фотореализма! К нему можно по-разному относиться, но фотореализм схватывает, фиксирует! 


– Фотография хороша сама по себе. Повторять фотографию – великая глупость. У фотографа – свой язык, у художника – свой. Да, я тоже пользуюсь фотографией, но как наглядным материалом. Художник должен выдавать результат изнутри, доставать краски и бросать их на холст прямо из себя!


 – Копнём глубже. Вы утверждаете, что язык классической живописи вымирает. Но язык жив до тех пор, пока на нём говорят. Получается, что несовременен сам художник, избирающий такую систему знаков (семантическую систему) для диалога с миром?


– Вы отчасти правы. Проблема – в слабости художников, в их нежелании дерзать, в их инертности. Нужно не только обладать умением, но и идти против правил. Только в подобном союзе зарождается новое и прекрасное. Нельзя бояться рисковать. Вспомним, какой застой царил в итальянском искусстве перед Караваджо! Он внёс новизну, свежее дыхание, полностью изменив и преобразив мир живописи! Мы же, к сожалению, столь мощной фигуры или течения не видели очень давно. Вот появляется новая модель телефона, компьютера или автомобиля – это человек  XXI века чувствует. Есть потребность, чтобы нечто подобное начало происходить с живописью. Только тогда изобразительное искусство докажет своё право на существование. .


Николай ЧЕРКАСОВ (фоторепродукции)

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 22 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +1 C°  Ночь: -1 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Утешение в одиночестве

И. Неверов
// Культура

Деловые женщины объединились в комитет

Андрей Дымов
// Экономика

А у нас во дворе…

Ирина Вишнева, фото автора
// Общество

И на земле, и в небе

Ирина Черешнева, irina.ch@pressa.lipetsk.ru
// Общество
Даты
Популярные темы 

Не тяни резину

Марина Кудаева // Общество

Атака принесла успех: сильнейшим стал «Газовик»

Первенство области. Второй дивизион
Геннадий Мальцев // Спорт

Пауза не в масть

Денис Коняхин // Спорт



  Вверх