lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
25 июля 2014г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Судьба разведчицы

25.07.2014 "Липецкая газета". Эмма Меньшикова
// Общество
Фото Павла Острякова

— Мы посылаем на пули, на штык, на виселицу. Идёшь? 


— Иду. 


— Мы посылаем сотни, возвращаются единицы. Идёшь? 


— Иду. 


— А страшно будет?


Тут Зинаида Георгиевна замолкает, вспоминая, о чем она думала тогда, в 1941-м, прежде чем ответить на этот вопрос. Не страшно? Ложь. Страшно? Трусость…


Нет, она не забыла, что сказала тогда. Она вообще помнит прошлое до мельчайших подробностей, несмотря на почтенный возраст — без малого 98 лет. Но она прекрасно выглядит, по-учительски строго одевается, выразительно, грамотно говорит. Не спеша нижет слово за словом, и встает перед глазами собеседников необычная даже для старшего поколения судьба. 


Война вместо отпуска


— Родилась я 21 сентября 1916 года в воловском селе Гатище, в крестьянской семье, — рассказывает Зинаида Георгиевна. — Нас, детей, у родителей было пятеро. Но два папиных брата погибли в гражданскую войну. У одного из них было четверо ребятишек, и мы забрали их к себе. У другого была одна дочка, Маруся. Его вдова вторично вышла замуж и уехала с мужем в шахтерский городок Макеевку. Они долго жили в бараке на несколько семей, в углу за ситцевыми занавесками. Куда было везти девочку? И Маруся тоже выросла у нас.


Как в голод и холод мои родители сумели поднять десятерых ребят? Наверное, любовью и большими трудами. Помню печку в доме, стол, на столе хлеб. А мы сидим и терпеливо ждем, пока папа режет его на маленькие кусочки, потом по очереди всех наделяет: сначала младших, потом старших, последние кусочки — себе. 


Мы все выросли, выучились, стали порядочными трудолюбивыми людьми. Я получила педагогическое образование, до войны вела в школе русский язык и литературу. А 22 июня 41-го отправилась в орловский город Ливны на примерку: там я шила себе наряд к отпуску у знакомой портнихи. Но вместо отпуска случилась война…


Делать что надо


Первая оккупация Воловского района продолжалась всего восемь дней: с 29 ноября по 6 декабря 1941 года. Но это были страшные дни, вспоминает Зинаида Георгиевна. Именно тогда в ней вызрело решение принять личное участие в освобождении родной земли от фашистов. Поэтому, когда весной 42-го ее вызвали в райком партии и спросили, согласна ли она стать разведчицей, девушка не колебалась. 


— Пригодность к такой работе проверяли в Старом Осколе на специальной комиссии, — рассказывает Зинаида Георгиевна. — Когда я там входила в подъезд, оттуда выбежала, вся в слезах, девушка, и я поняла: ее НЕ ВЗЯЛИ! Я даже представить себе не могла, что со мной будет, если и меня «забракуют». Тогда-то и задали мне этот вопрос: страшно ли в тылу врага? 


Скажу «не страшно», не поверят. Скажу «страшно», что дальше? И я ответила: «Будет страшно. Но надо иметь силу воли, чтобы преодолеть страх и делать что надо». Меня взяли. А это «делать что надо» стало моим девизом на всю жизнь.


Так было ли страшно? 


— Очень, — признается Зинаида Георгиевна. — Когда после специальной подготовки я впервые оказалась на оккупированной немцами территории — шла полевой дорогой в село, — то буквально оцепенела, увидев вдалеке фашистского солдата, стоявшего на посту. Но быстро сообразила, что так я погибну ни за что. И стала… собирать цветы у обочины. 


Рву себе букетик, словно нет для меня на свете ничего важнее. Мало-помалу преодолела в себе страх и пошла дальше. С помощью школьного немецкого попыталась объяснить, что иду к тете, назвала село, имя «родственницы» — и меня отпустили. Но я не сорвалась, не побежала: немцы же смотрят вслед. Зато как я зарыдала, когда осталась одна! Но справилась и с этим. Постепенно научилась владеть собой в самых опасных ситуациях...


Чаще всего перед наступлением немцев мы прятались в укрытие на территории, которая вот-вот будет ими занята. И уже на оккупированной земле начинали работать: подсчитывали число автомобилей у немцев, какое у них оружие, наблюдали за передвижением войск, отмечали их характер, — тихим голосом рассказывает Зинаида Георгиевна. — Все эти данные передавали связным. Останавливались в заранее оговоренных квартирах, у подготовленных для этой работы хозяев. 


Однажды мы группой в 25 человек замаскировались в кустах в ожидании немцев. А перед самым их появлением неподалеку на кладбище привезли хоронить бабулю. С согласия родных мы хоронили ее до… вечера: копали яму, рвали и носили цветы — а сами под прикрытием траурной церемонии подсчитали всех и вся… 


А однажды не утерпели — и попытались помочь нашим пленным, закрытым в сарае. Потом уже нас спасала жившая неподалёку женщина по имени Вера, прятала в подвале своего дома. Рисковала она сильно: в доме трое детей, а в подвале группа разведчиков и диверсантов. Глубокой ночью Вера вывела нас огородами в поле, и мы разошлись по соседним сёлам.


Дунайские волны


Она выполняла задания под Курском и Ельцом, Старым Осколом и Воронежем. Обмирала от страха и обмерзала, стаптывала ноги, тосковала по родным, по нормальной человеческой жизни. Но долг и любовь к родной земле помогали преодолеть всё. 


Когда фронт отступил и фашистов погнали дальше на запад, девушка вернулась в Гатище. Но шла война, и она уже не могла жить обычной жизнью, зная, что другие сражаются за Родину. Победило чувство долга — и Зинаида Некрасова добровольно отправляется на войну. 


Направили ее в стрелковую дивизию, где она служила сначала в трибунале, потом техническим секретарем дивизионной партийной комиссии. А вскоре добилась, чтобы ее перевели в телефонистки. И была ею до конца войны.


— В части меня называли хворостинкой, такой худенькой и слабенькой я выглядела. Но вы не поверите, сколько во мне было крепости и силы воли. Во время наступлений связь постоянно рвалась, все на линии, и приходилось дежурить у коммутатора бессменно по несколько суток. А марш-броски при передислокации в 30, 40, 50 километров! Самых ослабевших сажали на повозки. А ведь эту «хворостинку» ни разу в повозке не видели, удивлялись мужики.


А однажды наш взвод связи переправлялся через Дунай, и мне поручили повозку с имуществом взвода перегнать по понтонному мосту. Но до него еще надо было добраться. «Ни разу не видал, чтобы девка ездовым была!» — сказал один старый солдат на соседней повозке. А ведь была!


По дороге нас постоянно бомбили немецкие самолеты. И нужно было под обстрелом скорее распрягать коней, укрывать их. К тому же их надо было кормить. Собирали кукурузу в шинель, траву. Потом опять запрягали, опять гнали. Шум, взрывы, стоны, ржание лошадей… А у моста, как в том стихотворении Лермонтова, «смешались в кучу кони, люди…». Гоню лошадей на тот берег, а вода в Дунае темная, волны вьются, с обеих сторон подступают — страшно.


Освободители


С дивизией прошла Зинаида Георгиевна Украину, Молдавию, Румынию, Венгрию, Австрию, Чехословакию. А за два месяца до Победы «хворостиночку» пожалели — и перевели ее в артиллерийский полк: предстоял длительный переход. И чтобы она одолела его не пешим строем, а на колесах.


— Я всегда мечтала увидеть артподготовку к бою изнутри, — вспоминает она. — Когда после сигнала ракеты начинают бить орудия, грохотать снаряды, а потом взлетают и гудят самолеты, и, наконец, в едином порыве взметается пехота и лавиной громыхает над полем мощное «Ура-а-а!!!». Под Прагой мне довелось в такой артподготовке участвовать. Это было что-то необыкновенное. В какой-то миг я отрешилась от себя и чувствовала только общее дыхание, общий порыв — и словно летела, окрыленная, высоко-высоко…


Домой она вернулась с медалью «За боевые заслуги», с благодарностями от Верховного Главнокомандующего. И опять пошла работать в свою родную школу, заочно окончила Курский педагогический институт. 


Занималась партийной, общественной работой, поднимала культуру на селе, руководила местным обществом «Знание», летом работала в поле. А сегодня преодолевать бытовые трудности ей помогает социальная служба. Потому что своей семьи, так называемой личной жизни, у нее не получилось. 


— Я всегда жила тем, чем жили моя школа, колхоз, село, район, область, страна. Старалась, чтобы скорее закончилась война. Чтобы дети были образованны и счастливы. Чтобы хлеб в полях не пропал. Чтобы молодые любили свою землю, свою Родину. Это всё и было моей личной жизнью, моим личным счастьем. Я ни о чем не жалею…

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Суббота, 18 ноября 2017 г.

Погода в Липецке День: -1 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Однажды в лесу

Андрей ШУТОВ и Влад ШВЕДОВ.
// Общество

Городской Невидимка

Ученики филиала Тербунской школы в селе Ивановка и учитель Любовь Николаевна МАТЮХИНА.
// Общество

Подарок монгольского хана

Галина Ивановна ПЕРЕКРЁСТОВА, учитель школы посёлка Тербуны.
// Общество
Даты
Популярные темы 

Уроки Октября. Сто лет спустя

Елена Таравкова // История

Не дань моде, а просто класс

Лариса Пустовалова, larapustovalova@yandex.ru // Культура



  Вверх