lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
17 июля 2014г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Жертвы

17.07.2014 "Липецкая газета". Анатолий Лысков
// Общество

«Правда — точно горькое питье, неприятное на вкус, но зато восстанавливающее здоровье»


(О. Бальзак)


(Окончание. Начало и продолжение в номерах за 3 и 10 июля).


В жестких условиях «ежовщины» находились люди, талантливо пытавшиеся найти формы сопротивления распространенному злу.


Но как организованно работала пропагандистская государственная машина, что даже дети, судя по письму, собирались не свернуть «со Сталинского пути». А что значат слова «Великий Сталин», «Вы с корнем выкорчевываете врагов народа»! И дети боятся отнять время у занимающегося данной работой Ежова — этого ублюдка от человечества!


— Я хорошо помню, — продолжал размышления Федор Иванович, — как позднее в день, когда объявили о смерти Сталина, дед сидел на лежанке русской печи в доме в деревне и плакал, будто ребенок.


— Дедушка, — спросил он тогда, — ты почему плачешь?


— Умер Великий Человек! — ответил дед и многозначительно потряс в воздухе правой рукой с оттопыренным указательным пальцем, словно грозил невидимой смерти, забравшей в иной мир такого «великого человека». — Ты, внучок, — сказал дед, — поплачь со мной. Ты теперь никогда не увидишь живым этого человека.


И маленький шестилетний Федя тоже поплакал, как просил дед. Правда, не потому, что умер какой-то великий Сталин, а оттого, что ему было очень жаль плачущего деда, каким он его никогда ни «до», ни «после» не видел.


То восприятие дедом большого, по его словам, горя так глубоко врезалось в память Феди, что он пронес воспоминания о дедовом плаче через всю собственную жизнь…



Федор Иванович вновь вернулся к чтению уголовного дела. Вот он, знакомый до боли в глазах, почерк деда и его первая и последняя жалоба к Ежову, написанная после обращения детей, на которое был получен отказ, и официально зарегистрированная в инстанции, судя по штампу 16 октября 1939 года, в 8 отделении спецотдела НКВД СССР:


«От заключенного Смирнова Егора Николаевича, содержащегося в Устьвымлаге НКВД 5 лагпункт (Коми АССР).


4 августа 1937 года я был арестован органами НКВД.., а 15 октября 1937 г. Тройкой НКВД … области мне вынесено постановление о заключении в исправтрудлагере сроком на десять лет за антисоветскую агитацию.


Предъявленное мне обвинение и вынесение постановления считаю неправильным по следующим мотивам:


Весь следственный материал создан и построен (как я позже узнал из писем родных) на вымышленных и ложных доносах и показаниях моих личных врагов-клеветников: N-ва (подлинная фамилия не названа автором) — бывшего председателя 3-х колхозов (кандидата ВКПб), позднее снятого с работы за развал колхозов и исключенного из кандидатов ВКПб), и М-ва, в настоящее время осужденного за воровство в колхозе на 5 лет с поражением в правах гражданина на 4 года.


Несмотря на мои категорические протесты против предъявленных несправедливых обвинений; несмотря на мои просьбы об опросе граждан, односельчан-колхозников, о моем социальном происхождении и моем поведении в колхозе — следователь, слепо действуя на ложных доносах и клевете о моих выступлениях против партии и Правительства, принудил меня путем угроз подписать материал следствия, на основании которого мне было вынесено такое несправедливое постановление.


По социальному происхождению я происхожу из бедной семьи, родился в 1883 году, до 17 лет, то есть до 1900 года, я воспитывался у родного дяди (брата моего отца). С 1900 года (17-ти лет) я поступил работать в шахты Донбасса, где проработал до 1918 года. С 1918 по 1927 год я работал на лесопильном заводе, а в 1930 году со всей семьей и всем хозяйством вступил в колхоз.


В том же 1930 году колхозом я был командирован в Донбасс на прорыв и проработал там два года. По возвращении работал в колхозе до дня ареста.


Я никогда не думал попасть в исправтрудлагеря и не только что-либо говорил против партии и Правительства, но даже и не мыслил ничего подобного. Порукой этому может служить моя краткая биография.


Весь следственный материал создан исключительно на ложных доносах названных людей, исключительно на почве личных счетов со мной.


На основании изложенного, прошу Вас, гражданин Народный Комиссар, Вашего распоряжения об истребовании моего дела на предмет пересмотра и справедливого решения, на основе опроса части моих односельчан-колхозников о моей жизни и моем поведении до колхоза и в колхозе до ареста.


Я честно работал на благо Социалистической Родины и своей семьи (состоящей из шести душ) до ареста и также честно работаю в лагере со дня прибытия, несмотря на свои 57 лет и плохое состояние здоровья; не имея за два года ни взысканий, ни замечаний по работе.


Я выражаю уверенность в том, что Ваше справедливое решение даст мне возможность использовать остатки моих сил на благо Социалистического строительства, в среде моих односельчан-колхозников, как такому же честно преданному партии ВКП (б) и Советскому Правительству колхознику.


22 августа 1939 г.


К сему — подпись»



Следующим за ходатайством документом в дело было подшито постановление о его отклонении. В резолютивной части, заранее заготовленной лейтенантом госбезопасности К., рукописно были записаны фамилия, имя и отчество деда, и она выглядела угрожающей холодностью, дескать, никому неповадно будет шутить с властью: «Жалобы Смирнова Егора Николаевича приобщить к архивно-следственному делу, ходатайство о пересмотре дела ОТКЛОНИТЬ, о чем сообщить подателю жалобы, — пом. нач. 1 СПЕЦОТДЕЛА УНКВД Лейтенант Госбезопасности — подпись (К-в)» (пунктуация и орфорграфия сохранены).


Не поверили деду и не простили. Эх, какая черствость!..



Федор Иванович вновь отвлекся от документов дела, вспоминая последующие годы после смерти Сталина.


В 1956 году началась общесоюзная кампания по развенчиванию его культа личности. Именно так официальная пропаганда называла тот курс, который объявил избранный на пост Первого Секретаря Центрального Комитета КПСС (Коммунистической партии Советского Союза) Никита Сергеевич Хрущев.


Что тогда началось?! Объявлялись целые списки незаконно репрессированных, во всех городах, поселках и деревнях большой страны — СССР, в учреждениях, заводах, предприятиях и организациях вычищались все документы, где было хотя бы маленькое упоминание о Сталине.


Учившийся в третьем классе Федор участвовал вместе со всеми в изъятии портретов Сталина из учебников, а вместе с ним и посвященных ему произведений. А однажды в школе, когда он пришел на репетицию хора, занятие задержалось чуть ли не целый час, потому что какие-то мужчины снимали развешанные над сценой транспаранты: «Под знаменем марксизма-ленинизма-сталинизма вперед к победе коммунизма».


Вместо портретов Сталина и его соратников появились новые во главе с Хрущевым.


На фоне критики культа личности появилось новое словосочетание «авторитет личности в истории». Таким авторитетом, конечно же, представлялся Хрущев.


Позднее, учась в техникуме на первом курсе и изучая общеобразовательный предмет — обществоведение, он поспорил с преподавателем Кругликовым Иваном Петровичем, доказывая, что на смену культа личности Сталина пришел культ личности Хрущева. Тот не согласился и, разумеется, за такую прыть снизил на один балл оценку на экзамене (тогда сдавали экзамены и после первого семестра, и после второго — как в институтах).


А еще позднее, в 1964 году, после освобождения Хрущева со всех должностей, которых к тому времени набралось немало, к Федору, учившемуся уже на четвертом курсе, подошел тот же Кругликов и предложил написать заявление директору техникума на пересдачу обществоведения, чтобы «не портить оценки в дипломе».


— Ты, Федор Иванович, — подчеркнул Кругликов, называя Федора, как взрослого, по имени и отчеству, — оказался прав. А я вот неправильно оценил твои знания. Приходи, к экзамену специально готовиться не надо. Ты показал тогда отличные знания, а я поставил оценку на балл ниже по политическим соображениям. Не обижайся! У тебя все впереди, надеюсь — без всяких культов…



Федор Иванович перевернул очередную страницу и увидел еще один документ, написанный дедом, сменившим Сталина руководителям:


«Председателю Президиума Верховного Совета СССР Тов. Ворошилову


от гр. Смирнова Егора Николаевича,


проживающего… (указан адрес)


В 1937 году 4 августа я был взят НКВД и тройкой приговорен к 10 годам лишения свободы. Данный мне срок я отбыл честно, но до сего времени я не знаю, за что меня так покарали. Я рождения 1883 года, имею от роду 73 года, прошу Вас, тов. Ворошилов, дать мне возможность дожить последние мои годы спокойно, а поэтому прошу пересмотреть мое дело и снять с меня это пятно, незаслуженное мною.


Я с 1900 по 1917 год работал на шахтах угольной промышленности Донбасса и в 1917 году 19 декабря был избран первым председателем N-го райисполкома. После болезни работал на лесопильном заводе бухгалтером 10 лет, то есть по 1928 год включительно.


Все эти мои трудовые годы пошли прахом после заключения, так как на меня сейчас смотрят, как на врага народа. А поэтому прошу Вас дать мне возможность дожить последние годы спокойно и кормить свою семью, а также оградить моих детей от упреков, что их отец был враг народа.


К сему — подпись.


10 октября 1956 года.»


Эта жалоба, судя по регистрационным отметкам, бродила по служебным кабинетам различных инстанций до января 1958 года…



Исторические документы свидетельствуют о том, что именно 1956 год стал поворотным годом в «развенчивании перед обществом культа личности Сталина».


Видимо, в течение 1957 года ошарашенное официальной пропагандой общество, включая аппарат партийных и государственных органов и институтов, «переваривало» в сознании доведенную информацию, что до жалобы деда и ему подобных не доходили руки…



Наконец-то Федор Иванович добрался до пожелтевших страниц уголовного дела, датированных январем 1958 года. Каково же было его удивление, человека, педантично исполнявшего уголовно-процессуальный закон, когда он увидел в качестве реакции на обращение деда заполненные от руки протоколы допросов в качестве свидетелей тех же лиц, которые в 30-е годы его оболгали, причем допрос произведен без возбуждения или возобновления дела, как то предусмотрено законом.


— Изощрениям человеческой подлости несть числа, — подумал генерал, вчитываясь в текст протоколов. — Предполагая собственное разоблачение во лжи, бывшие доносчики на деда пошли еще дальше. Они дали показания о том, что дед плохо отзывался в тридцатые годы и о новых руководителях страны. Какое кощунство!


Сам же дед был допрошен 7 апреля 1958 года, настаивая твердо на своей невиновности.


И государственная машина среагировала: дед получил последний прижизненный отказ в его реабилитации, основанный на заключении помощника прокурора Б-ва от 17 мая 1958 года, так и не дождавшись освобождения от мучившей его моральной вины перед детьми и внуками.


Ему оставалось жить ровно 11 месяцев…



Федор Иванович вновь вернулся к собственным воспоминаниям, к годам хрущевской оттепели. Он не пошел пересдавать экзамен по обществоведению, и в дипломе с отличием об окончании техникума осталась единственная оценка «хорошо» по этому предмету.


Он вспомнил также, что мальчишкой совсем не понимал, зачем ломаются и сносятся памятники с изображением Ленина и Сталина во всех парках и скверах маленького уютного городка его детства.


Хрущевская оттепель в течение семи лет превращалась в замерзающую позднюю осень, завершившуюся падением Хрущева с постамента власти. Шел октябрь 1964 года.


Вновь начался общественный подъем. Вместо одного Хрущева на страницах разных газет стали публиковать тройку лидеров: Первого секретаря ЦК КПСС Л.И.Брежнева, являвшегося до того Председателем Президиума Верховного Совета СССР, сменившего его на этом посту Н.В. Подгорного и Председателя Совета Министров СССР А.Н. Косыгина.


Последний курс обучения в техникуме стал дискуссионным, спорам не было конца. Федору нравилось, что осуществился поворот к коллегиальному принятию решений.


К сожалению, хорошее начало еще не является гарантией успешного конца…



Дед умер 17 апреля 1959 года. Родственники, съехавшиеся на похороны, тихо перешептывались о его трудной жизни и встретившейся на его пути несправедливости.


Федор боялся зайти в комнату, где стоял гроб, и не верил, что деда больше нет и теперь уже никогда они с ним, работая в паре, не будут отбивать косы для колхозных косарей.


Бабушка, добрая бабуля, как всегда тихо подошла к нему, прижала к груди и сказала:


— Феденька, ну что ты боишься, пойдем вместе.


И они вошли в ту комнату. Бабушка подвела к гробу, взяла его руку и положила сверху на колено деда.


— Не бойся. Так кончается жизнь…



14 июня 1989 года в соответствии со статьей 1 Указа Президиума Верховного Совета СССР от 16 января 1989 года «О дополнительных мерах по восстановлению справедливости в отношении жертв репрессий, имевших место в период 30—40-х и начала 50-х годов» час реабилитации наступил, о чем Федор Иванович прочитал в заключении, утвержденном прокурором области.


В верхней половине листа наискосок произведена рукописная запись огромными буквами «Снято», как свидетельство о снятии с учёта и о политической реабилитации…



Федор Иванович закрыл уголовное дело, сжал двумя руками виски, встряхнул головой и вслух произнес:


— Прости, дедуля, за всех стукачей и выродков от власти. Остается надеяться, что подобного в нашей стране никогда не повторится.


Он вызвал работника архивного управления и молча вернул ему прочитанное уголовное дело, навсегда исключенное из перечня секретных документов.


Теперь, когда его возраст приближался к возрасту деда и память с детства сохраняла интерес о нерассказанном им секрете, любовь к растерзанному властью близкому человеку возникла с новой всепоглощающей силой.


Сколько же человеческих жертв принесено на алтарь Истории?! И сколько же соотечественников, желающих узнать правду о репрессированных родственниках?!


Им несть числа!…

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 20 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +3 C°  Ночь: +2 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Творцы гармонии искусства

Сергей Малюков, laavo7@yandex.ru
// Культура

Махали шашкой и танцевали на балу

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Общество

Уроки немецкого и… дружбы

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Образование

В диалоге с депутатом Госдумы

Елена Леонидова
// Общество
Даты
Популярные темы 

Критерии успеха «политеха»

 Сергей БАННЫХ // Образование

За мир и дружбу!

Олеся ТИМОХИНА  // Общество

Удивительная память

 Олеся ТИМОХИНА      // Общество

Корона для «Мисс Творчество»

 Анна СЕРГЕЕВА // Образование

Не работа, а сказка

 Юлия СКОПИЧ // Общество



  Вверх