lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
10 июля 2014г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Жертвы

10.07.2014 "Липецкая газета". Анатолий Лысков
// Общество

(Продолжение. Начало в номере за 3 июля).


Федор Иванович вчитывался и вчитывался в каждую строчку «нержавеющих» страниц. Он видел знакомый почерк, и каждое слово воспринималось голосом деда.


Голос деда жил внутри Федора Ивановича все эти годы. Среди заученных стихов и стихов собственного сочинения. Среди песен, которые он любил напевать, занимаясь какими-то домашними делами. Среди шумов морских объектов, выученных во время службы на подводной лодке в качестве гидроакустика.


— Гражданин Смирнов признаете ли вы себя винов­ным в контрреволюционной агитации и пропаганде? — Задал вопрос сержант госбезопасности деду.


— Нет, не признаю, — звучал ответ голосом деда.


— Гражданин Смирнов, вы рассказывали Митрофанову о том, что Советская власть рухнет, если Сталин будет доверять своему шарлате политических мошенников?


— Нет, не рассказывал.


— Гражданин Смирнов, почему вы защищали Тухачевского?


— Я Тухачевского не защищал. Тухачевского знаю еще с гражданской войны. Он честный воин, предан стране и нашему народу.


— Гражданин Смирнов, Тухачевский — враг народа?


— Нет, гражданин следователь, Тухачевский смелый человек. Он — не враг народа. Его оболгали рвущиеся к власти люди.


— Гражданин Смирнов, повторяю: Тухачевский — враг народа, так говорит товарищ Сталин и Советское руководство. Вам это понятно?


— Я не верю. Его кто-то оболгал. Как теперь оболгали меня.


— Гражданин Смирнов, вы продолжаете и сейчас заниматься контрреволюционной агитацией и пропагандой?


— Нет, гражданин следователь, я отвечаю на ваши вопросы.


— Гражданин Смирнов, считаете ли вы себя кулаком, противником Советской власти?


— Гражданин следователь, вы задаете мне странный до глупости вопрос. Посудите сами, какой из меня кулак, если я до Октября 1917 года 18 лет проработал в шахтах Донбасса. Я принял Октябрь всем сердцем рабочего человека. После революции меня вернули к месту жительства и народ меня избрал первым председателем N-ского рай­исполкома. В этой должности я проработал восемь лет.


— Гражданин Смирнов, вас в деревне считают зажиточным кулаком. Почему вы отказываетесь?


— Гражданин следователь, повторяю: я не считаю себя кулаком. Все имущество нажито мною совместно с моей семьей. Мы умеем работать.


Еще раз повторю для вас, гражданин следователь, нельзя быть таким глухим к моим показаниям. Мы первыми вступили в колхоз «Заветы Ильича», отдав в общее имущество колхозу: одного коня, одну корову, сеялку, мотовилку и конную борону. У нас нет и не было батраков.


— Гражданин Смирнов, почему вы не отдали в колхоз вторую корову?


— Гражданин следователь, вы, наверно, изучили мою биографию, и я разве невнятно рассказал о моей семье. Повторяю: у меня семья из десяти душ — мы с женой, шестеро детей и престарелая, слепая мать жены, одна дочь умерла. Мне надо кормить семью. Как это сделать, если даже на Украине голод, а у нас в центре России уже по сусекам все выскребли.


— Гражданин Смирнов, вы посещали шорную мастерскую?


— Да, гражданин следователь, посещал. Это единственное место, куда в тот период шли люди, чтобы посудачить, пока шорник ремонтирует сбрую или хомут.


— Гражданин Смирнов, а присутствовавшие там люди говорили, что вы ругали Сталина.


— Гражданин следователь, извините, твою мать, я же по-русски сказал, что Сталина я не ругал. Я говорил об окружающей его шарлате, которая погубит и Сталина, и Советскую власть. Я говорил, что Тухачевский не виновен. Больше показаний давать не буду, хоть стреляйте. Я не виновен. История все рассудит.


Дед собственноручно подписал протокол, еще раз отметив о своей невиновности и подчеркнув запись жирной чертой дважды…



Юный Федор несколько раз ходил с дедом в ночное. Жители села, где жил дед, не всегда могли нанять на весенне-осенний сезон пастуха, чтобы он ежедневно пас принадлежащих им коров. На пастуха часто была своеобразная конкуренция среди соседних сел, и тот шел туда, где больше платили. Выдались три сезона, когда постоянного пастуха в селе не было и общее стадо пасли по очереди представители от каждого двора.


Во время летних каникул, приезжая к дедушке с бабушкой в деревню и узнавая новость об отсутствии пастуха, Федор радовался всей душой озорного городского мальчишки возможному походу в ночное. Именно в ночном дед бывал очень откровенным и любил рассказывать о своей работе в шахте.


Тот несколько раз пытался вспоминать о некоторых фрагментах жизни: о приготовлении яичницы над костром на совковой лопате, когда он, управляя обозом, ездил за продуктами где-то на Севере; о строительстве зимних бараков; о каких-то непонятных Федору стукачах…



Федор Иванович открыл очередную страницу уголовного дела и обомлел: перед ним было письмо несовершеннолетних детей деда, написанное аккуратным почерком на листках из тетради в клеточку и адресованное зловещему министру того времени — народному комиссару внутренних дел Ежову Николаю Ивановичу.


Он буквально впился глазами в содержание письма:


«Ближайшему соратнику Великого Сталина Николаю Ивановичу Ежову.


Уважаемый Николай Иванович!


В начале мы, дети, хотим извиниться за то, что отрываем у Вас немного времени чтением этого письма. Мы же знаем, что Вы много работаете на благо нашей любимой Родины. Вы с корнем выкорчевываете врагов советского народа, повседневно защищаете никогда и никем непобедимую, любимую нами Родину — СССР. Поэтому мы, боясь, что отнимаем у Вас столько дорогого для страны времени, долго не решались Вам написать.


Потом (после годичного колебания) мы, посоветовавшись, решили написать Вам, Николай Иванович.


Дело, Николай Иванович, в следующем: 5 августа 1937 года по клеветническому и ложному материалу был арестован наш отец Смирнов Егор Николаевич. Неотложно поднимаем вопрос, как он мог попасть под арест. Дело было так: зимой 1937 года папа по случаю болезни приехал в колхоз (папа имеет рабочий стаж более 30 лет). Как человек, любящий критику, он начал критиковать недостатки и безо­бразия, творимые в колхозе. Эта критика стала задевать за живое некоторых людишек колхоза. Им эта критика ни днем, ни ночью не давала покоя. С дня на день эти люди ждали ареста, и, наконец, они нашли выход. Они решили избавиться от навязчивого критика. Им это удалось сделать очень легко. Они выдумали на него материал, обличающий его как агитатора против Советской власти. Этот материал был подан в районное управление НКВД.


НКВД даже не постаралось установить точность поданного материала. Допрос был только в районном управлении. Затем он был переведен в областную тюрьму, а потом на место работы. Осужден он на 10 лет и сейчас честно работает так же, как он честно работал до момента ареста. Работает он сейчас: Коми АССР, город Уствим, Уствимский лагерь НКВД, 13 лагерный участок, Смирнов Егор Николаевич.


Мы никогда не можем согласиться с тем, что наш папа вел агитационную работу против той власти, которая его поставила на ноги, дала ему свободу и счастливую жизнь. Никогда он этого не мог делать. Он же сам на своем хребте 18 лет, с 1900 по 1917 г., переносил каторжный труд на угольных шахтах при царизме. Он работал саночником, крепельщиком и забойщиком. Часто рассказывал об ужасах работы и пьяном разгуле начальства, которое издевалось над шахтерами-трудящимися. И наряду с этим он рассказывал нам, жителям колхозного села, о грандиозном строительстве, о росте культуры, о цветущей и радостной жизни в нашей стране. Он частенько говорил нам, что «вас учит, одевает и обувает Советская власть. О вас заботится Коммунистическая партия и Великий Сталин. Так учитесь же, овладевайте высотами наук и будьте достойными сынами Великой Родины. Будьте патриотами страны Социализма. Но если кто из вас свернет со Сталинского пути, единственно правильного пути, то я тому больше не отец».


Это были его слова. А вышло так, что приходится нам от него отказываться. И если бы мы не были уверены в том, что он не виновен, то пришлось бы это сделать. Молодежи Советской страны с врагами народа не по пути.


И как нам поступить в данном случае, Николай Иванович?


На нашего отца подан ложный материал за то, что он «раскрывал» свой «курятник» (по их выражению), старался раскрыть их (Ванечкиных) вредительскую деятельность в колхозе.


Когда в нашем колхозе председательствовали несколько бывших кулаков, которые занимались вредительством и агитацией в колхозе, то папа сказал, что «Советская власть знает, кого берет. Их нужно было отсюда убрать еще во время коллективизации (в 1930 г.). И далее он сказал, что если бы теперь взяли Ванечкиных, то колхоз можно было бы поставить на твердые ноги в ближайшее время».


Но от Ванечкиных мы слыхали, что «ваш отец первым пусть сядет, а потом уже сядем мы».


Материал ложный, безусловно. Мы не имеем никаких оснований просить Вас об освобождении отца. Но мы убедительно просим Вас, Николай Иванович, чтобы Вы позаботились о тщательном расследовании поданного материала. Если его тщательно расследовать, то установят всю нелепость поданного материала, а следовательно, отца освободят.


Убедительно просим, Николай Иванович, не откажите в этом.


Мы еще дети и наша жизнь впереди. Мы сейчас все учимся. Мы обещаем Вам, что будем стараться на «хорошо» и «отлично». Мы сейчас заверяем Вас, что никогда не свернем со Сталинского пути, будем до конца жизни преданными патриотами своей любимой Родины и будем учиться, работать и жить так, как учит нас Великий Сталин.


Не откажите в нашей просьбе.


Дети: ученица 8-го класса


ученица 6 -го класса


ученик 5-го класса — подпись Смирнов Михаил Егорович».



Закончив читать, Федор Иванович отстранился от дела и буквально влип в кожаную спинку рабочего кресла.


«Какое письмо! Какое поучительное письмо для моих современников! — подумал Федор Иванович. — Безусловно, оно написано с помощью кого-то из взрослых. Возможно, учителя. Сельского учителя с высокоразвитым политическим чутьем, дальновидного, умного, но прививающего своим ученикам гражданское достоинство. Учителя, нашедшего форму защиты и самих учеников, моих самых близких родственников.


Как же умно и предусмотрительно! В Уголовном кодексе того времени был установлен 12-летний возраст, с которого наступала уголовная ответственность за наиболее опасные преступления. Родственники, включая детей, привлекались к ответственности наравне с «врагами народа». Так чтобы дети старше 12 лет не были наказаны по уголовному закону, письмо подписал только 11-летний сын деда.


(Окончание следует).

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 20 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +2 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
Даты
Популярные темы 

Критерии успеха «политеха»

 Сергей БАННЫХ // Образование

За мир и дружбу!

Олеся ТИМОХИНА  // Общество

Удивительная память

 Олеся ТИМОХИНА      // Общество

Корона для «Мисс Творчество»

 Анна СЕРГЕЕВА // Образование

Не работа, а сказка

 Юлия СКОПИЧ // Общество



  Вверх