lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
14 июня 2014г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

ЖСЛ: жизнь современной литературы

14.06.2014 "Молодежный вестник".
// Культура

Обращение к читателям


Сегодня мы, редакция «ЖСЛ», приветствуем своих читателей вновь и… в последний раз. Да, так случилось, что сегодняшний выпуск завершает нашу работу. Прошел год, как нам видится, довольно плодотворный. На наших страницах не однажды появлялись произведения авторов из Липецка, Липецкой области и других городов, в том числе из Москвы и Санкт-Петербурга, двух исторических столиц не только страны, но и литературы.


Последний выпуск хочется начать с точного замечания писателя Александра Вяземки: «Быть читателем – это тоже определенный талант. Не всякий, кто регулярно берет в руки книгу, – читатель. Читатель – это состояние души». Эти слова так же верны, как верно утверждение о таланте писателя, необходимом для работы со словом, будь то поэзия, проза или публицистика. И без этого так же невозможно поддерживать личный читательский интерес, как невозможно без определенного таланта создание качественных литературных произведений. 


Мы благодарны вам за то, что вы есть, дорогие читатели. Уверены, что литература будет жить, пока жив ваш интерес к ней, будут создаваться новые ее формы, будут рождаться и перерождаться литературные газеты, журналы, издательства. Будут творить авторы, будет продолжаться осмысление этого мира и человека.

Подводя итоги деятельности «ЖСЛ», хотелось бы напомнить об авторах, с творчеством которых вы могли познакомиться. Некоторые из них уже состоявшиеся поэты и прозаики. Другие – молодые – только начинают пробовать свои силы как художники слова. Мы надеемся, что эти имена еще не раз будут заявлены в литературе, а их творения заставят волноваться ваши умы и сердца.


На наших страницах оставили творческий след Вадим Игнаткин, Дмитрий Ремзин, Татьяна Скрундзь, Михаил Червяков, Олеся Ласкателева, Владислава Запенцовская, Семен Фролов и Дмитрий Фролов, Светлана Карпенко, Геннадий Комаров, Настя Колобовникова (Липецк), Михаил Трубицын, Владимир Хитрых (Елец), Варвара Юшманова, Галина Рымбу, Александр Довыденков (Москва), Максим Ершов (Сызрань), Александр Кинунен, Альберт Ищенко, Сергей Зубарев, Александра Рыжая (Санкт-Петербург), Валерий Новоскольцев (Сербия).


Насколько это было возможно в ограниченном печатном пространстве, мы старались оповещать вас о некоторых литературных премиях и тех литературных величинах, что заявили о себе в прошедшем 2013 году и в начале 2014-го. Знакомили с литературными сообществами (в том числе и липецкими, например, с клубом «чОрная кОшка»). За год в «ЖСЛ» появилось два познавательных интервью (с писателем Александром Сегенем и молодежным филологом-акыном Псоем Короленко). Мы пытались держать читателей в курсе выхода в свет книжных новинок российских и зарубежных авторов, как общемирового, так и регионального значения. В частности, можем вспомнить о липецких писателях Борисе Бужоре и Романе Богословском, чьи успехи в прошедшем году состоялись как раз на поприще литературного пространства Липецка.


Надо сказать, что за год проект не только не исчерпал своих возможностей, но и узнал о специфике работы с липецкой аудиторией. Мы получали устные отзывы и письма от постоянных читателей, в клубе «чОрная кОшка», из которого вырос «ЖСЛ», не однажды происходили дискуссии участников о литературе и месте наших авторов в ней. Из этих дискуссий мы и заключили, что «ЖСЛ» необходим рост и развитие в несколько ином направлении. И смеем заявить, что наш проект не закрывается, но заворачивается в кокон, чтобы спустя время выйти из него перерожденным.


Нам было очень приятно работать в команде дружных и увлеченных людей «Молодежного вестника». Еще раз благодарим за внимание тех, кто читал «ЖСЛ» в течение года, и надеемся, что сумели хоть немного помочь вам вникнуть в современный литературный процесс.


В последнем выпуске вы увидите новый рассказ Александры Рыжей и несколько стихов молодого поэта Андрея Зражевского, впервые публикующегося в «ЖСЛ», а также Насти Колобовниковой. Приятного прочтения. На последней странице можно будет ознакомиться с книжными новинками.


Теперь остается попрощаться, а вам, дорогие, пожелать оставаться читателями истинными, призванными к чтению своими настоящими духовными потребностями.



Ваша редакция «ЖСЛ»


Александра РЫЖАЯ


Сонечка


К пенсионному возрасту Сонечка стала очень сентиментальной, но, так как была она одинока, жалость оказалась дарованием жизненно необходимым, защита от сурового мира, устойчивость к стрессам и все прочее. На грани обмена флюидами, но безошибочно это чувствовали все-все, и особенно мужчины. Так вот, одни приходили к ней поговорить, другие – выпить, бывали и такие, кто приходил пожить некоторое время. 


Сонечке стукнуло пятьдесят пять, но выглядела на сорок восемь, не больше. Поклонников не счесть, вдовцы или неудачники, в лучшем случае просто болезные, зато помогали по хозяйству и позволяли ухаживать за ними, так что Сонечка никогда не оставалась совершенно одна, особенно с той поры, как завела дачу. Жилось хорошо. В городе всегда ждала комната тридцатиметровой «хрущевки», балкон – два метра, прихожая – четыре, газовая плита, санузел совмещенный, окна – во двор, во дворе собачки и кошечки, которым Соня сочувствовала не меньше, чем своим ухажерам. По четвергам выносила к подъезду миску с рыбными огрызками, собачки погибали, кости слишком тонкие, застревали в желудке, страшные мучения, но что поделать, бродячие псы едят все подряд, не хуже свиней, а кошечки ничего, довольны оставались и просили еще.


Последний мужчина, который захотел побыть Сонечкиным кавалером – это было в апреле – не любил животных, его звали Пахомом Евстигнеевичем, а человек с таким именем может любить разве что насекомых или на крайний случай – улиток, виноградных улиток, круглых, нежных, они лопаются под ботинком с особенным хрустом, только ботинок нужен с толстой подошвой. Когда летом Пахом ходил в шлепанцах, он не позволял себе удовольствия уничтожать вредителей даже на собственном садоводческом участке. Собственно, на этом участке они с Сонечкой и познакомились.


– Доброе утро, Пахом Евстигнеевич, – крикнула растрепанная Соня из-за плетня и нескольких соток свежераспаханной черноземной полосы своего пустынного послезимнего огорода. – А что-то у вас улиток давно не видно, уже с прошлого года, обратила внимание, неужто перевели всех? Нехорошо поступаете, – стала укорять Сонечка. – Конечно, улитки – вредители, но ведь и жалко их, так жутко трескаются под вашими башмаками, я-то слышала, когда они на дорожку выползли после дождя, а я как раз урожай собирала, вон там, возле плетня, под ежевичными кустами, где редис растет, а ежевики-то сколько было в прошлом году! Вы потому меня и не заметили, разрослась она больно…


– Доброе утро, – вежливо сказал Пахом Евстигнеевич. – А вы кем хозяевам участка, будьте любезны? – и прищурился, чтобы лучше видеть голые, все еще достаточно стройные ноги собеседницы.


– Я? Да я и владею этой плантацией. Да мы не знакомы разве, Пахом Евстигнеевич? В прошлом апреле-то, когда Светлую седмицу гуляли, вы за лопаточкой приходили, для навоза брали, помните? Вы еще в картузе старомодном были и в рубашечке, аккуратненький весь, видно, только с города приехали, еще и пиджачок на локте держали, запыхались по дорожкам-то пробираться, у вас только, кажется, щетина тогда была, а сейчас-то вы бритый, как стеклышко, и картуза нет, хоть и холодно еще прилично, похудели вы сильно, дорогой сосед, вон висит как на вас одежа-то, но вам к лицу, надо сказать, так гораздо лучше, и моложавей, и вообще…


Сонечка зарделась. Оправила подол, заткнутый за пояс рабочего байкового халатика, а то неприлично задрала, чтоб не запачкать, слякотно, сыро, знаете ли, а тут чернозем, влажность повышена, и повернулась было уходить, да колыхнула невзначай бедром, пышным, мягким, как у Афродиты, только в пенсионном возрасте. От этого у Пахома Евстигнеевича предательски заколотилось слабое сердце, он сделал неловкое движение, поскользнулся, упал, ушибся коленом и сильно перепачкал брюки. Он, конечно же, расстроился, но Сонечка ойкнула так грациозно – у нее был чудный голос, в молодости пела революционные песни в клубе – что Пахом Евстигнеевич не выдержал и через две с половиной минуты, когда дама была уже рядом, с восторгом подал ей смелую руку, чтобы подняться, и уж было решил предложить заодно и сердце, да вспомнил, что не знает имени предмета своего подвига. Тогда он сказал:


– Но, драгоценная соседка, как ваше имя?


На что Сонечка произнесла быстрой скороговоркой:


– Дорогой Пахом Евстигнеевич, вы взрослый человек, должны понимать, не время для интимных вопросов в ту минуту, когда вы так нуждаетесь в помощи квалифицированного специалиста! Я помогу вам добраться до пункта скорой помощи или хотя бы до кровати в домике, ведь пункт скорой помощи находится далеко, за тридевять земель, а еще до автобуса сколько идти, а кровать вот она – рядом, только рукой подать, к тому же ваши брюки нуждаются в чистке. Поднимитесь же, обопритесь на мой локоть, а остальное потом, потом.


Ничего не оставалось Пахому Евстигнеевичу, как, хромая и мужественно сжимая зубы, покориться мудрости женщины и поступить, как она того хотела, незамедлительно. Кровать в домике оставляла желать лучшего, скрипучая, с провисшей сеткой. Пахом Евстигнеевич доверил Сонечке проверить ранение, слава Богу, все оказалось в порядке, даже без синяка, брюки, щеточка для чистки одежды, глаз у хозяйки наметан, руки ловки. Без штанов, кстати, как-то само собой получилась любовь, и отсутствие имени у возлюбленной не помешало.


К вечеру он проводил Сонечку до самого дома в центре города, дорога дальняя, уже стемнело, фонари и частые аптеки вдоль улицы, как у Блока, – вечны. Однако прямо перед подъездом Пахом Евстигнеевич застеснялся дворовых кошечек, шарахнулся от собачек, ведь он не мог испытывать симпатии ни к тем ни к другим, мы помним, а тут и Сонечка загрустила, после бурного дня так хотелось тишины. В общем, Пахом Евстигнеевич сбежал, это выглядело естественно, будто вспомнил о чем-то важном – взгляд на часы: о Боже, ведь меня ждут! стремительно развернулся, капель упала за шиворот, ах, он обнаружил, что так и не спросил имя, но поздно, он уже шел к трамвайной остановке и сожалел о Сонечкином одиночестве. Стояла сырость.


Через три дня без четверти полдень Пахом Евстигнеевич явился на квартиру к Сонечке с цветами, коленки дрожали, как у первоклассника, дыхание заходилось, как у первокурсника, к тому же пятый и заявил, как только она открыла дверь на пугающе мелодичную трель звонка:

– Дорогая соседка, не обессудьте, от нашей общей коллеги по земледелию, она встретилась мне на днях на участке, за противоположной от вашей калитки, я узнал номер квартиры и что вы одинокая женщина вот уж как три десятилетия. А я несколько стыжусь давешнего падения и, как настоящий джентльмен, желаю узнать наконец имя своей королевы. Вы не сердитесь?


Сонечка улыбнулась:

– Конечно, дорогой сосед, благодарность за визит и все такое, как приятен интерес к моим фамильным данным, уверяю, это очень лестно, можете считать, что вы почетный гость.


А теперь, – заключила Сонечка, – не откажитесь выпить чашечку чая с ежевичным вареньем, это та самая ежевика, что росла в прошлом году прямо возле плетня, разделяющего наши участки. Я так рада вас видеть. Вы совершили шедевр, что пришли, проходите же, я нисколько не сержусь.


Сонечка была воспитанна и к тому же доброжелательна. Она усадила гостя на окрашенную в белый цвет табуретку за квадратный столик, клеенчатая скатерть, выдвижной ящик с приборами, посередине стола – варенница, разделяет их, но они все равно так близко друг к другу, что чувствуется аромат чеснока от Пахома Евстигнеевича и пирогов с капустой – от Сонечки, почти как на даче, а имени ее он до сих пор не знает, какая досада, как неловко! Пахом Евстигнеевич стал немного ошарашен, он рассчитывал на незамедлительный ответ, ведь он не молод, время ценно, годы уходят, дорога каждая минута, а она вот так, какая безответственность! Но он присел, потому что совсем разволновался. А тут еще что-то кольнуло в сердце, и не первый раз, но сильнее, очарование романтической атмосферы, наверное, ведь тем временем кухня стала казаться совсем неловкой, качающейся, размытой, даже шумной какой-то. Это возраст, нельзя испытывать такие переживания в пятьдесят с лишком лет, но Сонечка была так мила и таинственна, что удерживаться больше не оставалось сил.


Гость упал на пол пустым мешком, он был очень худ, загремели кости, схватился за грудную мышцу крепко, и рот искривился, а сквозь скрежет зубовный послышался рык настоящего мачо. Сонечка бросилась к нему, как девушка бросается к раненому возлюбленному на поле боя, сквозь свист и грохот летящей посуды, это Соня задела афродитовым бедром приоткрытый ящичек с приборами, фанерный такой, склонилась над умирающим:


– Что? Что, Пахом Евстигнеевич, что, мой милый, родной, вы теперь мне почти как муж, столько пережито вместе, и улитки, и болезни, я всегда буду с вами и в горе, и в радости. Ах, вы же не знаете моего имени, – ласково вспомнила Сонечка. – Софья. Меня зовут Софья. Вот, теперь нас ничто не разделяет, и вернее меня вы себе не найдете, мы будем с вами ездить на участок вместе, а потом и плетень снесем, и ежевичку новую посадим, только улиток уничтожать не будем, а заведем лучше прудик и черепах, они поедят их всех естественным образом, как у Дарвина, только не беспокойтесь, дорогой, все будет хорошо... Держитесь.


Пахом Евстигнеевич держался, хватал губами воздух, скреб ногтями липковатый линолеум, привлекая внимание тараканов, и ничего не смог ответить, хотя ему очень хотелось. В этот момент сосед показался Сонечке очень жалким, бледность развивалась по немощному лицу, глаза слезились, как у ребенка, готового заплакать, она бы любовалась им еще и еще, но непревзойденное женское чутье подняло ее на вершину милосердия, и она наконец бросилась к телефону, цифры 03, ждать ответа, алло, адрес такой-то, возраст пожилой, точно не знаю. «Скорая» приехала вовремя, стала опрашивать свидетелей, то есть Сонечку, наконец-то ввела содрогающемуся Пахому Евстигнеевичу внутривенный гепарин, погрузила на носилки, узкая лестница, лифт отсутствует, пятый этаж, вот бы не уронить по пути, как у Довлатова, хорошо хоть кота нет, одни тараканы, а то бы совершенная сатира вышла, но обошлось, и в Сонечке не было ни капли иронии, она проводила машину до угла, трогательно отерла с полного и румяного лица слезы, позвала кошечек: кыс-кыс, попыталась отогнать собачек, подавятся ведь, жалко, но не ушли, поставила мисочку с рыбьими огрызками возле ступенек, захватила с собой, чтобы лишний раз не подниматься.



Как раз был четверг.


Андрей ЗРАЖЕВСКИЙ


Родился в 1996 г. в Бе­ларуси. Живет в Минске. Студент института журналистики БГУ.



В «ЖСЛ» – первая публикация.


Парастас


Хороните меня на закате,
Без родных, чье свидетельство – тень.
В эластичном, пластическом танце
Вслед за мною уходит день.

Я и жизни смертельно наскучил,
Свет мой, день – ежедневный прилив.
Свой последний, живительный случай
Я давно в себе схоронил.

Мне не хочется шелестов вешних,
В вашем горе живым утонул!
Ухожу в край лесов вечно снежных,
В Его землю – блаженный удел.

Не кладите к ногам моим розы,
Их при жизни совсем не любил.
И зачем же их горькие слезы
Омывают ограды могил?


Partest


Как тихи стали песни о любви,
И бедный век наш, молчаливый, стонет.
Из мрамора застыли vis-a-vis
Два белых ангела под куполом собора.

О, если б жить ради одной мечты,
Жить ради жизни, без пустой причуды.
Уйти за Ним, ради Его пути,
Жить, не молясь, не ожидая чуда.

Уйдя – иди, не убоишься рока,
Эдема нет на стонущей земле.
В себе самих мы презираем Бога,
Ища замену собственной душе.


Воскресение


Неужто руки мои столь хладны,
Что ты прикосновений не желаешь?
Глаза твои пророчески темны,
К пучине дум своих, смиренный, 


припадаешь.



Мне кажется, что наши два пути
Переплелись в тенистую дорогу.
Петля. Петля. На ободе петли
Разбитый месяц томно смотрит в воду.
Ведь я по-божьему тебя люблю,
И пусть рука моя бескровна и хладнее,
Я за спасение твое Его молю,
К Нему я ближе, мой покой мертвее.

Что речи? Знаю, близится конец.
Да снизойдет мне саван в облачение,
Но из двоих стенающих сердец
Одно воскреснет – то твое спасение.


***


Целуй меня, как целовал Иуда.
Ты говорил: «Жизнь прожита не зря».
Твои касанья, словно крылья спрута,
Все так же липки, – мокрая земля.

Ты говорил: «Твои молитвы слаще,
Нет, не про жизнь – о вечности, веках».
Я отвечал своим немым молчаньем
И видел боль в потупленных глазах.

Чего ты ждешь? Мне о тебе молиться?
Каких же слов ты ждешь моих в ответ?
Живой водой не суждено напиться,
Как не сроднить с кладбищенской 



землей.



Настя КОЛОБОВНИКОВА


я нахожусь в вечном падении
я вижу стул и окно
где-то во мне свет
а помимо света – маленькая горсть 


камешков


скорлупок от орехов
и в стакане кефир
на поверхности темного стола 


рассыпаны кисти 


в мутной литровой банке еще виден


цвет краски


которой рисовалось что-то
на кровати спит подруга и ее крашенные


под рыжину волосы


рассыпались
по подушке
зеленого цвета
с желтоватым оттенком
пара царапин на руке как свидетельство


недавней ссоры


много слов сказали
бесполезно
в общем-то
структура сомнения
а сомневаешься не в ближнем
а в себе же
все в себе
и сомнение
на кухне неожиданно появились тараканы
все пытаюсь осмыслить этот факт
они приходят и уходят
вольнее
чем птицы
в людях тоже есть их таракан
он сидит и велит когда уходить и когда
возвращаться
шевелит усами
и подбирает крошки со стола
радости ли чужой
или чего-то каких-то там событий
но никто не выживет без воды
в мутной воде литровой баночки
цветы
мои любимые
а вы тараканы
не разбудите подругу.

Книги месяца


1. «Обитель» (роман). Автор: Захар Прилепин. Издатель: «АСТ».


2. «Сто лет пути» (детектив). Автор: Татьяна Устинова. Издатель: «Эксмо».


3. «Слишком много счастья» (сборник рассказов). Автор: Эллис Манро. Перевод: Андрей Д. Степанов.Издатель: «Азбука», «Азбука-Аттикус».


Над «ЖСЛ» работали: редактор проекта Татьяна ОСИПОВА; редколлегия проекта: Сергей Зубарев (Санкт-Петербург), Иван Мещеряков (Липецк), Владимир Коркунов (Москва). 
Письма направляйте на электронную почту: zhsl.lip@yandex.ru
Т./ф. 8-910-356-87-66.
Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 20 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +8 C°  Ночь: +2 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Творцы гармонии искусства

Сергей Малюков, laavo7@yandex.ru
// Культура

Махали шашкой и танцевали на балу

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Общество

Уроки немецкого и… дружбы

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Образование

В диалоге с депутатом Госдумы

Елена Леонидова
// Общество
Даты
Популярные темы 

Критерии успеха «политеха»

 Сергей БАННЫХ // Образование

За мир и дружбу!

Олеся ТИМОХИНА  // Общество

Удивительная память

 Олеся ТИМОХИНА      // Общество

Корона для «Мисс Творчество»

 Анна СЕРГЕЕВА // Образование

Не работа, а сказка

 Юлия СКОПИЧ // Общество



  Вверх