lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
28 октября 2013г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Абрамцево
Общество 

Роман Сороковых (фото)

28.10.2013 "ЛГ:итоги недели". Евгения Ионова
// Общество
Фото Ольги Беляковой

Поколение победителей уходит… Безвозвратно и неминуемо… Но остаются их дети, внуки-правнуки, родственники, кто сберегает дома в семейных архивах, то есть своеобразных мини-музеях, реликвии и воспоминания о людях, ставших неотъемлемой частью биографии нашей страны, без каждого из которых всё было бы иначе. Это закон бабочки… Роман и Евгения Сороковых, что из елецкого посёлка Солидарность,  – хранители истории своей семьи, наследники землепашцев, воинов и учителей. Тех, кто стоял и стоит на страже рубежей нашей Родины: её государственных границ и духовного пространства


Белое солнце


«Здравствуй многоуважаемая супруга моя, Мотя Фёдоровна. Известный вам ваш супруг Махов Афанасий Павлович ещё здравствует. Уважаемая дочка Валя, пишет известный вам ваш М.А.П. Мотя и Валя, посылаю вам низкий красноармейский привет и с любовей воздушный поцелуй. Мотя, я горячо целую, горячо заочно и сейчас скучаю по вас. За последнее время вы у меня не сходите с ума. Сообщаю вам, что письмо я получил, о котором я вас благодарю, особенно благодарю за ваш привет. Мотя, передавайте привет папаше, шуровьям Мише, Ване, Лёше и всем родным и знакомым. Мотя, я вас ругал за то, что не шлёте мне карточки Вали. Я вас не ругал. Я вас только просил о том, чтобы прислать фото. Мотя, я сейчас доволен вашим обещанием, только вы их выполните. Вы пишите в своём письме, что очень соскучились. Мотя, я в вас очень верю и о том, что скучно вам без меня. Но я вас ещё раз  прошу, чтобы ты скучала, но не тосковала. Об меня не забывай и люби меня так, как я тебя. Постоянно буду твой, а ты моя. Через год приду к тебе и расцелую так, как целовал раньше, до возбуждения крови у тебя. Знаете, как я вас целовал, как я вас любил. Мотичка, деточка. Люблю тебя, как солнышко светлого дня моего. Мотя, я думаю с тобою увидеться, жить, как с тобою и жили. Пару слов  о себе: сейчас живу, как и жил раньше. Здоров, чего и вам, разумеется, и желаю. Новостей у нас нет.  Ещё раз прошу, живи и не волнуйся. Фотокарточки Валечки я жду не дождуся. Хочется посмотреть».

Это единственное сохранившееся письмо Афанасия Павловича Махова к жене Матрёне Фёдоровне. Датируется 18 августа 1938 года. Послано оно из БССР (для родившихся не в СССР – это нынешняя Республика Беларусь), и скорее всего, из города Новоборисов, куда через два года лейтенант Махов перевезёт свою семью. На выцветшем, когда-то сложенном треугольником, конверте – штемпель места назначения: Воронежская область, станция Избердей, Шехманский район (сейчас это земли Тамбовской области), Свинское почтовое отделение «таво же» сельсовета, колхоз «Правда»…


ФОТОАЛЬБОМ


«Уважаемой дочке Вале»  тогда исполнилось  лишь три годочка. Могла ли знать маленькая кроха, с широко раскрытыми на фотографии  глазами, что  именно из-за её неполученного  портрета папа будет так переживать, что даже и не поймёт – ругает ли он или просит любимую Мотичку выслать карточку дочери. Он вывезет своих девочек с Тамбовщины в Белоруссию немного погодя – в 1940 году. Всего год будет отпущен им для радостной  семейной жизни. Лето сорок первого изменит всё… 


…Они приметили друг друга, скорее всего, на сельских гуляниях. Оба относились к числу деревенской элиты и, как потом выяснилось, имели общие родовые корни. Афанасий – сын сапожника, а позже – председателя колхоза  Павла Игнатьевича Махова, человека успешного, а оттого и сложного, да к тому же и не бедного – с хорошим домом, крытым железом. Матрёна, Мотичка тоже из семьи  колхозного председателя – Фёдора Ивановича Артамонова. Поженившись, они, как это и положено, сначала стали жить в мужнином доме. Но что-то там не сложилось, и зять, Афанасий, ушёл в примаки в дом тестя. Оттуда его и призвали в ряды Красной армии. 


А Павел Игнатьевич Махов был не только хорошим, успешным сапожником, но и, видимо, прекрасным организатором. Хотя и его не обошло стороной раскулачивание. Когда подошло время, железную крышу с его дома сняли, женины юбки из всех сундуков повытаскивали, а самих Маховых в колхоз, что организовывался в селе, не приняли. Другой бы на его месте стал волосы на голове рвать – ведь пропадут с голоду. А Павел Игнатьевич нашёл «Отраду» – колхоз в ближайшей деревне (сейчас это совхоз «Отрада» в селе Плавица Добринского района), в который и вступил. А чуть позже его пригласили возглавить соседнее хозяйство «Искра». Да только ненадолго. Не успев вовремя убрать картошку, председатель попал под суд, его признали «врагом народа» и отправили в тюрьму, откуда он уже никогда больше не вернулся.


…Первое мая 1941 года. Международный праздник трудящихся, отмечаемый в Стране Советов с особым размахом. Весь небольшой белорусский городок Новоборисов вышел на демонстрацию. Матрёна Фёдоровна Махова с шестилетней Валечкой остались дома, девочка играла в палисаднике, женщина хлопотала по хозяйству. Вдруг через забор  перепрыгнул, как Валентина Афанасьевна позже вспоминала, какой-то страшный дядька и, едва её не раздавив, стремительно скрылся за углом. Следом за ним во дворе их дома появились другие «дяденьки», стрелявшие в спину тому, кого преследовали. Для маленькой Вали это было потрясением. Чуть позже выяснилось, что на соседней улице милиционерам всё-таки удалось задержать диверсанта. А малышке Маховой объяснили, что советские солдаты обезвредили врага и уже никто и никогда больше не потревожит её покой.

– Спустя месяц, в одну из июньских ночей, дед пришёл домой крайне озабоченный и начал спешно собирать семью. На все вопросы жены отвечал сухо, мол, их переводят в полевые лагеря, а вам нужно уезжать к родителям на Тамбовщину, – рассказывает Евгения Николаевна Сороковых, преподаватель русского языка  и литературы в школе посёлка Солидарность. – Бабушка сопротивлялась, умоляла мужа оставить их дома. Но потом собрала нехит­рый скарб, где самым дорогим была швейная машинка, впоследствии спасшая всех от голодной смерти, взяла за руку дочь, она пошла на вокзал. Дед Афанасий провожал их уже с вещмешком за плечами – не возвращаясь на квартиру, лейтенант Афанасий Махов отправлялся на сборы под Гродно. На станцию Грязи бабушка с моей мамой прибыли 15 июня. Спустя неделю началась война.


А в августе Матрёна Фёдоровна получит письмо, в котором её Афанасий пишет, что стоят они на реке Неман, что Красная армия сильна и врага не пропустит. Больше писем от мужа не приходило. Всю войну эта весточка была её оберегом, она грела сердце Матрёны Маховой –  супруг жив и здоров, он бьёт врага и обязательно вернётся с Победой  домой. Это придавало ей силы в страшные голодные военные годы. Держась за эту единственную спасительную соломинку, она вместе со всеми бабами 10 мая 1945 года, после известия о разгроме гитлеровской армии, побежала на станцию встречать мужа-победителя. В деревне решили: коль о Победе объявили, значит, все фронтовики в этот день и должны вернуться домой. Как же они ошибались! Многие из Шумиловки не переступят порога родного дома уже никогда. А жёны, матери и дочери будут ходить на перрон ещё многие-многие месяцы и годы, не уставая ждать и надеяться… Афанасий Павлович Махов больше не увидит ни любимую Мотичку, ни уважаемую Валюшу, ни родившегося в сентябре 1941 сына Шурика. И даже не узнает о его появлении на свет. В самые первые дни войны плацдарм, на котором базировался лагерь Афанасия Павловича, немецким огнём сровняют с землёй. В живых, по всей видимости, никого не осталось. Но письмо, отправленное героем ещё в тревожные, но всё-таки довоенные денёчки, защитило его любимых людей…


Хроники пикирующего
бомбардировщика


Матрёна Махова рожала сына Шурика в тот сентябрьский денёк, когда по случайному счастливому стечению обстоятельств в родительский дом только на час заехал старший сын – Александр. Брата-лётчика  сестра встречала,  обливаясь слезами двойной радости, а едва появившийся на свет племянник – первыми криками рождения.  Александр Фёдорович Артамонов в это время учился в лётной школе в городе Энгельсе. Он привёз подарки – вещи, среди которых были и шинели с круглыми, оплавившимися по краям, дырками – следами от пуль. Взял новорождённого на руки и попросил: назовите мальчика Шуриком, «в честь меня». Анастасию Андреевну – маму Александра – эти слова полоснули по сердцу. Но тогда она ничего не сказала – благословила сына в путь и на ратный подвиг. А сама затаилась…


Саша Махов пережил голодные военные годы, поступил учиться в медицинское училище, но в 1957 году в возрасте 16-ти лет погиб. Бабушка Анастасия утверждала, что его смерть была неслучайной.


– В наградных документах Александра Фёдоровича Артамонова указано, что в действующую армию он поступил только в июле 1942 года. Но к началу войны он считался достаточно опытным лётчиком – с 1938 года учился в Энгельсском лётном училище. По всей видимости, он воевал с самого первого дня. Просто не всегда бывал на передовой – перегонял самолёты с Урала на фронт и учил новоиспечённых курсантов, – считает Евгения Николаевна. – В апреле 1942 года он попадает в Куйбышевскую (ныне – Самарскую) область в город Серноводск, в августе воюет на фронте, октябрь встречает уже в Чкаловской (Оренбургской) области, в январе–апреле 1943 года – снова на передовой.


Александр Артамонов летал на легендарной «пешке», то есть на пикирующем бомбардировщике 
Пе-2.  Эти самолёты участвовали в сражениях на всех фронтах, применялись как сухопутной, так и морской авиацией в качестве бомбардировщиков, истребителей и разведчиков.  То есть «пешки» были самолётами-универсалами. И лётчики, управляющие ими, были под стать своим боевым машинам.


– В июле 1942 года в восемнадцати километрах от Ельца начинает формироваться 15-я воздушная армия на основе Брянского фронта. И наш дед Александр принимал в этом участие, – утверждает Евгения Сороковых . – Только где эти восемнадцать километров и что это за деревня Павловка, которая упоминается в истории создания армии, мы долго не могли понять. Пока нам в руки не попала немецкая карта, на которой мы и нашли эту деревню. А местные жители рассказали, что Павловка – это нынешняя Кожуховка. Так все ранее разрозненные пазлы сложились в одну картину. По всей видимости, именно с ровной площадки, что неподалёку от Кожуховки, и совершались первые боевые и разведывательные вылеты новой воздушной армии в сторону Курска и Орла. Правда, иногда Александр приезжал к родителям со стороны Добринки (там у одного из ныне уже несуществующих сёл тоже когда-то располагался тайный советский аэродром. – Прим. авт.). В наградном листе мы прочитали, что Александр Артамонов 17 августа 1942 года находился в составе 32-го бомбардировочного авиаполка, который входил в состав формирующейся 15-й армии. С 28 августа по 6 сентября он совершил шесть успешных боевых вылетов, в ходе которых произвёл разведку 17 аэродромов противника, бомбил вражеские эшелоны. 4 сентября во время разведывательного полёта над Орлом он был обстрелян немецкими зенитчиками, самолёт получил свыше сорока пробоин, оказался выведенным из строя правый мотор, пробито хвостовое оперение. Один из первых снарядов убил стрелка-радиста Ждановича. Но Александр Артамонов сумел довести машину на свой аэродром. За этот подвиг лётчики были представлены к ордену Красное Знамя. Правда, получили Красную Звезду.


Письма Александра Артамонова написаны удивительным почерком. Он был творческой натурой, любил рисовать, вот и свой фотоальбом оформлял рисунками. Но в его весточках с фронта нет лиризма – только сухие факты, они коротки и лаконичны, зачастую проверены цензурой – о чём свидетельствует соответствующий штемпель на конверте. 


Письмо от 3 января 1943 года: «Мама, во первых строках своего письма передаю тебе свой пламенный привет и желаю наилучшего здоровья и счастья в твоей жизни. Передаю привет также Моте, Мише, Ване, Лёне, Валюше, Шурику. Мама, тебе сообщаю, что пока я здоров и чувствую себя хорошо. Надеюсь, что в нашей семье будет немалая радость, если я сообщу, что меня наградили орденом Красной Звезды. Вот пока и всё. Остаюсь с приветом к вам, целую, обнимаю вас, ваш Александр»


Письмо февраля 1943 года: «Мама, я получил письмо от папы (Фёдор Иванович Артамонов в это время воевал подо Ржевом. – Прим. авт.). Он пишет, что от вас получил только два письма. И, кроме того, пишет, что плохо с продуктами. Поэтому, по возможности, соберите ему посылок и отошлите. А я постараюсь, как будет возможность, выслать ему денег»


И ещё письмо 18 апреля 1943 года: «Уважаемая Анастасия Андреевна. 14 апреля 1943 года вас и нас постигло  большое горе. В боях с ненавистным германским фашизмом погиб ваш любимый сын и наш дорогой друг и товарищ Александр Фёдорович Артамонов. Похоронили мы друга в местечке совхоз «Степной хутор» Сафоновского района Тульской области во фруктовом саду. Поставили памятник с фотографией. Будете в этих местах – могилу найдёте. Нет среди нас хорошего боевого товарища. Но будьте уверены, мы этим коварным врагам Родины отомстим за Сашу. Вслед за этим письмом получите официальное извещение, вещи и деньги. А пока остаёмся уважающие вас… ».


Два года назад Евгения Николаевна Сороковых побывала там, в нынешнем Ефремовском районе Тульской области, но могилы Александра Артамонова так и не нашла. В 60-е годы прошлого века всех погибших в этих местах перезахоронили в одной общей братской могиле. Говорили, что, возможно, они покоятся у деревни Турдей Воловского района Тульской области. Но и там нет ни единого упоминания о лётчике Артамонове и его боевых товарищах. Недаром же говорят, что лётчики так и остаются навечно в небе, если уходят из жизни. Быть может, стоявший у истоков создания 15-й воздушной армии, что формировалась под Ельцом, Александр Фёдорович Артамонов так и не спустился из-под облаков. 



В списке живых не значился

Каждый военный год забирал из-под крыла Анастасии Андреевны Артамоновой  сначала старшего сына, затем мужа, а следом за ними и восемнадцатилетнего Михаила. В начале 1943 года его отправили на обучение то ли в Грязи, то ли в Липецк. А Матрёна Фёдоровна Махова, сестрица, та самая Мотя, отправилась к нему пешком – передать испечённые матерью пирожки. В доме уже получили известие о гибели Александра, и Матрёна не знала, как об этом сообщить брату, идущему на фронт. Но ей ничего не нужно было говорить. Михаил всё понял сам, едва сестра произнесла «Александр». Он выронил из рук пирожок и горько заплакал. Плакала и Матрёна. Так и простояли они, дети Фёдора, обнявшись сквозь прутья ограды, вытирая друг другу слёзы…


Несмотря на молодость, Михаилу было доверено командовать взводом «катюш». И однажды на него тоже пришла похоронка. 

– Попала она в руки пятнадцатилетнему  брату Ивану. Но он не отдал её бабушке, – рассказывает Евгения Сороковых. – А сам так жутко переживал, так плакал, что стал опухать. Да так сильно, что бабушка Анастасия начала опасаться за его здоровье. Неизвестно, чем бы всё это закончилось, если бы не следующее  письмо из гос­питаля. Какой-то человек писал, что Михаил жив, что он был сильно контужен, терял память и поэтому не мог послать весточку домой. Его нашли чудом. После одного из кровопролитных боёв, похоронная команда, собирая погибших, положила  не подававшего признаков жизни Михаила в общую могилу.  Но кому-то из санитаров послышалось, что один из зенитчиков застонал. Вот так Михаил оказался в госпитале. 

Но его всё-таки списали как «безвозвратные потери», вычеркнули из спис­ков живых и отправили похоронное письмо родным. И даже не вернули звание младшего лейтенанта. Но, несмотря на это, после тяжелейшего ранения Михаил Артамонов снова вернулся на фронт как вновь призванный. И первым пунктом его назначения после возвращения в строй был Кёнигсберг, где в это же самое время сражался и его отец Фёдор Иванович Артамонов. Их пути тогда не пересеклись. Отец ушёл в одну сторону, а Михаила ждала  Прибалтика. Войдя в один из маленьких городов, подразделение Михаила начало нести большие потери – по ним стрелял снайпер из окна высотного дома. Каково же было их потрясение, когда выяснилось: снайпер – женщина…  За окном, из которого она стреляла, цвела весна. Всем казалось, что ещё немного, ещё чуть-чуть и всё закончится. Они все – живые! – вернутся домой, станут работать, растить детей, любить… А тут – смерть. Смерть от руки женщины, что никак не укладывалось в их головах...


Когда Михаил вернулся домой, ещё не звучали залпы Победного салюта, ещё не была сделана надпись на стене Рейхстага «Мы из Ельца». Его комиссовали по ранению. Он отдал войне всё, что мог. И Победе послужил всем своим существом.



Они сражались за Родину


«Переход по Дальнему краю Востока. Приехали в Монголию 28 июля. Делали переход по монгольским безводным пустыням 500 километров до реки Хингол. Делали мост на реке. 9 августа пошли в наступление, перешли границу с Японией, прошли до реки… 200 километров по безводным пустыням. Стали переваливать Большой Хингол протяжением на 400 километров. Дошли до Солуня. Шли далее 700 километров. На город – столицу Маньчжурии на горе Мукден.  Из города Дальний – в Порт-Артур, где мы закончили свой поход»


Последний из четырёх сохранившихся жёлтеньких листочков  маленькой коричневой записной книжицы, которую вёл Фёдор Иванович Артамонов начиная с 1942 года. В них – его военная дорога. Дорога последней его войны. В них – правда четырежды победителя, прошедшего даже по Дальнему краю Востока.

Родился Фёдор Артамонов в селе Шумиловка, что на границе Петровского района Тамбовской области и нашего Добринского района, в 1893 году в семье крестьянской, крепкой, наделённой землёй. Когда подошло его время служить в царской армии, началась Первая мировая война.

– Прадед не любил хвастаться своими подвигами, – вспоминает Евгения Сороковых. – Но когда прабабушка разбирала в сундуке, дети частенько слышали, как позвякивают крестики, вывалившиеся из развязавшегося платка. Точное количество крестов мы сегодня уточнить не можем, к сожалению. Как бабушка Анастасия ни берегла и ни прятала награды своего мужа, ребятня всё равно повынимала их из её тайника. Несколько лет назад один из наших родственников признался, что, ещё будучи совсем маленькими детьми, они обменяли ордена и медали деда Фёдора как Первой, так и Второй мировой войны на… мазь для лыж. Не осталось даже наградных листов. Время было такое, что службу в царской армии приходилось скрывать. Но сейчас, слава Богу, есть Интернет, где мы и обнаружили прадедовы представления к наградам. Так, на сайте, посвящённом Георгиевским кавалерам, есть статья и о Фёдоре Ивановиче Артамонове, ефрейторе 13-й роты Лейб-гвардии Егерского полка. В ней сказано, что за проявленное личное мужество в боях у деревни Высокий Мал 19 февраля 1915 года ему присваивается очередной Георгиевский крест и он становится кавалером этой высокой награды. Его Егерский полк также охранял один из императорских дворцов. И дед Фёдор, ещё в самом начале своей службы, видел, как царские дочки в беленьких шубках чистили деревянными лопатками снег, прокладывая пешеходные дорожки.  

Быть может, чистота этих шубок, так контрастирующая с чумазостью его сельских ребятишек,  что-то в душе Фёдора Ивановича перевернула. Ведь должно было случиться что-то неимоверное, чтобы крестьянский мужик, с наделом земли, доходом, сложившейся семьёй и наследниками,  вдруг взял и вступил в едва родившуюся партию большевиков. По крайней мере, в доме Артамоновых утверждали, что дед Фёдор стал большевиком ещё в окопах Первой мировой. Хотя, по документам, он и в начале Великой Отечественной числился всего лишь кандидатом в коммунистическую партию.  


Как утверждает его правнучка Евгения Николаевна Сороковых, в характере Фёдора Ивановича всегда было – найти правду. Вот и пытался он её искать, поддавшись влиянию красных агитаторов, перейдя на сторону Советов. В январе 1918 года ефрейтор Артамонов пришёл домой из-за ранения.  До формирования Красной армии – 23 февраля – оставался месяц, а Фёдор Иванович уже знал, на чьей стороне будет вое­вать, когда излечится. Потом он вспоминал, как они братались с «австрияками», которых «палками» загнали в окопы Первой империалистической и так же, как и российские солдаты, они хотели поскорее вернуться к мирному труду. Однако о крестьянской работе Фёдору Артамонову приходилось только мечтать. Едва поправившись, он отправляется на Гражданскую войну.  Воюет на территории современных Тамбовской и Липецкой областей. И становится участником подавления антоновского мятежа, как говорилось в советское время, или крестьянского восстания под управлением Александ­ра Степановича  Антонова, как оно называлось в исследовательской литературе безвременья 90-х годов прошлого столетия. 

Антоновское движение охватывало территорию не только Тамбовщины, но и соседних земель, в том числе и липецкой. Так, например, красноармейский отряд, в котором воевал Фёдор Артамонов, ловил банду Карася. А она засветилась  в пределах современных Добринского и Усманского районов. (Васька Карась – это Василий Васильевич Никитин-Королёв, атаман одного из самостийных полков антоновской армии, а точнее – командир Козловской отдельной повстанческой бригады). Как это ни странно, но характеристика Карася, данная ему современниками, мало чем отличается от  портрета,  нарисованного нынешними  исследователями, как известно, более либеральными. Даже в «Исследованиях новейшей Российской истории», вышедших под общей редакцией Александра Исаевича Солженицына, Васька Карась предстаёт перед нами как «более решительный, но менее идейный, злостный дезертир и разбойник с большой дороги». А Давид Львович Голиков в книге «Правда о врагах народа»  пишет: «Особенной жестокостью отличался приятель Антонова – «командир» одного из подразделений банды, известный уголовник Васька Карась. Очевидец, побывавший в Тамбовской губернии, в декабре 1920 года докладывал в ЦК РК П(б) и ВЧК: «В деревнях при поимке товарищей коммунистов они терзают их, отрезая сперва конечности, выкалывая глаза, вскрывают живот и, набивая бумагой и опилками, зажигают живые факелы; насытившись вдоволь муками своих жертв, они изрубливают их и оставляют трупы на земле для кормежки собак, и под страхом смерти никто не смеет убрать трупы, пока банда не скроется. Жертвою этих зверей падают не только товарищи коммунисты, но также и их семьи, и их имущество, и сами жилища сжигаются дотла».


– Бабушка Матрёна мало что могла рассказать о том времени, но один эпизод остался у неё в памяти, – говорит Евгения Сороковых. – Ей тогда было совсем немного лет. Её отец Фёдор Иванович с сослуживцами после сражения с бандой Антонова  зашёл домой перекусить. Бабушка  Анастасия Андреевна как раз пекла блины и всех накормила. В это время часовой забил тревогу, и красноармейцы убежали в лес через чердак дома. Новые гости не заставили себя долго ждать. Это и были те самые антоновцы.  Их командир начал спрашивать, почему так много посуды на столе. Анастасия Андреевна показала на детей, мол, ртов много, вот и посуду всю попачкали. А наша бабушка, тогда ещё крошечная, Мотя всё тянула ручки к чердаку и шептала: «Папа». Хорошо, что непрошеным гостям некогда было слушать девочку,  и они ушли. А иначе, могло случиться всякое. А ещё обе бабушки вспоминали, что в нашей Шумиловке особого гражданского противостояния не было. Но когда сюда зашла банда Карася, начался ужас. Так одного представителя советской власти «карасёвцы» живьём разрезали на ремни. И сделали это прилюдно.

Ваську Карася отряды красноармейцев настигли 18 июля 1921 года в Усманском уезде, неподалёку от станции Княжая Байгора, что в 15-ти километрах от узловой станции Грязи. 


То есть в ту жуткую, страшную и необъяснимую Гражданскую войну прадед Евгении Сороковых сражался на земле, которая спустя более полувека станет родной для его правнучки и её детей.

В 1922 году крестьянский сын, воин Фёдор Артамонов вернулся в родное село и встал у истоков колхозного движения в округе. Много лет он был председателем шумиловской «Правды», откуда и ушёл на фронт Великой Отечественной. И с этого года начинается его дневник воспоминаний, от которого до потомков дошли только четыре пожелтевших листочка.  В его фронтовой биографии – Ржев, Витебск, Кёнигсберг, а потом восточная граница СССР и война с Японией. Сапёр, минёр, разведчик ефрейтор Фёдор Иванович Артамонов был неоднократно награждён, в том числе и тремя медалями «За отвагу».

Он вернётся домой только в 1946 году. Трудно подсчитать, сколько лет из своей жизни он положил на алтарь войны. Вернее, войн. На его век их выпало немало. Его сыну Михаилу досталась только одна – Великая Отечественная. Ни отец, ни сын с родными особо о войне не разговаривали. Но когда собирались вдвоём, теперь только им и Гос­поду известно, о чём говорили и вспоминали два фронтовика, два солдата, два победителя… Они не впускали в свой пропахший порохом и кровью мир никого. Так и ушли: отец – в 1961-м, а сын – в 1971 году.


Вечный зов


Как-то странно порой сплетаются судьбы людей одной семьи. Например, Александр Артамонов, в начале войны попал в город Серноводск нынешней Самарской области. А в этом самом Серноводске в 1867 году на средства некоего купца Плеханова была выстроена первая школа. Племянница лётчика-героя Валентина Афанасьевна Махова в пятидесятых годах прошлого столетия,  будучи  сторонницей «липецкой школы», внедряя метод Москаленко, работала в школе села Плеханово Липецкого района, где вела активную краеведческую работу. Так она сумела записать воспоминания односельчанина Георгия Валентиновича Плеханова, к тому времени древнего старика. И тот рассказывал, как юный Георгий всё время норовил убежать из родительского дома, а его за это закрывали в сарае.

Основными владельцами земель в районе тамбовского села Шумиловка были помещики Хренниковы. Родственники ли это елецких мещан Хренниковых, из среды которых вырос композитор Тихон Николаевич Хренников, пока Евгении Николаевне Сороковых выяснить не удалось. Но ведь зачем-то судьба привела её на елецкую землю, которую воспевал великий композитор,  за которую так страстно бился один из её дедов – отважный лётчик Александр Фёдорович Артамонов. 

– Мне было 10 лет, когда родители переехали в Солидарность, – улыбается Евгения Сороковых. –  То есть я здесь не коренной житель, а «укоренившийся». Приросла я к этим местам. Здесь родились мои дети.  Но когда я узнала, сколько мои предки сделали для процветания этой земли, кровью скольких моих родственников она была полита, осознала –  это наша земля!

Я вдруг понял сейчас, что такое война,


Как могла до меня дотянуться она.


В сорок первом году или, может, потом


Оглушил бы меня её грохот и гром.


Я вдруг понял: меня бы могло и не быть,


Что меня вместе с братом 


могли бы убить


В белорусских лесах, 


среди русских полей, 


Уничтожив тогда маму мамы моей.



Восемь стихотворных строчек. И в них – ощутимая и осознанная  боль мальчишки начала XXI столетия, внука той самой  уважаемой Валечки, правнука Афанасия Павловича Махова, праправнука четырежды героя Фёдора Ивановича Артамонова – Романа Сороковых.  Историю своей семьи Рома с братом  Ваней  учили не по учебникам. О жизни предков они узнавали из первых уст – бабушка Валя знала много семейных преданий, тем более что все они подтверждены документально – фотографиями, письмами, «сетевой» информацией.  


Именно тот страшный день начала Великой Отечественной войны Роман Сороковых считает по-настоящему роковым для своей семьи. И это несмотря на то, что вынь из этой цепочки хоть одно звено – всё посыплется. 


В начале XIX  века во время очередной Кавказской  войны князь Вяземский, что владел и имением Коробовка под Липецком, и тамбовскими землями, привёз некоего мальчика из Грузии. Мальчика вырастили, женили на хорошей сельской девушке. В этой семье и родился Андрей Артамонов, изумительный портной, ставший основополагающим камнем в родословной своих потомков Артамоновых, Маховых и Сороковых. 


О них можно снимать фильмы, писать книги. Что, собственно, Роман Сороковых при помощи мамы и делает. Пишет свой роман… .


Фото из семейного архива Сороковых–Маховых.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Суббота, 17 ноября 2018 г.

Погода в Липецке День: -9 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Мы в профсоюзе!

Милада Федюкина, milada.72@mail.ru
// Общество

Не только «на поесть»

Лариса Баркова
// Общество

Что такое система KPI и как она работает на практике

Лариса Пустовалова, larapustovalova@yandex.ru
// Общество

Искусство побеждать

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Культура

В поисках крайнего

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Общество
Популярные темы 

Строительство без справедливости?

Когда ожидание новоселья превращается в кошмар
Виктория ТОЛЧЕЕВА    // Общество

Спортивные этапы Дмитрия Васильева

Евгений КОЗЛОВ // Спорт

Бла-бла-бла по дороге

 Маруся БЫКОВА, студентка ЕГУ // Общество

А ты – предприниматель?

Для тех, кто ещё не решился открыть собственное дело, «МВ» приводит примеры успешных молодых бизнесменов
Олеся ТИМОХИНА // Экономика

«В США нас называли русскими принцессами»

 Олеся ТИМОХИНА // Общество

Это звание лучшим дается

Елена Панкрушина, simplay1@mail.ru // Общество



  Вверх