lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
20 июля 2013г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

День ВДВ

Рассказ
20.07.2013 "Петровский мост". Борис Бужор
// Общество

«Гул затих, я вышел на подмостки»…

Б. Пастернак


Мы гордо вышагивали по городу двухколонным строем. Солнце ярким прожектором висело над каменным плечом городской мэрии. Солнце – медное, чуть-чуть бронзоватое, а если прицельно прищуриться, то золотое. А кругом небо – бирюзовое, легкое, почти прозрачное, в котором неутомимо гудели авиамоторы. Самих самолетов не было видно. Наши болоньевые камуфляжи призывно шуршали при каждом шаге, при глубоком вдохе, при ритмичном выдохе. Наши берцы, как черные жемчужины, сияли начищенными кремом носами. Августовская пыль вздымалась под их подошвами, отутюженный асфальт трещал по швам – мы, взвод срочников специального назначения, двигались к городскому парку. Голодный взгляд солдат тигром в клетке метался по лицам изнеженных горожан, в первую очередь душистых девиц в узких юбках. Ловко виляя бедрами, девушки проскальзывали мимо нас недосягаемой мечтой, от этого они казались нам еще более соблазнительными, сказочными принцессами. Они оглядывались на нас с фальшивым равнодушием и внутренним интересом. Обтягивающие джинсы, цветастые блузки, легкомысленные платьица, коротенькие шорты… «А у разведчиков судьба порой коротка…». 


Мы, стриженые, плечистые, с впалыми щеками, с фингалами от спаррингов, замазанными тональником, с обидой на весь мир, с ненавистью, предательски засевшей где-то внутри. Сегодня праздник. Не наш, у нас должен был быть просто выходной. Торжество у десантников, голубых беретов, крылатой пехоты, гвардейцев, да как их, к черту, не называй, все одно и то же. Мы до последнего надеялись на это воскресенье, смиренно терпя беспросветные будни: тактика, кроссы, рукопашка и прочее; мы тянулись к долгожданному выходному. Зря. День ВДВ, и в воскресенье нас отправляют в усиление на подмогу местным омоновцам. 


– Вот тебе и отдохнули, – проскрежетал зубами Дрын. – Я бы сейчас врезал вон тому. – Он показал крючковатым пальцем на массивного мужика в бело-голубой тельняшке, гладковыбритого, морщинистого, с посиневшей от времени наколкой в виде крылатого парашюта.


Десантник, забравшись на скамейку, жестикулировал, подобно дирижеру, – инфернально водя по воздуху татуированными ручищами, размашисто и рьяно, с долей творческого сумасшествия.


– Слава!!! – горланил покрасневший то ли от пива, то ли от напряжения десантник.


А снизу его полосатые друзья дружно вторили:


– ВДВ! ВДВ! ВДВ!


– Точно врезал бы... – не унимался Дрын. 


– Тише, – скомандовал старший. Нас сопровождал Слепой, снайпер из группы ГБО, с подходящим для этого дела погонялом. Он был самый здоровый из нас, уже как полгода назад перешедший на контракт. У нас на стриженых головах сияли кокардами оливковые береты, у него – краповый. 


Обойдя Центральный вход в парк, мы направились в обозначенную засаду. Там поджидал нас тонированный автобус омоновцев. Здоровенные ребята в черном скромно стояли в стороне, озадаченно курили, озираясь по сторонам.


Из тенистого угла парка хорошо просматривались центральные аллеи, по которым беспечно туда-сюда бродили полупьяные вэдэвэшники, напоминая массовку провинциального театра. Изумрудная лужайка между тополями, возле каруселей с лошадками, неестественно светилась, сияла, словно там крылось что-то таинственное, единственно настоящее, безупречно правильное. А кругом все бутафория, не жизнь, а просто какое-то издевательство. С хмурыми лицами стояли солдаты спецназа и ОМОНа, радостно толпились верзилы в голубых беретах, пошатывающиеся, кричащие на другом, неведомом нам языке. 


Какой-то важный мужчина медленно проплыл мимо нас на глянцевом «мерсе» черничного цвета. Он высунул царственное запястье в окошко, указательный сверкнул массивной печаткой, стряхивая сигаретный пепел. Человек презрительно ухмыльнулся, словно перед ним топтались не мы, а какие-то ряженые в чертей комедианты. Какой-то десантник перекрыл дорогу сияющему авто. Он кричал что-то неразборчивое, нарочито давил улыбку, то ли злую, то ли добрую. Лощеный водила покрутил пальцем у виска, посигналил, ловко объехав гуляку в голубом берете. Потом ударил по газам и был таков. А мы остались стоять...


Наверно, приедет этот деляга минут через двадцать к своей любовнице или жене и скажет, попивая холодненькое пивко, про нас, десантников, спецназовцев, ментов, одно определяющее слово – «долбо…».


Назойливо шипела рация, как будто на том конце кто-то жарил картошку и периодически выходил на связь, чтобы подтравить голодных нас, давая послушать, как шкварчат на подсолнечном масле золотистые ломтики. Чертов выходной.


– А что бойцы-то твои без всего? – обратился лейтенант, видимо, командир омоновцев, к Слепому.


– Да они и так разорвут кого угодно, если надо, – сострил он. – Вон, глянь, они сегодня позавтракать не успели, злые как черти.


Морщинистый лейтенант улыбнулся: 


– Сурово. Ничего, к обеду вся эта «голубая» волна на реку двинется, тут, в парке, поспокойней станет. Тогда до магазина добежите, перекусите. Главное, на связи будьте.


– А пока что делать? – Слепой поправил берет и закурил.


– Ждать, – вздохнул командир.


У собратьев-омоновцев мы быстро настреляли сигарет, и ожидание превратилось в один большой перекур. 


– Как служится, пацаны? – по очереди спрашивал у нас невысокого роста шкафообразный паренек.


«Нормально», «Не жалуемся», «Домой скоро», – доносилось в ответ.


– Я сам «срочку» в разведке тянул, – голосом доброго сказочника говорил омоновец. – Весело было. Половину службы на брюхе проползали.


Подлая дремота наваливалась на нас, только Дрын смотрел по сторонам, кажется, он был единственным, кто жаждал какой-нибудь заварушки. При каждом крике поблизости «За ВДВ!» его кулаки сжимались, тело напрягалось, как пружина, а на лице появлялся азартный оскал охотника. 


– Помню, – неугомонно продолжал омоновец, – бабенка миловидная с «гражданки» приснится, за час до подъема проснешься взволнованный и взмокший, ну и по-тихому к умывальнику, мимо дежурного. Пока никто не видит. Зайдешь, глядь, а там уже пацаны тоже сидят, застирываются. На тебя зырят, ухмыляются. Ну а что тут поделаешь? Ну и давай, пока стираешься, обсуждать, кто кому приснился. Брюнетка, блондинка…


Дальше я уже не слышал: сквозь ресницы мир расплывался цветными стеклышками детского калейдоскопа, лужайка с ласковым оттенком изумруда затягивала в сказочную страну. Луч света золотистой пыльцой стелился по девственному газону…


Из мечтательной дремоты меня выдернул Дрын, смачно крикнув «В ружье!» в самое ухо. 


– Эй, не спите, бойцы, – спародировал он жесткий голос Слепого, который куда-то успел подеваться.


Дрын щерился, неустанно тормошил нас, не давая никому покоя. 


«Он так скоро и на нас с кулаками полезет», – подумал я.


Спокойствие было хрупким, как спичечный домик, готовый рассыпаться от случайного ветерка. Еловая безмятежность тенистого закутка пошатнулась. Неподалеку от нашего импровизированного лагеря, перешептываясь на ходу, стали скапливаться десантники. У каждого в руках было по большой баклажке пива: пили они из горла, их кадыки колыхались при этом, словно трепещущая на крючке рыбешка. Крылатая пехота на удивление затихла. В наших рядах тоже угомонились, в том числе и говорливый омоновец. Только издалека раз за разом доносились вскрики и вопли.


Толпа расступилась, к нам вышел пухленький и мелкорослый пацаненок в тельняшке. Подходил он вразвалочку, чтобы показать нам свой авторитет. Берет на его круглой голове с гладковыбритыми хомячьими щеками напоминал поварской колпак. Ему еще поварешку в руки да лицо попроще, идеальный кашевар получился бы.


– А это что за мухомор? – ткнул он пальцем в Слепого, который, как оказывается, все это время стоял за углом автобуса, нервно вертя в руках свой старенький мобильник, перемотанный синенькой изолентой.


Рация хмыкнула, командир гаркнул в аппарат что-то неразборчивое. Сбоку подкатил ментовской «уазик». Омоновцы оттащили Слепого подальше, тот шипел, негодовал, неистовствовал. Понять пацанов можно: если что начнется, то их в первую очередь обвинят в провокации. 


– Тише, – сурово скомандовал командир ОМОНа нашему снайперу. 


Незаметно полосатая толпа приблизилась к нам. Миловидный «шкаф» разом превратился в отъявленного головореза. Омоновцы сжали дубинки, мы – кулаки...


– Им всегда нравится повымахиваться перед нами, – причитал «шкаф», – типа, они нас ни в… не ставят. Сейчас мы их раком поставим!.. 


Друзья полосатого десантника звали его к себе, но тот не унимался, вскрикивая: «Сань, я просто поговорю!»


– О, – словно поставил на бумаге точку, указал он пальцем на наши оливковые береты. – Подосиновики! А это, – обратился к Слепому, – их брат мухомор.


– Подосиновики другого цвета, – проскрежетал Дрын мне на ухо. Каждая мышца его лица натянулась, вот-вот, казалось, лопнет от напряжения.


– Вы, спецназ гребаный, – начал неугомонный «поваренок».


Мы в зыбком безмолвии ждали приказа.


– Вы сосунки. Какой вы спецназ, вы хоть раз под пулями ползали, а хоть раз-то бывали где?! А?! То-то и оно! Что вы тут разнарядились?! – Десантника покачивало, язык у него заплетался. – Вам только по парадам ходить да перед бабами красоваться. Хоть что такое война, знаете? Меня три раза пулей прошивало, вы, щеглы ощипанные, – «поваренок» лихо задрал тельняшку, – видите?


Кроме обильных жировых складок мы ничего не увидели. Тут гвардеец крылатой пехоты захотел сказать что-то важное, такое глобальное, лирическое, неоспоримое, что мы должны были бы просто упасть от восторга. Но речь его подвела, и подпитой «голубой берет» не нашел лучшего варианта, как пронзить нас истошным криком:


– Моздок!


Он хотел разорвать тельняшку, но она только треснула и разошлась под мышкой по шву.


«Переигрывает, – почему-то пришла мне в голову мысль. – Как дешевый актер сериальный...»


– Моздок!


Мы расступились, так шепнул нам на ухо омоновский литеха. При каждом вскрике десантник продвигался к козелку самостоятельно.


– Моздок! – схватился он за свою тельняшку еще раз. Еще пару шагов, и он был возле задней дверцы машины.


– Мозд...


Омоновцы схватили его за руки и, словно мешок с картошкой, закинули в «уазик». Обильный зад вэдэвэшника продолжал свисать, но Слепой отвесил ему такой пинок, что внутри салона что-то мыкнуло и затихло. Полосатые дружки «поваренка» остались стоять в стороне, злобно косясь на нас. Постояли минут пять и начали расходиться. 


– За что его? – К командиру подошел престарелый мужчина в тельняшке. 


– Так вышло.


Ответ был однозначный и вопросов других не требовал.


– Понятно. Нет, ну все же есть какие-то варианты отпустить?


– Слушай, отец, давай-ка вали отсюда.


– Да что вы, мужики, злые такие? Дайте ребятишкам погулять, праздник у них все-таки. А вы их в «бобики» сразу кидаете. Ну, покричали немножко, никого не убили же. Вы бы лучше черножопых сажали, а то в России русских скоро не останется.


Мы украдкой глянули на коренастого Узбека из нашего взвода. Тот делал вид, что ничего не слышал, катая в запотевших пальцах сигарету. Он был родом из какого-то труднопроизносимого узбекского города, но долгое время жил в России. И ему повезло: выпал шанс служить в Российской армии.


– Будешь плохо себя вести, мы тебя за пачку сигарет и леденцы им сдадим, – с улыбкой шепнул Дрын на ухо Узбеку и кивнул в сторону дедка.


День разгорался и слепил глаза, словно на небе сияло сразу несколько солнц. Майка на мне сделалась мокрой, точно половая тряпка, противно липла к телу, от нее разило испариной усталости. Постоянное курение голод не утоляло, а только раззадоривало. Приходилось то и дело протирать потный лоб изжеванным рукавом. 


По омоновской рации снова зашипела подгорающая картошка.


– Принял, – ответил командир и подозвал Слепого.


Дрына, Узбека и меня под руководством Слепого послали прогуляться к центру парка, разведать обстановку, которая, как я понял, начинала накаляться. 


Я проводил взглядом старенькую карусель с лошадками, барашками и опрятными свинками. Что-то меня неудержимо манило подойти к ней, примять своим тяжелым берцем изумрудный газон лужайки, потрепать лошадку по загривку, словно лишь она одна могла унести меня из этого идиотского, вывернутого наизнанку дня.


– Вэдэвэшники лоток расхреначили с сахарной ватой, падлы, – произнес Слепой. 


Бело-розовый снег клубился на асфальте, пухленькая продавщица в беленьком фартуке охала и вздыхала. Возле погнутых алюминиевых крепежей валялся полосатый брезент. Весело катались по асфальту розовые, желтые, синие надувные шарики. Раздавленные конфеты в цветастых фантиках безжизненно таяли в багрянце опавшей листвы. Детство кончилось раньше времени.


Обида сдавила мне горло. Когда-то в детстве бабушки покупали нам конфеты в закутках наших родимых городков... Бабушки давным-давно умерли, а конфеты втоптали и безжалостно размозжили по асфальту недавно высадившиеся бойцы десанта. Интересно, а у них у самих были когда-нибудь бабушки?


Менты что-то втирали продавщице, видимо, успокаивали. На центральной скамейке стоял могучий десантник с широченным флагом и, размахивая им, вопил:


– ВДВ!!!


Вокруг бесновалась разношерстная толпа, полосатое ликование вышло из берегов. Менты оцепили орунов в полукруг, шатко, но держали оголтелую массу. Десантники скапливались у подножья гигантского тополя, готовясь к удару. «Уазики» закашляли туберкулезными моторами, чтобы отодвинуться от надвигающейся баталии. Скупо чернели, опоясанные вьюном, прутья забора, золотая сердцевина солнца воинственно сверкала в разрыве бугристой грудины облака.


В динамиках грянула песня:


Разлилась синева...


Менты уплотнились, стали плечом к плечу, чтобы сдержать порывы десантников прорваться. Подоспели менты в гражданке, видно, их вызвали по рации.


– Ну, – проговорил Дрын, – сейчас начнется...


Слепой смотрел вокруг с невозмутимым видом, но невозмутимость его была тревожной, нервы у Слепого могли сдать в любой момент, и тогда пиши пропало – отморозок он еще тот…


– На реку!!! – раздался в этот момент вопль из нутра парка. Это кричал знаменосец – мы сразу узнали его по голосу.


Разгоряченная толпа, повинуясь призыву своего вожака, двинулась к воде. Мимо нас проплывали толпы голубых беретов. С песнями, с криками, с пьяным плачем, непристойным хохотом они удалялись к реке, скрываясь за провисшими зелеными ветками старых деревьев. Остались самые хмельные, сил двигаться у них уже не было. Кто-то просто валялся с расстегнутыми ширинками. Менты спокойно собирали их по аллейке вдоль лавочек, в кустах, с помятого газона. Одного мужика сняли с розового вертолетика, карусели с надписью на входе: «Детям до 7 лет». Вэдэвэшник до последнего держал пластмассовый штурвал, в своем воображении, видимо, ястребом паря над Кандагаром; его блаженная ухмылка сияла счастливым безумием. Но блюстители порядка вернули замечтавшегося летчика на землю, тот что-то мило ворчал, толкался. Слепой подлетел к нему в три шага и зачем-то ударил ногой в бедро. Десантник беззлобно рухнул.


– Эй, хорош, – вмешался один из ментов.


Но Слепой был невменяемо зол, молотил ножищами беспомощное тело, словно хотел размазать его по земле. Общими усилиями, вися на шее, хватая за руки, мы оттащили Слепого к автобусу, омоновцы помогли.


«Хорошо, что этот парень на нашей стороне, – подумал я, глядя на тяжело дышащего детину в краповом берете. – А окажись он в ряду десантников…»


Наступило затишье, приятное, укреплявшееся с каждой минутой.


«Может, и повезет, все обойдется без происшествий. Без всяких драк, заламываний рук...», – утешал я себя.


Нас, срочников, отпустили в магазин. Мы быстренько купили продолговатые сосиски, шматок копченого сала, свежий рассыпчатый хлеб, молочное печенье, майонез и три пакета апельсинового сока. Устроившись на дощатой скамейке в теньке, мы обедали, так сказать, по-королевски. Я ощутил блаженство, короткое, но запоминающееся счастье.


– А тебе свинину-то можно? – поинтересовался Дрын у Узбека, который на кусок хлеба с майонезом клал сочный кусок сала.


– А почему бы и нет?


– Да кто его знает, может, религия не позволяет.

 

Полностью рассказ читайте в печатной версии журнала
"Петровский мост", №2, 2013 г.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Понедельник, 21 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +32 C°  Ночь: +19C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

В активном стиле


// Общество

«Луч солнца» – символ Липецка

Евгения Ионова
// История

Дорога по России начинается с Чаплыгина

Евгения Ионова
// Культура

«Малиновый звон» под куполом неба (ФОТО)

Дарья Шпакова, фото автора
// Общество
Даты
Популярные темы 

Как купец стал писателем

Виктор Елисеев, член Липецкого областного краеведческого общества, лауреат областной премии имени И.А. Бунина // История

От Москвы до Владивостока

 Юлия СКОПИЧ // Общество

«Волонтёры»-обманщики

 Юлия СКОПИЧ // Общество

Жизнь хороша, когда крутишь не спеша

Олеся ТИМОХИНА // Общество

В молодёжном «РИТМе»!

 Сергей БАННЫХ // Общество

«Деревня викингов» превратится в Хель?

Елена МЕЩЕРЯКОВА // Общество

Безграничные возможности

Татьяна СИДОРУК, студентка ЛГПУ // Общество



  Вверх