Пт, 22 Февраля, 2019
Липецк: $ 65.86 74.68

Правда – чёрным по белому

Роман ХОМУТСКИЙ, Николай ЧЕРКАСОВ (фото) | 08.07.2013

«Итоги недели» неоднократно встречались с этим почтенным господином в бытность его директором Липецкой областной картинной галереи (ныне Липецкий областной художественный музей). Но никогда прежде мы не представляли читателю его как мастера офорта старой школы. Знакомьтесь – Вячеслав Петрович Шальнев

-Видели вы в кинематографе хотя бы одного художника – не пьяницу или не забулдыгу? – интересуется Вячеслав Петрович. – Только в одном фильме художник – приличный человек. Это лента Тарковского «Андрей Рублёв».

Я до сих пор не могу поверить, что беседую с человеком, которого знаю давно. Директорское кресло прибавляло Шальневу какой-то ненужной официозности, а теперь он – свободный художник. Мы встретились в Доме Мастера, где экспонируется его юбилейная выставка – к 60-летию. Я впервые вижу работы графика, и, надо признать, они производят невероятное впечатление. Офорт считается одной из самых сложных техник в изобразительном искусстве, а тут целых полсотни листов – не шутка! Вячеслав Петрович выставил в основном произведения 80–90-х годов. Оказывается, из-за болезни художнику пришлось надолго выбыть из профессии. Потом административная работа в галерее захлестнула с головой, было не до офорта. А тут всё совпало – времени стало больше после смены должности, Вячеслав Петрович планирует вплотную засесть в мастерской.

– Я ничего другого и не умею делать лучше, чем офорты! – смеётся юбиляр.

И предположить не мог, что наш разговор зайдёт в такое русло, в которое он зашёл. Но тем не менее пару вопросов о творчестве я всё же успел задать своему собеседнику, а потом мы говорили всё больше о роли искусства в современной жизни, о человеке, об истории.

– Говорят, что хороший живописец, работая годами, в итоге приходит к ощущению цвета и света, к их гармонии на холсте. А вот офорт – всё чёрно-белое. Достижимо ли здесь цвето-световое единство?

– Великолепный живописец Виктор Петрович Слушник как-то сказал мне: «Слава, я по твоим офортам могу изобразить пейзаж». То есть в моих работах он увидел цвет! Цвет – результат работы со светом. Присутствует в работе свет, будет и цвет, непременно! Это как в анекдоте. Мальчик спрашивает у папы: «Папа, чёрный – это цвет?». – «Цвет». – «А белый?». – «Тоже». – «Так почему же мои друзья говорят, что у нас не цветной телевизор?!».

– Выставка называется «Чёрным по белому», что, в целом, соответствует представлениям зрителей об офорте. Но несколько листов вы раскрасили. Довольно редко встречающийся ход, не так ли?

– Формулу «Чёрным по белому» не стоит воспринимать буквально. В данном случае это аллегорически обозначает, что я пишу правду о том периоде истории, в котором жил. Вряд ли можно назвать такой подход чистой документалистикой, но это жизнь. Основная мысль, заложенная в названии, именно такова. Что касается формального присутствия цвета в некоторых работах, – иногда ведь хочется попробовать себя в других техниках. Точнее, расширить спектр привычно применяющихся приёмов. Серия, где я придал суровому офорту элементы колорита, особенная. Я окрестил её «Портрет города» и изобразил на листах виды Ельца. Русская пестрота (в хорошем смысле), краски нашего края да ещё и при разном освещении, архитектура – это невероятный энергетический сгусток, который я решил показать во всём цветовом многообразии.

– «Портреты» Ельца наполнены огромной любовью. Признаюсь, мне и самому нравится этот старинный город. У меня он почему-то всегда ассоциировался с южным взморьем, как будто там его место...

– Если вернуться к летописи… Елец старше Москвы, и в древние времена он был самым южным форпостом нашего государства, защищавшим его рубежи от набегов кочевников. Неудивительно, что уже тогда к Ельцу относились как к югу. Что, само собой, отразилось и в его архитектурном облике. В Ельце есть история, а где история – там и культура. Прошлая и настоящая. Мы должны сохранить эту жемчужину в её неизменном, неприукрашенном виде. Очевидно, что городу надо развиваться, расти… Новшества? Не думаю, что они помогут. С моей точки зрения, всё новое и необходимое стоит создавать вокруг Ельца, но не в самом городе.

– Сегодня мы наблюдаем поразительную унификацию современного урбанистического ландшафта. Если в советскую эпоху у городов сохранялась некая индивидуальность, то теперь повсюду одни и те же вывески, типовые районы, наружная реклама…

– Предположим, у вас есть небольшая коллекция икон. Но жизнь заставляет вас дважды, трижды сменить квартиру. Из «хрущёвки» в московскую планировку, потом, возможно, в собственный коттедж. Скажите, каждый раз переезжая и меняя домашний интерьер, вы оставите иконы? Если для человека не имеет значительного веса чувство сопричастности к культуре, то, скорее всего, коллекцию свою он спрячет подальше. То же самое происходит и с городами. К несчастью, «преображая» исторически сложившийся городской пейзаж, ответственные за это люди редко задумываются: а какие же по-настоящему ценные вещи остались в нём? Происходит переоценка ценностей. Чтобы передать следующим поколениям наше культурное наследие и традиции, мы со всей внимательностью и тщанием обязаны относиться к созданному до нас.

– Вы хорошо помните совсем другую эпоху – эпоху СССР. Тогда культура состояла на службе у идеологии, как, впрочем, и образование. То есть мы могли говорить о некоем союзе культуры с огромным многонациональным социумом. В наши дни исконная культура находится чуть ли не в изоляции, в полном отрыве от общества. А современная развивается неупорядоченно и хаотично, почти полностью лишена догматической основы и жизнеспособных ориентиров. «Возродить» культуру у нас почему-то пытаются в отрыве от всего остального – от образования, медицины, сферы услуг, производства, забывая о том, что всё вышеперечисленное и многое другое как раз и составляет здоровую социальную инфраструктуру. Как быть?

– Хотя Владимир Ильич Ленин и говорил, что любое государство – это диктатура, тем не менее каждая страна определяет свою внутреннюю идеологию. Могу с прискорбием заметить, что данный аспект совершенно ушёл из нынешней российской действительности. Безразличие по отношению ко всему – вот то, что наблюдаем повсеместно. Меня удивляет, что сейчас можно говорить о чём угодно – о нанотехнологиях, инновациях, но попробуйте-ка назвать хоть одну общественно важную сферу, где у нас всё в порядке? Может быть, производство? Возможно, строительство? Или: медицина? Образование? Я откликнусь с радостью и поощрением, если мне с уверенностью скажут: да, здесь мы твёрдо стоим на ногах. Но везде одни лишь желания. Никакой конкретики. Допустим, слово «идеология» обросло негативными оттенками коннотации, ассоциируясь с ГУЛАГом и прочими «прелестями» советского режима. Но американцы этого слова вовсе не стесняются – у них не было Сталина. Так вот, вынужден констатировать, что идеология, как элемент самоидентификации целого народа, в России фактически отсутствует. Культура есть, но частного характера, эпизодическая. И как общий фон – отсутствие гражданственности, той, что была у наших людей и пятьдесят, и даже двадцать лет назад. Социализм чем был хорош: телега скрипела, но ехала. А теперь пытаются лошадь поставить позади телеги. Самой же страшной приметой нашего времени я бы назвал активное дилетантство. Когда я узнаю, что всей обороной у нас командует бывший мебельщик, мне становится как-то не по себе (теперь, слава Богу, не командует!). Ну и далее по списку.

– Так об этом писали ещё Гоголь с Салтыковым-Щедриным, Ильф и Петров!

– Значит, нас принимают за дураков, полагая, что мы не знаем классики и не читали Гоголя? Или не делаем выводов? Ответственность – её не хватает всем нам. И начинать нужно с себя. Есть одна притча о том, как человек пытался переделать весь мир. Пытался-пытался – ничего не получается. Ладно, попробовал изменить страну. Оказалось, не под силу. Бросился тогда менять свой город. Тоже не выходит. Ну семью-то уж точно получится! Нет, и здесь фиаско. И потом до него дошло: надо же для начала переделать себя! И всё! Вот она – ответственность перед государством и обществом, которая начинается с личной ответственности каждого гражданина. Начните с себя, начните обогащаться культурой по собственной инициативе – никто же не запрещает.

– Тогда такой вопрос. Мы как-то беседовали со специалистом-толстоведом профессором Виталием Борисовичем Ремизовым. Он высказал любопытное суждение о том, что у простодушной деревенской бабы, культурным багажом (в культурологическом понимании) волею судеб не отягощённой, благодетели, может быть, во сто крат больше, чем у высоколобого многомудрого учёного. Образ вполне условный, но тем не менее думаю, понятно, что имеется в виду.

– Прежде всего давайте разберёмся, какие рамки человек должен соблюсти, чтобы считаться благодетельным. Таковых нет! Человека испокон веков определяет соблюдение десяти заповедей. Они – твердь для просвещённого и не просвещённого. Тогда, что такое верить и веровать? Верить можно на слово. А веровать – значит жить тем моральным законом, который заложен в десяти заповедях.

– В последние десятилетия возрождение духовности в нашей стране идёт экстенсивными темпами. Наверное, хорошо, что открывается множество храмов, привлекающих в лоно церкви людей и обогащающих их духовной пищей?

– Пока что большинство лишь верит. Видят храм, ага, можно зайти, приобщиться, так сказать. Будем надеяться на лучшее.

Визитная карточка

Вячеслав Петрович ШАЛЬНЕВ родился 5 мая 1953 года в Липецке. В 1972 году окончил Рязанское художественное училище. Студентом он определился с выбором творческого пути, офорт навсегда становится для художника излюбленной техникой, в которой он достиг высокого мастерства. В 1987 году В. П. Шальнев стал членом Союза художников СССР. Важную роль в творческом движении художника сыграли в своё время встречи с ведущими мастерами советского эстампа такими, как Б. Ф. Французов, И. И. Шилкин, и другими.

В. П. Шальнев – участник республиканских, всесоюзных, региональных, зональных и областных выставок. В 2005 году он был удостоен областной премии имени И. А. Бунина за серию офортов «По Бунинским местам», посвящённую 120-летию писателя. В 2006–2011 годах Вячеслав Петрович возглавлял Липецкую областную картинную галерею.

Произведения художника хранятся в Липецком областном и Елецком краеведческих музеях, в Липецком областном художественном музее, в Парижском музее Бунина, в частных собраниях России и Европы.

 

«Забытый родник» из серии «Времена года», 1989 г.

«Забытый родник» из серии «Времена года», 1989 г.

«Последняя фотография из 45-го» из серии «Портрет семьи ветерана», 1984 г.

«Последняя фотография из 45-го» из серии «Портрет семьи ветерана», 1984 г.

«Прохожий». Конкурсная работа

«Прохожий». Конкурсная работа

«Собор вечером». Цветной офорт, 1980 г.

«Собор вечером». Цветной офорт, 1980 г.

«Забытый родник» из серии «Времена года», 1989 г. «Последняя фотография из 45-го» из серии «Портрет семьи ветерана», 1984 г. «Прохожий». Конкурсная работа «Собор вечером». Цветной офорт, 1980 г.
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных