lpgzt.ru - История Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
29 июня 2013г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
История 

Братская бригада (фото)

29.06.2013 "ЛГ:итоги недели". Евгения ИОНОВА, Александр ЮШКОВ (фото)
// История

Так называли себя, тостуя за праздничным столом, гусары восемнадцатого Нежинского полка. И сохранили дух братства и почти кровного родствадо конца своих дней, «до края жизни», разбросанные волею судьбы по всему свету. История гусарского Нежинского полка закончилась в 1918 году.Только сами воины верили, что «душа гусар ещё жива» и что вместе с нею «вновь воскреснет вся Россия»


ФОТОГАЛЕРЕЯ


«Верный страж Руси Святой»


Из русских былин известно, что самые сильные и легендарные старые богатыри ещё при жизни своей врастали в землю, превращаясь в неприступные утёсы. Быть может, кое-кто из них становился «краеугольным камнем» в основании города, крепости? Ведь никто из учёных до сих пор не может привести хоть сколько-нибудь стоящих документальных свидетельств о возникновении на нашей земле Ельца. Да, в XII веке уже встречаются в летописях упоминания об этом населённом пункте, но… Ведь был же кто-то первый, кто зажёг здесь домашний очаг…


Иногда Елец – Город воинской славы – сам предстаёт в образе былинного богатыря, защитника рубежей нашей Родины, последнего Рубикона русского царства, за которым Дикое поле и владения тёмных сил. Конечно, за независимость родного дома от супостата боролись люди. Но мне кажется, что и город со временем впитал силу воли ельчан, вдохнул в себя душу человеческую, сформировал свой характер и всеми православными куполами пытался в молитве дотянуться до небес…


Испокон веков в пределах городской елецкой черты селились служивые люди. Кто-то со временем возвращался в отчий дом. А кому-то настоящим домом становился Елец. Но все они – защитники Руси – оставляли здесь свой след. Так случилось и с Нежинским полком, который Высочайшим велением Государя императора Николая Второго было решено расквартировать в Ельце. Впервые кавалеристы появились в городе 32-х церквей в 1896 году. Только тогда, в конце XIX века, нежинцы были драгунами. Какое отношение они имели к героям-нежинцам, храбро сражавшимся в Отечественную войну 1812 года? Они стали правопреемниками того легендарного воинского подразделения. Почему они попали именно в Елец? Отчасти потому, что в Елецком уезде стояла ремонтная команда кирасирского полка, а в Орловской губернии (к которой тогда Елец относился) было несколько частных конезаводов.


После победоносной войны с Наполеоном и русско-персидской войны, в 1833 году старый Нежинский полк был расформирован. Но в девяностые годы девятнадцатого столетия в нём вновь появилась надоба. Новый 52-й драгунский Нежинский полк был сфор-мирован из эскадронов боевых полков русской конницы, выделенных по одному из Сумского, Клястицкого, Киевского, Лубенского, Ингерманландского и Ахтырского полков. Первым его командиром был гвардии полковник Владислав Ксаверьевич Топчевский. Город лихих всадников принял. Офицеры полка сразу же вошли в элиту Ельца. А без полкового оркестра ельчане не представляли себе ни одного городского праздника. И даже синематограф, первый, немой, тоже не обходился без «бэк-вокала» полковых музыкантов. Кстати, капельмейстером полка, руководителем духового оркестра был Иосиф Франциевич Кветон, человек интересной судьбы. Двенадцать лет он служил капельмейстером в австрийской армии, за что был награждён орденом. Но потом добровольно перешёл в русскую армию и принял российское подданство. С 1898 года его постоянным местом службы стал Елец и Нежинский полк, для которого, будучи замечательным композитором, он даже написал марш. Сыновья Кветона также служили в Нежинском полку. А один из его сыновей, Эммануил Иосифович, был первым учителем музыки Тихона Николаевича Хренникова, выдающегося композитора и истинного сына елецкой земли. Ещё один великий ельчанин, первый российский лауреат Нобелевской премии в области литературы Иван Алексеевич Бунин, и в своих произведениях упоминал полковой оркестр, и в воспоминаниях писал, что редкий бал тогда обходился без военных музыкантов.


Знаменитые Красные казармы (сохранившиеся до наших дней практически в первозданном виде) тоже были построены для драгун, только низших чинов. Елецкие купцы и представители власти тогда долго спорили и подсчитывали, что будет выгоднее: расселить полковых по квартирам или построить для них казармы и конюшни. Победил второй вариант. Так в городе появился настоящий военный городок, где в казарменных зданиях, помимо спален и учебных комнат, были также умывальники, прачечные, кухни, столовые, пекарни, кладовые, погреба, лазарет, библиотека, полковая канцелярия. В 1900 году здесь ещё открыли кузницу и кирпичный манеж для индивидуальной подготовки кавалеристов. А в 1901 году на территории комплекса началось возведение войсковой Покровской церкви. Икона Покрова Пресвятой Богородицы – подарок императора, – написанная на Святой горе Афон, была полковым образом, и, соответственно, именно Покров считался престольным праздником нежинцев. Закладка первого храмового камня произошла первого мая первого года нового двадцатого столетия. Освятил сие мероприятие протоиерей Иоанн Ильич Сергеев, будущий святой Иоанн Кронштадтский. Церковь строилась на пожертвования как самих военных, так и жителей Ельца. Только в отличие от казарм, храм не пережил революционного лихолетья, его разрушили в начале 1930-х годов, оставив только подвал. Так почти семьдесят лет мы, россияне, советские люди, из подвала и смотрели на свою православную историю. Сейчас – время церковного возрождения. Только вот оно пока мало касается культовых строений Ельца. Эти огромные, поражающие воображение своей мощью церкви стоят в полуразрушенном виде как напоминания о помешательстве русских людей. И нет сегодня тех елецких купцов, которые были бы способны восстановить былое храмовое великолепие города…


После сражений на фронтах не самой удачной для России Русско-японской войны нежинцы вернулись в родной Елец. А уже с 6 декабря 1907 года стали именоваться восемнадцатым гусарским Нежинским полком. И гусары, и драгуны составили славу российского оружия. За их плечами героическое участие во многих военных походах. Последней стала для них Первая мировая война. После Октябрьской революции кто-то из гусар встал на сторону белого движения, некоторые поддержали красных. Так или иначе, но в 1918 году полк был расформирован и в Елец больше не вернулся… А город до сих пор помнит о своих кавалеристах. Так, например, в стене одного из домов по улице Советской (ранее – Успенской), в котором проживал командир первого эскадрона нежинских гусар Алексей Михайлович Бондарский с женой Екатериной Николаевной (урождённой Щепкиной), до сих пор торчит вбитое кольцо, за которое привязывали лошадей… Один из барельефов мемориального комплекса, установленного на елецкой Красной площади, рассказывает об участии нежинцев в Русско-японской войне…


А на легендарном Бородинском поле стоит памятник Нежинским гусарам. Бронзовый крест воздвигнут на том самом месте, где в 1812 году нежинские кавалеристы атаковали полки неприятеля. На нём написано: «Верность и силы нежинцев, как кровь павших в бою, отданы Царю и Родине. Нежинский драгунский (ныне гусарский) полк. 1812-1912 гг.». Монумент изготовлен по эскизам штаб-ротмистра Нежинского гусарского полка Леонида Дмитриевича Кишкина. А его маленькая модель была подарена цесаревичу Алексею 26 августа 1912 года на поле Бородинском…



«Кавалергардов век недолог…»


Как говорится, из песни слов не выкинешь… Но биографии и судьбы некоторых нежинцев свидетельствуют, что из правил, как всегда, есть исключения. Правда, все эти исключения связаны с именами людей, покинувших в двадцатые годы Россию. Для начала стоит напомнить, что общенациональный лидер Финляндии маршал Карл Густав Эмиль Маннергейм некоторое время тоже служил в Нежинском полку, жил в Ельце, проливал свою кровь на фронтах Русско-японской войны в форме нежинского драгуна. Потом в жизни этого неординарного человека было много войн и даже фашистский мундир. Однако прожил маршал Маннергейм 84 года.


В Венесуэле на 97-м году жизни скончался полковник Генерального штаба, старейший член Объединения Российских кадетских корпусов Владимир Николаевич Ставрович. В 1985 году он опубликовал свои воспоминания о Нежинском гусарском полку, о Ельце, о быте и традициях того времени. Ставрович, как и многие представители дореволюционной «белой кости», был потомственным военным. Его отец Николай Ставрович в 1909 году командовал в Москве гренадёрской дивизией, а во время Русско-японской войны стоял во главе Пятого Сибирского корпуса, в состав которого временами входил и 52-й драгунский (тогда) Нежинский полк. Старший брат Владимира Ставровича Борис также служил в Ельце, поэтому понятно страстное желание молодого корнета носить форму именно нежинских гусар. Первое, что увидел новоиспечённый офицер из окна вагона поезда, приближаясь к елецкому вокзалу, это купол полкового храма. Едва разместившись в гостинице, Владимир Ставрович отправился в Красные казармы, но прежде зашёл в церковь, где подивился красоте дубового иконостаса, подаренного военным елецкими купцами после возвращения полка из Маньчжурии. После того как руководство полка убедилось, что новобранец хорошо устроился в городе, первое, о чём его спросили – о коне и об офицерском строевом седле. Дело в том, что с 1908 года император Николай Второй «установил порядок отбора лошадей специальной комиссией, чтобы молодой офицер мог обзавестись хорошим конём по доступной цене». Когда стало понятно, что лошадь Ставровича соответствует стандартам, он получил право бесплатного провоза своего скакуна в отдельном вагоне. Владимир Николаевич Ставрович так вспоминает об одной из традиций полка: «Штаб-ротмистр Потапьев вручил мне список всех офицеров и чиновников полка, с включением взрослых родственников, проживавших вместе с ними. На следующий день я должен был нанести им визиты, для чего мне давался унтер-офицер – знаток города и размещения служащих полка. Всем господам-офицерам я должен был оставить «служебный билет», а их родственникам – визитные карточки с загнутым углом. Такие же карточки надлежало оставить всем чиновникам и их родственникам, как и полковому священнику. Загнутый угол показывал, что карточка привезена лично, а не послана через кого-нибудь. Адъютант сказал, что им уже разосланы посыльные, оповещающие всех о том, что завтра я буду наносить визиты и что, согласно установленному в полку обычаю, господ офицеров, чиновников и их семьи просят меня не принимать, ссылаясь на отсутствие хозяев. Этим обычаем молодому офицеру давали возможность в один день нанести визиты всему составу полка, а на следующий день лично представиться всем… в полковом офицерском собрании…». Запомнил корнет Ставрович и свой первый обед в офицерском собрании, когда он ел серебряным столовым прибором своего брата, так как его ещё не подоспел. Через всю свою долгую жизнь полковник Владимир Николаевич Ставрович пронёс «самое отрадное и благородное воспоминание о родном Нежинском полку, в рядах которого имел честь служить».


Более семидесяти лет было отпущено и ещё одному нежинскому кавалеристу – Константину Николаевичу Подушкину. В елецком полку он служил в чине корнета. В 1919 году в составе Русской армии барона Врангеля эвакуировался из Крыма. Обосновался в Белграде. Во время Второй мировой войны воевал в составе Русского корпуса. После победы Советской армии в 1945 году председатель общекадетского объединения Константин Николаевич Подушкин перебрался в США, где и умер в 1969 году. Но нам он интересен тем, что написал несколько стихотворений, посвящённых гусарскому Нежинскому полку.


Когда жестокий, чуждый шквал


В России рушил всё святое,


В те дни я полк свой покидал…


И чувство горести немое,


И безутешное, больное,


Тогда, я помню, испытал,


Как будто самое родное


Навек земле я предавал.


С тех пор прошло немало лет…


Но время всё лечить не может.


И после многих новых бед


Полка потеря сердце гложет.


Есть много странностей, но странен


Пускай не буду многим я,


Что каждый мой однополчанин


Родным стал братом для меня.


Пусть слава о полке моём


Живёт со мной до края жизни,


А над могильным мне холмом


С гусарской верностью Отчизне


Гремит, как мощный, верный гром,


Средь бурь теперешней стихии,


Предупреждая мир о том,


Что вновь воскреснет с ней Россия


И в ней воскреснет Царский Дом!



«Кто в атаке злы, как гуны?


Это Нежинские драгуны»


Так писал в своих «Юнкерах» Александр Иванович Куприн. Здесь слово «злы» употребляется в значении храбры. Именно за храбрость и мужество, проявленные нежинскими кавалеристами в ходе Русско-японской войны, полк и был награждён серебряными трубами. По этому случаю в древний град Елец пожаловал брат Российского царя-батюшки Великий Князь Михаил Александрович Романов. Яркие воспоминания об этом дне оставил всё тот же автор памятника нежинцам на Бородинском поле Леонид Дмитриевич Кишкин, назначенный ординарцем к высокому гостю: «К восьми с половиной часам утра на перроне центрального вокзала станции Елец был выстроен почётный караул… В 9 часов подошёл великокняжеский поезд… Погода в этот день стояла прекрасная, в небе ярко светило солнце. И праздник этот был не только для гусар, но и для многих ельчан… Вот последовала команда, и к полку подъехал на белом коне генерал Стахович. На нём был мундир Нежинского полка, Высочайше пожалованный как боевая награда… Всё замерло, всё застыло – сердце каждого трепетало радостью: наставала великая минута – ехал к полку Царский Брат Посланник. На шоссе, у арки, стояла приготовленная для Его Высочества верховая лошадь… Выйдя из коляски… подойдя к лошади… Великий Князь стал садиться… Блеснули сабли, трубачи заиграли поход, и полк замер в счастливом ожидании. Из-за зелени арки и палатки на статном коне показался Царский Посланник. Приняв рапорт от Командира полка, Его Императорское Высочество проникающим в каждое сердце голосом изволил поздороваться с полком и, выехав на середину каре, обратился к полку: «… Поздравляю вас, братцы, с высокою Царскою милостью. Я уверен, что эти Георгиевские трубы и в будущих боях возвестят о неувядаемой доблести нежинцев во славу и благоденствие Нашего Обожаемого Верховного Вождя Государя Императора… Ура!» Долго не смолкаемое дружное «ура» неслось из уст сотен счастливых нежинцев и перекатилось в толпы народа…»


Великий князь Михаил Александрович пробыл в Ельце недолго. После торжественной передачи серебряных труб он посетил казармы, отведал пищу для нижних чинов (деревянная ложка, которой высокий гость пробовал еду, потом ещё долго хранилась в полковом музее), побывал в Покровском храме. Затем поприсутствовал на праздничном обеде в офицерском собрании, откуда отослал телеграмму своему брату Николаю в Ливадию со словами благодарности от елецких гусар. И отбыл в Орёл, откуда переслал нежинцам ответную царскую телеграмму…



«Листая старую тетрадь…»


Почти сто лет минуло с того дня, как Нежинский полк покинул границы Ельца. Где они теперь: и эти серебряные трубы, и сами «молодые генералы своих побед», что царили и на бранном поле, и на балу?.. Всё былое заметается снегом, пока не воскрешается в памяти. Елец даже в самые сложные и кровавые периоды российской истории XX столетия «не отпустил» своих бравых гусар. Что-то сохранилось благодаря елецкому краеведческому музею. Сейчас в его стенах идут ремонтные работы, а после открытия здесь появятся новые экспозиции, посвящённые 18-му гусарскому Нежинскому полку и 33-му елецкому пехотному соединению.


А 9 мая 2010 года в самом центре древнего города открылся частный музей того самого Нежинского полка. Здесь-то силами одного неравнодушного к истории своей Родины человека – Виктора Николаевича Валуева – и собраны редчайшие экспонаты елецкого кавалерийского полка: от оружия и экипировки гусар до предметов быта. Коллекция «родилась» ещё двадцать лет назад и началась с серебряных карманных часов фирмы Павла Буре, которые когда-то принадлежали унтер-офицеру 52-го Драгунского Нежинского полка, георгиевскому кавалеру Петру Бабаку. Затем в руки к коллекционеру попало полковое знамя, найденное в обшивке мягкой мебели. А потом «пришёл» и полковой образ Пресвятой Богородицы, заказанный некогда иконописцам Афонского монастыря. Всё это время он находился в доме у одной из ельчанок, спасшей икону в год разрушения храма.


Сам музей расположился в небольшой комнатке на первом этаже елецкого дома с замечательной романтической историей. В начале XX века здесь квартировал один из представителей знаменитой купеческой фамилии Лопатиных. Правда, наш герой «работал» чиновником. Так вот этот самый чиновник Лопатин был известный театрал, он сошёлся с одной из знатных дам, которая, к его большому сожалению, уже была замужем. Для Ельца это было немыслимой дерзостью. Влюблённые поселились в двух соседних квартирах на втором этаже со смежной гостиной… И сумели переломить ситуацию, изменить отношение к себе горожан. Быть может, потому, что у пары родились дети, быть может, потому, что Лопатин был не самым бедным ельчанином, а может быть, и потому, что любовь побеждает всё.


– У нас представлено множество редких фотографий, – рассказывает директор музея Светлана Загрядская. – Здесь и «карточки» будущего маршала Маннергейма, и Стаховичи, и общеполковые снимки. Есть семейная фотография офицера Офросимова с женой Анной Русловой, которая была первой в Ельце женщиной-стоматологом. На стендах можно увидеть и Георгиевский темляк, который вешался на саблю как знак отличия. Вообще Георгиевское оружие – это высочайшая награда в Российской империи, её за личное мужество получали офицеры. У нас хранится маленькая иконка Спасителя. Такие выдавались российским офицерам в госпиталях. Эти образа изготавливали ведущие ювелирные дома того времени по заказу императорской фамилии. Наша – работы Хлебникова. Мне очень дорог и полковой сервиз с вензелями ещё 52-го Драгунского Нежинского полка.


Мы же обратили внимание, что наряду с гусарскими экспонатами в периметре музея можно увидеть и стенд, посвящённый красноармейскому полку, занявшему Красные казармы после революционных событий 1917 года. Все выставочные экземпляры принадлежат одному человеку – уроженцу села Казаки Петру Фёдоровичу Щедрину…


То есть всё в этом мире взаимосвязано. Елецкие гусары стали правопреемниками легендарного Нежинского драгунского полка, храбро бившегося на Бородинском поле. Красные солдаты пришли на смену лихим кавалеристам царской армии. Одни воины сменяли других, один за другим уходили от стен Ельца побеждённые враги. А благодарный своим защитникам город стоял и стоит. И стоять будет!


А наше дело – сохранить память о героях Отечества, среди которых особое место занимают, конечно же, нежинцы, снискавшие настоящую славу на поле брани и оставившие по себе неизгладимую память… .


Автор благодарит научного сотрудника краеведческого музея города Ельца Татьяну Александровну Семенец и Игоря Алексеевича Бондарского за сотрудничество и предоставленные материалы.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Четверг, 17 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +30 C°  Ночь: +16C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
Даты
Популярные темы 



  Вверх