lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
20 мая 2013г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
2728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Общество 

Мужчина и Женщина (фотогалерея)

20.05.2013 "ЛГ:итоги недели". Евгения Ионова
// Общество

История возникновения жизни на нашей планете только и связана, что с союзом Мужчины и Женщины. Не будь их, так бы и осталась Земля землёй необетованной... И тогда не случилось бы на ней не только великих историй любви, но и величайших свершений, открытий, войн и побед, как в мае 45-го, отзвуки которого ещё витают над грешной землёй.


«Рассказ синего лягушонка»


Это произведение Юрия Нагибина не оставляет меня уже много лет. И никогда не знаешь, когда его сюжет вновь всплывёт в памяти…


Вечерние майские туманы над Волово… Не тяжёлые, не окутывающие, не мистические… Они мягко струятся с пригорков в ложбины, как елецкое кружево с женского плеча…


Горячее заходящее солнце, сухой ветер, всё помнящая земля, воздух, пропитанный запахами цветущих яблонь и вишен, лягушачьи концерты. Услышав квакающие трели на берегу пруда, душа зашлась – я непроизвольно начала оглядываться по сторонам, ища взглядом молоденькую косулю. Ведь если есть хотя бы один лягушонок, неподалёку обязательно должна появиться его Алиса, олениха с космическим разрезом тёплых глаз. Любовь же вечна…


Ой, сыграй, Саша, разливного


Для моего сердца больного, –


послышалось из-за спины. Это набережанского гармониста Александра Ермишкина просили повеселить народ, развеять грусть-тоску. И переливы его гармони полетели над селом, связывая всё окружающее и мои переживания в единый лоскутный ковёр (этим промыслом некогда славились воловские сёла).


В доме Александра Павловича и его Людмилы в селе Набережное мы и остановились. Супруга гармониста, Людмила Григорьевна, встретила нас как дорогих гостей. Мало того, что её порог переступили хорошо знакомые этой семье люди – мы тоже при­ехали не с пустыми руками, а с диктофонами, фотоаппаратами и другой звуко- и видеозаписывающей техникой. Руководитель фольклорного ансамбля «Воскресение» Кристина Иващенко с артистом Владимиром Юрьевым затеяли в «самом ближнем дальнем районе», как Кристина Леонидовна именует воловские края, этнографическую экспедицию. Два дня ходили мы по сёлам и записывали у носителей народных традиций, то есть у местных жителей, песни, частушки, обряды и сказки, бытовавшие некогда на их родине. А под занавес экспедиционной «маёвки» уже сам ансамбль «Воскресение» дал перед селянами свой концерт. По окончании которого библиотекарь из села Воловчик Надежда Васильевна Бакурова заметила: «Это вы должны нас учить нашей же национальной песенной и обрядовой культуре, а не мы вас!».


Кстати, с Воловчика и началось наше знакомство с «поселянами и поселянками», как ласково и с юмором называл деревенских жителей Антон Павлович Чехов. И именно здесь оформилась концепция моего будущего материала.


ФОТОГАЛЕРЕЯ


Первыми на нашем пути встретились Лидия Ивановна Бахтиарова и Александра Ивановна Башкатова, которая, голося традиционный женский плач, вдруг начала вплетать в него свою не самую радостную историю. Как осталась она в раннем детстве без матери, как жила по родным, как вроде бы забрезжил в её жизни свет – она счастливо вышла замуж, но спустя полгода её, брюхатую, оставил муж – нет, не бросил, а ушёл во солдаты на целых три года. Сейчас её дети поразъехались, хотя и частенько бывают в отчем доме, супруг снова ушёл, только теперь в мир иной, а она скучает по ним по всем…


Дочь Иосифа, жена Ивана


Дом Зои Иосифовны Селищевой стоит на горе, на берегу самодельной запруды, сделанной для домашней птицы. Вокруг деревья, тенёчек и прохлада. Неподалёку резвится младший внучок. Зоя Иосифовна вздохнула: мол, за своими шестью было легче смотреть, чем за ним одним – возраст.


Она родилась на Донбассе, в шахтёрском городке Макеевка 6 января 1942 года. Никто же не ждал эту распроклятую войну… Вот и Иосиф Дормидонович Растворов с Ефросиньей Трофимовной планировали нарожать побольше ребятишек на радость себе и людям – авось шахтёрская зарплата позволит не жить впроголодь. Да только мечтам этим сбыться было не суждено – трём детям дали они жизнь, всё остальное отняла война… В Макеевке отца, как шахтёрского десятника, на фронт не брали – его рабочие руки нужны были в тылу. Но после оккупации этих краёв фашистами семья решила перебраться в родные папины места на Орловщине – в деревню Рогатик. Оттуда Иосиф Дормидонович и был призван в ряды Красной Армии. Он успел своей Ефросинье написать всего одно письмо: иду в атаку… Следующей весточкой про отца и мужа была похоронка. Этот скорбный треугольник Ефросинья Трофимовна не сохранила, потому и не получала впоследствии от государства компенсационные выплаты.


– Мама мне много о войне не рассказывала, – сетует Зоя Иосифовна. – Когда мы шли в Рогатик, мне было три месяца, кормить было нечем, так она делала для меня соску: мяла листья крапивы и заворачивала их в тряпицу. Вот этим я всю дорогу и питалась. А ещё мама рассказывала: «Идём мы вдоль дороги, а на обочине ботиночки детские валяются. Дай, думаю, возьму своим ребятишкам. Подыму… а в них ножки оторванные. Так и заброшу их подальше». Война – это не дай тебе Бог. Я вот отца своего и не знаю совсем. Но ведь не на веточке же я выросла. Хотя сколько про это не думай, памяти больше не прибавляется. Вот и папин брат тоже на фронте пропал – никто не знает, где его могила. А сестра отца прошла всю войну – от ран умерла дома после Победы.


В Рогатике Растворовы прижились. Зоя вышла там замуж, родила двоих детей, да только не заладилась её семейная жизнь. А в это время в Воловчике Липецкой области у многодетного Ивана Максимовича Селищева схоронили жену. И стали молодому вдовцу друзья подыскивать хорошую женщину, которая и в дом бы хозяйкой вошла, и детишкам стала заместо родной матери, и его обогрела. Одна из сестёр друзей-сватов (в селе таких называют сходатым) как раз жила в Рогатике и приятельствовала с Зоей Растворовой.


– В первый раз мы на смотрины при­ехали сюда с моей старшей дочерью Татьяной, – улыбается Зоя Иосифовна. – А по лавкам трое ребятишек сидят, младшенький и вовсе без порток. Алла, старшая, была в доме за хозяйку – девчушка училась в пятом классе, ровно как и моя Таня. Осмотрелась я: стены все заплесневели – дом-то только строился, стирки – до потолка… Но я не заробела, думаю: главное, чтобы сам был дельным мужиком, а с детьми и с хозяйством я слажу. А тут Алка стала Танюшку обхаживать: будем-де в один класс ходить, играть вместе. Да и трёхлетний мальчишечка стал ко мне льнуть. Так я и согласилася. Только в первую неделю чуть было не уехала обратно – Таня сразу друзей в классе не нашла. Но через несколько дней всё наладилось. Жили мы дружно. Но когда я Ларису под сердцем носить стала, общего с Иваном ребёнка, дети мне понащалу говорили: «Мы тебе сейщас по пузе дадим» – не хотели ещё малышка. А как она родилась, так в драку – кто первый в коляске её катать будет.


Так и стали в доме жить-поживать Иван с Зоей да Алла, Олег, Саша, Татьяна, Серёжа и Лариса.


Всю свою жизнь, с шестого класса Зоя Иосифовна проработала дояркой. И все трудовые сорок лет вставала «как штык» в половине четвёртого утра. А до фермы ещё нужно было идти не один километр. Это летом доярок возили на транспорте, потому что стадо уходило «в лагеря» на границу с Орловской областью. А в остальное время года всё пешочком ходили. Доек в день было три – так и «гуляли» доярки от дома на ферму. А на своём дворе ещё ведь есть и своя корова, иногда и не одна. Так их мужу приходилось доить – жена на работе план перевыполняла.


– Я всегда передовая была, – подчёркивает Зоя Иосифовна. – Старалась много работать – семью-то большую кормить. Приходилось иногда работать за двоих. Так и получались хорошие результаты. Меня и на соревнования посылали – знали, что не подведу. На ферме мне всегда первотёлки доставались. Это самое сложное – научить молодых коров доиться. Вот я и учила. А ещё и с новыми доярками опытом делилась. Мы же сначала вручную доили, потом появились аппараты. Ни я, ни коровы эту технику поначалу не приняли – летели из-под копыт эти аппараты как миленькие. Нам же платили не только за количество молока, но и за его жирность. Так вот, если недотянешь насосиком-то, так молоко менее жирное получалось. А перестараешься, можно и досуха вымя вытянуть. Руками-то всё чувствуешь. Но потом ко всему привыкли. Так что медали заслуженно получала. Мне одну из них первый секретарь обкома партии Юрий Алексеевич Манаенков в Липецке вручал, руку жал.


Как дети выросли, Зоя Иосифовна и не поняла. Когда и соседи присматривали, когда старший за младшим поприглядит, а бывало, выходила Зоя на прополку свёклы с только что родившейся Ларисой – ставила колясочку на обочину поля, дочурке кашку в бутылочку наливала и полола. А едва Ларе исполнилось семь месяцев, знатная доярка Селищева вышла снова в свой коровник.


– Все коровы у меня на ферме были по именам. Каждую из шестидесяти знала, так сказать, в лицо. Они даже за мной гонялись. Только иду на работу, а мои ко мне уже навстречу спешат, ревут. Ох и любила же я их! Аж сейчас сердце замирает. А вот как погнали их на убой, когда колхоз развалился, так я несколько дней кричала, – заплакала Зоя Иосифовна единственный раз за время разговора, хотя и о войне, и о голоде, и о её не самой сладкой женской доле говорили… – Их, моих сердешных, ведут, а они ворочаются назад, ведь и у них сердце-то есть!..


Шестеро детей, десять внуков, два правнука, память о муже, не так давно умершем, – вот что сегодня наполняет её жизнь. На воловской земле Зоя Иосифовна Селищева живёт уже 37 лет. И эти края стали для неё родными. Она даже переняла местный диалект – в некоторых случаях вместо буквы «ч» говорит «щ». Да и вспоминая свою первую поездку в Воловчик, Зоя Иосифовна утверждает, что сразу поняла – она приехала домой.


Светлый человек, живущий в темноте


Николай Дмитриевич Сырых ослеп уже как пятнадцать лет. Но по-настоящему невзвидел белый свет два года назад, когда не стало его драгоценной Тамары Петровны, жены, с которой они всего несколько месяцев не дожили до золотой свадьбы.


– Обманула меня моя бабка – бросила на старости лет, – сетует Николай Дмитриевич. – А я так просился первым помереть, но она опередила…


Он знает наизусть 146 телефонов и 444 частушки. Любит угощать гостей и отдавать людям то, что у него есть, а чего нет – закажет детям в Москву. Но единственное, чего никогда не сможет изменить – своё вдовство.


– Мы прожили с Тамарой пятьдесят лет, а я ни разу в дом обутый не зашёл, так я её любил и уважал. Хозяйка она была отменная. В огороде соринку будешь специально искать – никогда не найдёшь. Соседи всегда говорили, что наш огород нужно по телевизору показывать. Все обязанности по дому были распределены: я руководил работой, привозил зерно, сено, зарабатывал деньги. А косила она, да так, что ни один мужик ей и в подмётки не годился. Она косила, я возил, а сестра уже дома сушила. И всё это делали крадучись – нельзя было для своего двора тогда траву косить. Мы, бывало, и свёклу с колхозных полей уносили, какая осталась после уборки, траву руками рвали, чтобы звука косы не услышал никто. Мы поначалу бедно жили. Это потом у нас хозяйство было большое: три лошади, две коровы, два быка, пять поросят, индюшки, куры, гуси. А ещё – двое детей. Со всем управлялись.


Коля Сырых родился в многодетной семье 18 июля 1936 года. Его отец Дмитрий Никифорович Сырых и мать Александра Семёновна (в девичестве Ватутина) народили восьмерых детей. Если бы знали они, какая горькая судьба уготована большинству из них! Старший брат Николая Дмитриевича, Григорий, 1919 года рождения, во время вой­ны был танкистом, оборонял Ленинград и пережил все ужасы блокады. Бывало, рассказывал младшенькому, как приходилось им есть человечий холодец с застывшими пальчиками, крыс, как они, голодные солдаты, старались отдать последний хлебушек ленинградским деткам, потому что этих сиротинушек кормить больше было некому, а карточки ребятишки себе раздобыть сами не могли. Николай Дмитриевич говорит, что уже после войны ветераны, пережившие этот ужас, собирались у них в отцовском доме, вспоминали, обнимались и плакали. Брата Ивана, родившегося четырьмя годами позже Григория, убили фашисты на Украине. Недавно дочь Николая Дмитриевича Татьяна обнаружила в архивах информацию о своём погибшем дяде и летом собирается отыскать его могилу в украинской земле. Отца восьмерых детей, Дмитрия Никифоровича, тоже забрали на фронт. В 1942 году он попал в плен на Западной Украине, откуда через год счастливо бежал с односельчанами. Ещё одного пятнадцатилетнего брата Николая Дмитриевича нацисты расстреляли в родном селе. Такая же участь едва не постигла и двенадцатилетнего Михаила. Он вместе с друзьями вытащил из немецкого пулемёта ленту с патронами. Если бы фашисты кого заподозрили – уничтожили бы вместе с семьёй. Но, слава Богу, всё обошлось. Младшая сестрёнка Валя вырасти даже не сумела – она умерла во младенчестве от кори.


…А вокруг война, не где-то за горами – за лесами, а в родном селе, где в каждом уцелевшем доме жили оккупанты, которые, по воспоминаниям Николая Дмитриевича, иногда делились с населением консервами, забирая при этом кур и другую живность.


Всего этого горя, свалившегося ни за что, ни про что, Александра Семёновна Сырых не выдержала – умерла в 1943 году. Так и остался семилетний Коля на попечении старшей сестры Анны, которую каждый день немцы угоняли на передовую рыть окопы, и возвратившегося отца. Несмотря на «компрометирующее» пленное прошлое, Дмитрий Никифорович стал после войны пред­се­дателем колхоза. Но так больше и не женился. Говорил: «Я-то женюсь, а вам матрю не приведу, так вы и распадётесь». А раз так, то и еду по утрам он оставшимся ребятишкам сам готовил, и на работу собирал, и своего сына-фронтовика встречал…


– Когда объявили Победу, тут совсем невыносимо было, – вспоминает Николай Дмитриевич Сырых. – Кто веселился, кто плакал. У нас же только на одной улочке погибли одиннадцать человек. Что уж говорить за всё село! В каждый дом горе вползало, и не по одному разу.


Работать Коля Сырых начал с четвёртого класса. Говорит, что его братья в школе учились писать на обрывках газет, а его поколению уже тетрадки давали. Но есть-то хотелось, вот и пошёл мальчишка в плугочисты. Несколько лет в школу сходит на первое сентября, на линейку, а потом – в поле, за плуг. Повзрослев, перевёлся стеречь колхозных телят. И уж только потом стал конюхом. Да таким, о которых говорят: от Бога. Шестнадцать лет он поднимался в пять утра. Когда был не женат, кушал то, что готовил на завтрак отец, и бежал в конюшню. Говорит, что тогда они работу за собой не замечали – всё делали с удовольствием.


– Да и люди лучше были, приветливее, совестливее. Никто замков на двери не вешал, можно было веником ворота подпереть – хоть на край света езжай, никто не зайдёт. Раньше люди умными были, а сейчас учёные. Только проку-то. Брат мой, Григорий, в блокадном Ленинграде на Васильевском острове служил. Я потом туда ездил – смотрел. Так ленинградцы похожи на нас – они приветливые, не то что москвичи… Я девятнадцать лет отдал колхозу и ни врага не заработал. Мы же тогда трудились за трудодни. Вот когда я конюхом был, мне за сутки ставили пятьдесят соток…


– Это что такое?


– А это как бутылка – бывает литровая, бывает поллитровая, а есть и 0,75. Так вот за обычный день мне ставили половину палки, а если кобыла жеребилась, тогда 1,75. А так как на трудодень полагалось сто граммов хлеба, то, как правило, я и норму-то не получал.


Из колхоза Николай Дмитриевич ушёл на кирпичный завод, где работала его Тамара. И вот там-то увидел настоящие деньги.


– Тамара с напарницей Валентиной по 34 тысячи кирпича сымали. Это хорошо. А завод давал по 4 миллиона кирпича. Да только она пенсию себе заработала такую, что когда получала – плакала. Я всё же побольше наработал плюс ещё инвалидность… Да только ничего не стоит того, чтобы люди так напрягались, никакие социалистические соревнования и политические строи. Главное, чтобы страна процветала да дети росли… Район наш принадлежал к Курской области, раньше – Орловской губернии, а кодай-то мы были под Воронежем. Сейчас вот – в Липецкой области. Может, мы и не нужны никому, раз нас так передают из рук в руки.


– Мой самый любимый праздник – Пасха. После того как свои же церкву в Волово подорвали, мы ходили на службы в Воловчик и в Ожогу. А дней рождений тогда никто не отмечал. Мне дочь начала их справлять. Про Новый год мы только в школе и услыхали, там же и первую ёлку увидали, украшенную бумажными игрушками. Первый мой новогодний подарок – пять конфет-подушечек – помню до сих пор. Дома ёлки никто не ставил – по всей округе здесь ни одного куста не осталось, всё или снарядами посшибало, либо местные жители в печках сожгли. А уж своим детям я ёлку большую ставил. Теперя вот ёлочки и в огороде посадил вместе с дубами. Пусть растут.


Николай Дмитриевич и Тамара Петровна родили двоих детей. После появления на свет первой, Татьяны, врачи сказали: всё, больше не ждите. А спустя семнадцать лет на свет появился младший Сашка.


– Это моё всё! – без пафоса утверждает Александр Сырых и целует ослепшие голубые отчие глаза. – У нас с Таней была такая мама, которой во всём свете больше нет. Мы от потери её до сих пор оправиться не можем. Зато отец бодр – значит, всё нормально.


Татьяна Николаевна вспоминает, что про мамину чистоплотность в селе ходили легенды. И когда её не стало, на похороны собралось около трёхсот человек – Тамару Петровну многие любили и доверяли ей свои тайны. Так после поминок подруги и соседки не ушли из дому до тех пор, пока последнюю соринку не смахнули – в память о маме.


– У деньгах глазу нету! – уверяет Николай Дмитриевич. – Поэтому их нужно тратить только на хорошие дела, иначе всё может повернуться плохо.


Сам Николай Дмитриевич, как мог, помогал односельчанам. Было у него три лошади, так он их по праздникам наряжал и катал на санях или в шарабане детей по улицам. А в рабочие будни его лошадки, бывало, пахали соседские огороды.


Много у него и похвальных грамот. Но вот ни одной медали так и не дождался. Говорит, что не просил, вот и не дали.


– Бабка моя – вот самая главная награда! Больше мне ничего не надо. Мы с ней долго свиданий не устраивали. Я посватался и сказал: «У тебе кухвайка есть, у мене есть. Прорвёмся!». Так оно и случилося. Была бы она только жива! А то и встала бы, а я лёг замест неё… А богатство моё – дети и внуки. Чего ещё?!.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Среда, 18 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +13 C°  Ночь: +3 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 
Даты
Популярные темы 

Локомотив развития экономики

Андрей Дымов // Экономика

Критерии успеха «политеха»

 Сергей БАННЫХ // Образование

Грипп — не повод для геройства

Вера Геращенко, врач-инфекционист высшей квалификационной категории, заведующая отделением Липецкой областной клинической инфекционной больницы // Здоровье

Рекордам стены помогают

День района: репортеры «Липецкой газеты» сообщают из Данковского района
Роман Ромашин, romanromashin@yandex.ru // Спорт

Учиться у липчан

Игорь Плахин // Экономика



  Вверх