lpgzt.ru - Здоровье Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
19 апреля 2013г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Здоровье 

«Чем ближе к смерти, тем чище люди…»

19.04.2013 "Молодежный вестник". Антон Мардасов
// Здоровье
Фото О. Беляковой

– Все будет хорошо! – так я говорил маме, обняв ее за плечи, когда мы в последний раз вместе ехали по городу. Ехали на «скорой» в сокольскую больницу.


– Все будет хорошо! – твердил я как заведенный, предчувствуя беду, но до последнего не теряя надежды на выздоровление родного и любимого человека.


НА ОЩУПЬ?


Читатель, я никого не стану обвинять, просто хочу высказать то, что на душе. Расскажу о моей беде – о том, как умирала моя мама. Это честный и очень личный рассказ…


Последнее место работы мамы – самый крупный гаражный кооператив Липецка. Она была бухгалтером-кассиром и в силу своего характера могла трудиться и без перерыва на обед: в 9 утра начинала – в 6 вечера заканчивала. Чего греха таить, с разными людьми приходилось работать. Были и такие, кто годами не платил членских взносов, но регулярно заявлялся в контору поскандалить и повозмущаться.


– Ты молодая, красивая, – сказал ей один. – Я агрессию выплесну – мне хорошо станет, а весь негатив к тебе перейдет.


Неожиданно у мамы начала скапливаться жидкость в организме. Так как записаться к врачу через Интернет тогда было нельзя, многие работающие люди предпочитали платный прием в частной клинике бесплатному в поликлинике. Вставать в пять утра, чтобы несколько часов промучиться в очереди за клочком бумаги? А потом попасть на прием к специалисту, ошалевшему от постоянного наплыва пациентов? 


УЗИ в частной фирме не определило причину «водянки». Я не буду углубляться в медицинские термины, скажу только, что ничего страшного врач не обнаружил. Жидкость же продолжала скапливаться. Кардиолог в поликлинике № 4 не выявила серьезных нарушений: порекомендовала пить чай с боярышником, прописала стандартный набор препаратов при повышенном давлении, в составе которых были и диуретики. Чтобы не ходить в процедурный кабинет на уколы, после которых надо, простите, еще до дома добежать, маме делал их дома папа. Естественно, когда организм теряет много жидкости, у человека начинается жажда. Помню, как мама глядела на воду в стакане, делала глоток, ставила кружку на стол и вновь смотрела на нее жадным взглядом…


Она продолжала ходить на работу. Продолжалось и обследование: ее осматривали многие. Один «специалист», ощупав руками живот, установил диагноз: рак. 


– На ощупь определил? – удивлялись другие врачи. 


Было решено направить маму в онкологический диспансер в гинекологическое отделение с подозрением на доброкачественную опухоль – кисту.


ЗАБЕРЕМ ЛИ?


В то время она еще могла ходить сама… С ужасной одышкой в 46 лет. Терпеливо из кабинета в кабинет, с этажа на этаж, от здания к зданию… Там, в «раковом корпусе», врач только за одну процедуру откачал из ее организма около 30 литров воды…


Я ездил к ней дважды в день. По территории диспансера ходили совсем еще молоденькие девчушки. В платках. Без волос после химиотерапии… грустная картина, конечно. В палате постоянно сменялись «жильцы». Их оперировали, выписывали. Деньги за операции врачи не требовали. Люди несли сами. Завернутые в тряпочку бумажки привозили и бабушки из глухих деревень. Одна такая старушка, «божий одуванчик», свой диагноз – последняя стадия рака – узнала случайно. Врач ничего не говорил ни ей, ни родственникам, пока внук напрямую не спросил об этом доктора. Тот пожал плечами, сказал, мол, ну да, а вы не знали?


После того как мамин врач сквозь разрез в животе просканировал брюшную полость, было принято решение оперировать. Операция длилась около трех часов. Я сидел в машине возле корпуса, папа находился в больнице – вел маму в операционную, ждал в коридоре. Мы молились Богу, не сговариваясь: после родов у мамы это был уже третий общий наркоз… 


– Когда-нибудь мы заберем отсюда маму здоровой, – говорил отец, провожая свою любимую на это испытание.


Хирург резюмировал: вода скапливается по другой причине, следует обратить внимание на печень. Мы не теряли надежды на выздоровление: поехали в деревню, на свежий воздух, отдохнуть после операции (нужной ли?). Там мама перестала самостоятельно вставать с кровати. 


Следует ли говорить, что последовала очередная госпитализация. На этот раз в инфекционную больницу. В отделении интенсивной терапии, помимо приличных людей, лечились и желтокожие алкоголики. Нередко здесь кто-нибудь умирал… Врачи и медсестры, работающие там, поддерживали нас, как могли. Вид человеческих страданий и смертей не ожесточил их. Они – настоящие медики, отзывчивые и доброжелательные… Как же необходимо нам человеческое участие и способность разделять страдания окружающих. Пропустив через сердце этот ток, понимаешь, насколько оно ранимо и нуждается в этой, казалось бы, нехитрой терапии...


Нас направили в ЦГКБ на процедуру – откачать у мамы воду из легких. Мы завезли ее на каталке в процедурный кабинет и стали пересаживать на стул. 


– Она что, сама не поднимется? – возмутилась тамошняя медсестра, наверное редко «обслуживающая» тяжелобольных людей.


Через мгновение мои родители впервые услышали, как их сын может строить предложения, связывая нецензурные слова лишь предлогами… 


Как еще мог я отреагировать на ее поведение? Женщина-медик, должно быть и мать, так и не сумела найти в своей душе ничего, кроме агрессии и пренебрежения к тяжелобольному человеку и его отчаявшимся родственникам. Мне ее жаль.


Анализы на онкомаркеры оказались отрицательными, да и серьезных нарушений в работе печени врачи не обнаружили. Сказали – лечите сердце.


После короткого отдыха дома маму направили в ЦГКБ Липецка (на 8-м микрорайоне). Опять стали искать причину болезни. Помню, как я отвозил ее в процедурный, где врачи «пробивали» ей грудь иглой, чтобы взять анализ. Она, ослабленная операцией и скитаниями по лечебным учреждениям, стойко переносила боль, но не выдержала и расплакалась, когда я зашел обратно в кабинет… 


И вновь в онкодиспансер на анализы. В машину «скорой помощи» ее заносили на стуле. Делали это мы бесчисленное количество раз, так как приходилось часто ездить то на одно, то на другое обследование... 


Она не могла лежать: задыхалась, сидела, обложенная подушками. Как-то приехали на МРТ, узнали, что в барокамере, в этом замкнутом пространстве, без какой-либо подушки ей предстоит лежать 40 минут. Я сидел на стуле и не знал, останется ли мама жива после такой продолжительной процедуры. 


В довершение всех мучений ее выписали домой с выведенной из печени трубкой – в мешочек должна была стекать застоявшаяся кровь… Круглыми сутками измученный процедурами человек сидел на кровати… Когда пришло время вытаскивать катетер из спины, папа привез хирурга, который его устанавливал, домой, несмотря на его сопротивление.


– Она у вас все равно умрет, – сказал врач отцу в машине. – Организм уже настолько ослаблен… Странно, что вам этого никто не говорил.


Шланг извлекли. Маме становилось все хуже и хуже. После очередного УЗИ, когда не знаю уже какой по счету горе-лекарь разъяснил нам его результаты (кстати, заключение его другие медики опровергли), я прорыдал весь день. Мама, увидев слезы, которые я тщательно, но безуспешно скрывал, сказала мне тогда: «Если мне будет действительно плохо, я тебе скажу об этом первому». Но она все не говорила. Очень хотела жить... 


В очередной раз вызвали «скорую», с соседями (которых очень сложно заставить помогать в одиннадцатом часу вечера) на носилках спустили маму на улицу и поехали на Сокол…


В реанимацию ее не положили. Нам отвели место в коридоре – на кушетке. Там мама умирала в течение нескольких часов. У нас с папой на руках. Из палаты напротив то и дело выходили якобы по ночной нужде любопытные пенсионерки.


Помню, как тяжело было глядеть из окна больницы на ночной Липецк. Папа пристально следил за мной, проверяя, не сотворил ли я чего-нибудь с собой...


Отчего наступила смерть – неизвестно до сих пор. Патологоанатом разглядел какие-то аномалии в печени, столичные врачи, к которым обращалась моя московская тетка, утверждают, что у мамы уже были метастазы… Родственница, хороший специалист, через которую каждый день проходят сотни результатов анализов, признаков злокачественной опухоли не обнаружила. Я же уверен: у мамы было больное сердце, на которое она всегда жаловалась и которое ей окончательно посадили процедурами и операцией. Как я уже говорил, никого не хочу обвинять в случившемся. Но мне кажется, лучшее, что могла сделать наша медицина в этом случае, – дать человеку умереть спокойно. 


Вместе с мамой я прошел все круги ада, и теперь ничто не изменит моего мнения о системе местного, да и российского здравоохранения. Но нам встречались и действительно хорошие специалисты: в основном это хирурги и операционные медсестры, которые каждый день берут на себя ответственность за жизнь людей. У них мало апломба и добрые сердца. Ведь не зря говорят: «Чем ближе к смерти, тем чище люди».

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 20 октября 2017 г.

Погода в Липецке День: +3 C°  Ночь: +2 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Творцы гармонии искусства

Сергей Малюков, laavo7@yandex.ru
// Культура

Махали шашкой и танцевали на балу

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru
// Общество

Уроки немецкого и… дружбы

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Образование

В диалоге с депутатом Госдумы

Елена Леонидова
// Общество
Даты
Популярные темы 

Критерии успеха «политеха»

 Сергей БАННЫХ // Образование

За мир и дружбу!

Олеся ТИМОХИНА  // Общество

Удивительная память

 Олеся ТИМОХИНА      // Общество

Корона для «Мисс Творчество»

 Анна СЕРГЕЕВА // Образование

Не работа, а сказка

 Юлия СКОПИЧ // Общество



  Вверх