lpgzt.ru - Культура Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
1 апреля 2013г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234567
891011121314
15161718192021
22232425262728
2930
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Культура 

Россия без литературы: миф или реальность?

01.04.2013 "Петровский мост". Надежда КОМЛИК
// Культура

"Петровский мост", №1, 2013


«Из самой читающей – в нечитающую?» – под таким заголовком в № 3 журнала «Петровский мост» за 2012 год были опубликованы заметки Алексея Колядова о роли и месте литературы и писателей вчера и сегодня. Разговор продолжает профессор Елецкого госуниверситета им. И.А. Бунина Н. Комлик.


Сегодня с горечью и болью приходится констатировать, что мы живем во времени, запустившем механизм «отмены» русской литературы. Сократилось до минимума количество часов по литературе в школе. Ее исключили из обязательных школьных экзаменов, заменив традиционное, исконно национальное сочинение на пресловутый ЕГЭ. Слово писателя, которому прежде внимала вся страна, заглушено шутками «Кривого зеркала». Классический репертуар ведущих театров страны поставлен в угоду сексуально-криминальным «терзаниям» современности. Из программ праздничных концертов исключен жанр художественного чтения, замененный шлягерной культурой. Чтение перестало быть престижным занятием. Во многом утрачен навык серьезного чтения, а семейное чтение почти ушло из бытового обихода.


Словом, мы оказались в ситуации, доселе невозможной: мы переживаем время изъятия из нашего духовного оборота того, что всегда было нашей гордостью, что без преувеличения можно назвать самым лучшим, что создал наш народ, – великую русскую литературу.


Русская литература всегда была сферой национального сознания, мощным объединяющим началом, скрепляющим нацию в единое целое. Она обладает магической способностью осуществлять контакт с сокрытым миром изначальных качеств русской души и русского бытия. Она вводит в невидимый град Китеж, в град сокровенных пластов русской жизни, через которые мы, таким образом, постигаем сокровищницу собственной души. Возникающий на уровне слова, композиции, сюжета, образных систем «град сокровенных пластов», несомненно, способствует становлению в душе всякого русского человека «внутренней России», ведущей к единству русских людей и всех любящих Россию вообще.


О катастрофическом положении классической литературы в школе и обществе с беспокойством говорила на недавней встрече с Владимиром Путиным Наталья Солженицына, предупредившая президента о том, что с «отменой отечественной классики может последовать и «отмена» России».


Профессиональная общественность – учителя-словесники, вузовские филологи – который год не просто высказываются по этому поводу, а криком кричат, указывая на пагубность политики забвения, на гибельность отречения от духовной тверди, каковой является русская классическая литература.


Когда-то Юрий Лотман, описывая процессы, которые проходили в русской культуре, определял их как взрывы, случавшиеся в результате накопления культурой творческого потенциала. Этот потенциал затем в очень короткое время реализовывался в национально значимые явления. Так было на рубежах XVIII-XIX, XIX-XX веков.


В конце 80-х–начале 90-х гг. русская литература тоже пережила взрыв. Именно как взрыв и могут быть осмыслены те несколько лет, когда на нас буквально хлынули мощные потоки «задержанной» литературы. За очень короткое время (5-7 лет), произошло накопление критической массы. Это и обусловило последующий культурный взрыв. Но эффект его был совсем не тот, о котором размышлял Лотман. Этот взрыв, соединяя и хаотически перемешивая несовместимое, создал питательную среду для постмодернистского релятивизма. Его результатом явилось господство постмодерна как главенствующей эстетики и философии русской литературы 1990-х и нулевых годов. Целью постмодернизма было не созидание, а тотальная деконструкция не только литературы, но и базисных принципов национального сознания.


И взрыв на рубеже 80–90-х гг., и последующее десятилетие постмодернистской деконструкции привели к нынешней ситуации. Эта ситуация пестрая, противоречивая. Я не берусь ее анализировать в полном объеме. Скажу главное: литература почти полностью утратила прежний высокий статус в культурной иерархии современной России.


Изменение культурного статуса литературы привело к потере важнейшей ее функции: формирования национального сознания, рефлексии о национальной судьбе, поиска места страны в современном мире. Литература почти перестала быть «зрячим посохом» общества, идеологической сферой, формирующей национальную идентичность, перестала быть формой общественного самопознания. Она перестала таковой быть и потому, что общество, нацеленное на коммерческий успех, утратило способность и потребность мыслить о себе языком литературы, отказалось от прививки литературой, оберегавшей ее от многих нравственно-этических недугов. И потому еще, что сама литература, новая литература, решительно рвет с традициями, философией отечественной классики, стремительно обретая новое лицо, новые функции в контексте культуры, становясь литературой «другой», как определил ее Станислав Рассадин.


Общее мировоззренческое кредо русской классической литературы, как известно, определялось философией надежды, выражением оптимистической веры в человека, в возможность перемен, призванных обеспечить ему достойное существование. Она учила тому, что самый высокий долг – это долг быть человеком всегда и везде, даже в невыносимых, экстремальных положениях. Она неустанно проповедовала идею «тепла добра», и эта идея легла в основание ее нравственно-философского фундамента.


«Тепло добра» более всего подверглось сомнению в литературе последних двух десятилетий. Новая русская литература засомневалась во всем без исключения: в человеке, любви, детях, вере, церкви, культуре, красоте, благородстве, материнстве, народной мудрости. Разрушилась хорошо охранявшаяся в русской классической литературе стена между добром и злом, положительными и отрицательными героями. В новой литературе (Ю. Мамлеев, Ф. Горенштейн, С. Довлатов, В. Попов, Саша Соколов, Э. Лимонов, В. Сорокин, Д. Пригов, В. Пелевин и др.) любой герой может неожиданно, немотивированно стать носителем разрушительного начала. Любое чувство, не тронутое злом, ставится под сомнение. Идет заигрывание со злом. Можно сказать, что в новой литературе определилась власть зла. Красота сменяется выразительными картинами безобразия. Развивается эстетика эпатажа и шока, усиливается интерес к «грязному» слову, мату как детонатору текста. Новая литература колеблется между «черным» отчаянием и вполне циничным равнодушием. В литературе, некогда пахнувшей полевыми цветами и сеном, доминирует новый запах – вонь. Все смердит: смерть, любовь, старость, плохая пища, быт. Сквозной для русской литературы образ маленького человека, которого требуется защитить, превращается в корыстную, гнусную старуху, ползающую по жизни, подобно насекомому, в поисках пищи. Именно с такой точки зрения описан один день старухи Авдотьюшки в рассказе Ф. Горенштейна «С кошелкой».


Объясняя нигилистическую позицию, избранную многими современными писателями, Виктор Ерофеев пишет: «Этот скептицизм от двойной реакции: на дикую российскую действительность и чрезмерный морализм русской культуры». Действительно, реальность наша «дика» в своей жестокости и алогизме. Но вот я вспоминаю Андрея Платонова, написавшего за годы Великой Отечественной войны шесть книг прозы, из которых он совершенно исключил батальные сцены, перенеся акцент на нравственные решения людей и философскую сущность событий. Почему? Потому, что Платонов, и не только он, хорошо понимал, что прессинг кровавой реальности с одной стороны и жестокого искусства с другой – ломает психику человека, уродует его душу, «отменяет» «тепло добра», без которого невозможно человеческое общество. В этом «чрезмерном», с точки зрения Ерофеева, «морализме» русской литературы – залог духовно-нравственного здоровья нации, ее крепости, способности преодолевать неимоверные тяготы жизни, от чего, к великому сожалению, отказались современные авторы, занявшие позицию наблюдателей и регистраторов исключительно пороков современного человека, вынужденного жить в катастрофически изменившихся обстоятельствах.


Измена лучшим традициям литературы оказалась сопряженной и с изменением самого типа писателя. Из учителя, проповедника, нравственной инстанции он превратился в профессионала-технолога, который изучает спрос аудитории, потакает этому спросу, превращая писательство в производственный процесс, иногда с привлечением наемной силы. Часто производство ставится на конвейер: один член творческого коллектива придумывает незамысловатые сюжеты, другой – пишет альковные сцены и т.д. В результате у некоторых авторов выходит в год по 3-4 романа. Естественно, что появление такого рода коллективной творческой личности резко изменяет статус литературы, ее духовно-нравственную ценность.


В ситуации XXI века логика литературного развития подменилась логикой рынка. Рыночные отношения, вытеснив собственно литературные, изгнали и настоящую литературу, выбив тем самым духовно-нравственные основания из-под России. Вся русская культура и литература в первую очередь были направлены на преодоление силы денег: и Пушкин, и Гоголь, и Толстой, и Достоевский, и Щедрин, и Некрасов, Островский, Чехов... Русское общество росло и строилось в этом направлении. Оно было задано еще в XII веке митрополитом Киевским Иларионом, автором трактата «Закон и благодать». В нем митрополит четко разграничил ментальные для национального сознания понятия Благодати и Закона, где Благодать всегда была выше Закона. Это исходное начало для формирования в последующих веках ментальных максим, которые неустанно утверждала вся русская литература:


– совесть – выше сознания;


– красота – выше пользы;


– правда – выше блага;


– мораль – выше права;


– справедливость – выше целесообразности;


– общее – выше личного;


– духовное – выше материального;


– чувство – выше логики.


Эти максимы были путеводной звездой, «зрячим посохом» для многих и многих поколений России ушедшей и настоящей, воспитанных духовно-нравственным авторитетом отечественной классики. Устранение этого авторитета, сомнение в нем, скептицизм по отношению к нравственным максимам, лежащим в ее фундаменте, чреваты распадом и гибелью нации и государства.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Воскресенье, 20 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +30 C°  Ночь: +15C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Найди меня, мама!

Галина Кожухарь, ведущая рубрики, фото
// Найди меня, мама!

Одухотворение стекла

И. Неверов
// Культура

Не жалея любви и заботы

Ирина Смольянинова
// Общество

Изысканный вкус сырной геополитики

Сергей Малюков
// Общество
Даты
Популярные темы 

Жара. Разгром. Реванш

Альберт Берзиньш // Спорт

Как купец стал писателем

Виктор Елисеев, член Липецкого областного краеведческого общества, лауреат областной премии имени И.А. Бунина // История

Пока ещё «пчёлы»

Денис Коняхин // Спорт



  Вверх