lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
24 декабря 2012г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Общество 

Он видел Землю с разных высот (фото)

24.12.2012 "ЛГ:итоги недели". Игорь Сизов
// Общество

Как известно, рождённый ползать летать не может. Но даже среди тех, кто научился летать, лишь единицы стали испытателями новых крылатых машин. В этом деле требуется уникальное сочетание редких качеств, на перечисление которых не хватит и нескольких страниц. Герой России, лётчик-испытатель I класса, заслуженный военный лётчик РФ, полковник Александр Петров обладает ими и сегодня. А ведь 22 декабря ему исполнилось 60 лет.


ФОТОГАЛЕРЕЯ


Большую часть из прожитых лет он, как поётся в песне, «учил летать самолёты, учил их страх побеждать». При этом забывал о собственном страхе, ведь каждый из пяти тысяч вылетов мог стать последним. Но, к счастью, как говорят в авиации, стал только крайним, хотя ситуации были запредельными, на грани человеческих возможностей. Александр Петрович не видит в этом особого героизма, отвечая сухо по-военному: «спасал технику, думал о людях…» Удивительно и то, что в представлении Петрова разменять седьмой десяток не значит отказаться от полётов на современных самолётах, скоростных спусков на горных лыжах и восхождения на Эльбрус.


Ещё одна должность Героя России – хранитель музея. Иначе я не могу назвать его квартиру, в которой всё напоминает о профессии хозяина. По царящему идеальному порядку сразу ясно, что здесь живёт человек очень пунктуальный. А лётные шлемы с масками, панель приборов с самолёта, рукоятка управления с красной кнопкой гашетки погружают в мир военной авиации. Не вызывает сомнения, что «если завтра война, если завтра в полёт», то сборы Петрова будут недолги. И я не завидую тем асам вероятного противника, которые окажутся на пути его боевой машины. Во всяком случае, во время лётно-тактических учений в ЮАР он победил в воздушных боях всех соперников.


Конечно же, квартиру-музей украшают модели самолётов, которые Александр Петрович испытывал. Их более двадцати. А вообще-то он летал на пятидесяти модификациях машин. Сложно запомнить даже названия самолётов, каждый из которых Петров изучил как свои пять пальцев. Он может долго рассказывать о нюансах создания и конструкции каждого, но мы уже переходим к не менее интересному стенду с наградами. Кроме звания Героя России, которое присвоено «за мужество и героизм, проявленные при испытаниях авиационной техники и вооружения», Александр Петрович награждён орденом Мужества, орденом Александра Невского, медалями и именным боевым оружием – пистолетом ПМ.


Есть в «музее» и коллекция часов. Двое из них – подарок Президента РФ Владимира Владимировича Путина, с которым Петров знаком с 1999 года.


– А знаете, какие в этой коллекции самые дорогие часы? – неожиданно спрашивает хозяин. – Не напрягайтесь, всё равно не отгадаете. Потому что лично для меня самые дорогие – «Полёт», которые отец подарил мне почти полвека назад. Удивительно, что в отличие от гораздо более современного хронометра со швейцарским механизмом они до сих пор точно ходят.


– Наверное, старая книга на вашем рабочем столе – тоже дорогой для вас экземпляр? – спросил я, показывая на увесистый том Сталина «Вопросы ленинизма». – Вам близок по духу Иосиф Виссарионович, ведь он родился 21 декабря, а вы всего на день позже?


– Вы ещё вспомните, что на 21 декабря был «запланирован» конец света. А если серьёзно… Вот вы сейчас рассматривали Звезду Героя России – у неё есть существенное отличие от Звезды Героя СССР. Она раньше прикручивалась винтом. Но, как мне рассказывали знающие люди, Ельцину было сложно вдевать в дырку на кителе эту награду, и он в начале девяностых дал распоряжение её модернизировать, чтобы пришпиливалась булавкой, как обычный значок. Кто-то кровь проливал и жизнью жертвовал за Отечество, а кому-то сложно было даже прикрутить орден к лацкану пиджака. Казалось бы, незначительная деталь, но она свидетельствует о пропасти, которая легла между двумя эпохами – советской, имперской и демократической, либеральной. Я не могу представить, чтобы Иосиф Виссарионович попытался упростить себе жизнь, изменив для этого главную и святую для многих награду страны.


Что касается книги, которую я внимательно прочитал, то в ней есть ответы на самые больные вопросы современности. Главное по Сталину – подбор и расстановка кадров, а также учёт и контроль. Всё просто и логично, но у нас сегодня такая логика не работает. Эти истины неплохо было бы Сердюкову освоить, прежде чем давать согласие на руководство военным ведомством. Может, тогда в армии было бы больше порядка. Если у нас ставят девиц-дилетанток на ключевые посты, связанные с обороноспособностью страны, и дают им простор для коммерческой деятельности, то каких результатов можно ждать? А Сталин другим воровать не давал и сам пример личной скромности показывал – после него остались солдатская шинель да стоптанные сапоги. Историю родной страны нужно знать и помнить, чтобы не наступать в который раз на одни и те же грабли. Вот теперь в Министерстве обороны опять разворот на 180 градусов. А ведь нужна стабильность и преемственность. Очень хорошо на этот счёт сказал в Послании Федеральному Собранию Владимир Владимирович Путин: «Боевой дух Вооружённых сил держится на традициях, на живой связи с историей, на примерах мужества и самопожертвования героев».


– Вы, наверное, застали тот боевой дух, который принесли в армию участники Великой Отечественной?


– Четырнадцать из шестнадцати ребят нашего класса поступили в военные училища – вот такое уважительное отношение общества к армии было ещё в семидесятых годах прошлого века. И оно воспитывалось с детства. Можно вырасти на таких фильмах, как «Над Тиссой» или «В бой идут одни старики», а можно с детских лет подсесть на криминальные сериалы. Согласитесь – разница в воспитании будет огромной. Ну а ветераны шли по жизни всегда рядом и были живым образцом бескорыстного служения Отечеству. И какие ветераны! Разве можно не восхищаться трижды Героем Советского Союза Александром Ивановичем Покрышкиным, который приезжал к нам в училище. Я многому научился у командира испытательного полка, в котором служил, Василия Михайловича Титаренко. У начальников 1-го управления ГНИИ ВВС – Героев Советского Союза Валерия Валентиновича Мигунова и Владимира Николаевича Кондаурова. А про начальника Центра подготовки лётчиков-испытателей Валентина Ивановича Цуварева я даже написал статью для книги. Это был мудрейший руководитель.


Мне вообще повезло. Мой отец, Пётр Александрович, – первый военный лётчик в нашем роду. Родился он в деревне Караси, которая стоит на самом берегу Волги. 25 декабря ему исполнится 85 лет, и он, слава Богу, ещё бодр духом и крепок телом, как и моя мама. В 1944 году папа поступил учиться в спецшколу ВВС в Саратове, где одновременно получил среднее образование и первые лётные знания. А после окончания Чугуевского лётного военного училища служил в Липецке, где я и появился на свет. Первые детские воспоминания связаны с коммунальной квартирой. Несколько семей жили в ней дружно и весело, хотя всё было общее – кухня, коридор, туалет. Когда отца перевели в Грязи, где он готовил лётчиков дружественных стран, я попал в интернациональную среду. И он уже стал брать меня на аэродром. Мне больше всего нравилось лазить по «кладбищу» списанных самолётов. До сих пор храню прибор, снятый с какой-то старой крылатой машины, как воспоминание о детстве.


– Не доставалось за такие шалости?


– Отец участвовал в боевых действиях в Северной Корее и был человеком суровым. Но мер физического воздействия никогда не применял. Ну а мама, Вера Леонтьевна, вообще добрейшей души женщина, которая обо всех заботилась. Воспитывал меня не ремень, а пример отца и его друзей-лётчиков, вся окружающая обстановка. Армейские коллективы были очень дружными, а общие праздники – удивительно душевными. Дисциплина и порядок с детства во­шли в мою жизнь как что-то естественное и непременное. Бардак не переношу до сих пор. В моей профессии это качество оказалось очень нужным.


– И когда созрело решение стать военным лётчиком?


– За год до окончания школы. Но нужно было сдать экзамены. Конкурс в одно из пятнадцати военных лётных училищ страны – Качинское, был тогда высокий. Приехало около полутора тысяч кандидатов, а приняли всего триста «спартанцев». Причём это действительно были отборные кадры. Из курсантов делали не просто хороших лётчиков, но всесторонне образованных людей. Выпускник знал сопротивление материалов, теоретическую механику, аэродинамику, теорию реактивного двигателя, динамику полёта, конструкцию самолёта и многие другие предметы. Но, как показывает практика, не каждый отличник может летать. Ещё при поступлении мы проходили психологический отбор, во время которого проверяли сообразительность, реакцию, стрессоустойчивость, возможность сохранять работоспособность при внешних помехах. Ребят с четвёртой группой не брали в училище. А тем, кто попал в первую группу, прощали даже невысокие оценки. Но и из них не все стали лётчиками. Каждого пятого курсанта не допустили до самостоятельного вылета.


– А вы помните свой первый полёт?


– На втором курсе Качинского лётного училища нас перебазировали в учебный полк, где мы получили путёвку в небо. У меня хранятся все лётные книжки, в которых описан каждый из пяти тысяч полётов. Только впечатления и эмоции остались за кадром. Но о первом вылете они свежи и сейчас, как будто вчера всё было. Правда, до этого я шестьдесят раз поднимался в небо с инструктором, в том числе и с командиром полка, который даёт «добро» на самостоятельное пилотирование. Поэтому страха не испытывал, тем более, я входил в первую группу психологической устойчивости. Когда преодолеваешь себя, чувствуешь необыкновенное удовлетворение. Сорок лет назад, самостоятельно взлетев и посадив чешский самолёт Л-29, я был счастлив. Эта учебная машина прощала ошибки, которые были у каждого курсанта.


– Были они и у вас?


– У меня было лётное происшествие. На третьем курсе в прекрасный летний день 11 июля я самостоятельно пилотировал МиГ-21ПФ в Волгоградской области. Вдруг неожиданно на вираже выключился двигатель. Две попытки запуска оказались безуспешными. Я доложил руководителю полётов, но рекомендаций не получил. Самолёт продолжал снижаться, земля приближалась, впереди блестела Волга. Садиться было некуда. Высота достигла отметки, при которой по инструкции нужно катапультироваться. Не знаю, что сработало в моей голове в эти доли секунды. Но я вспомнил слова старого опытного лётчика о том, что нужно открыть противопомпажные створки, которые увеличивают расход воздуха для двигателя. И произошло чудо – двигатель с третьей попытки удалось запустить. Так что уровень подготовки наших пилотов в те годы был на высоте.


– Сегодня новую смену военных лётчиков так же тщательно готовят?


– У нас осталось всего одно военное лётное училище на всю огромную страну – в Краснодаре. И набирают в него чуть больше двадцати человек. Да и желающих поступить – не очень много. Какой уж там строгий конкурсный отбор! Естественная убыль лётчиков в несколько раз превышает число вновь прибывших. Возникает простой вопрос: кто будет летать на самолётах пятого поколения, которые обещают выпустить? Нас пугают виртуальным концом света. А ведь на самом деле может наступить настоящий коллапс в обороноспособности, когда новейшую технику некому будет обслуживать и поднимать в воздух. Может быть, пригласят варягов из Америки? Так они с удовольствием приедут, да ещё и заплатят России, чтобы перенять наши технологии и освоить самолёты вероятного противника стран НАТО. Сегодня следует не просто скорректировать военное образование, сегодня пришло время кричать SOS. Причём нужно спасать души не только преподавателей, которых сокращают, а всего населения страны, которое может остаться без профессиональной защиты. Представьте, что департаментом военного образования Минобороны руководила барышня с дипломом социолога и без малейшего опыта работы в военном ведомстве – Екатерина Приезжева. Она определяла военную стратегию: сколько у нас должно быть подготовлено офицеров разных родов войск. Недавно министр обороны Сергей Шойгу отправил её в отставку. Я уже не говорю о таких «мелочах», как обслуживание военных городков. Они оказались брошены два года назад на произвол судьбы. Вернее, на произвол жилищно-коммунальной компании «Славянка». Ну, прозвучит сейчас «прощание славянки» для Васильевой и нескольких других фигурантов дела, а мусор кто будет вывозить? Я говорю про мусор не в иносказательном, а в прямом смысле слова. Вот весной сойдёт снег, и мы на территории нашего военного городка увидим помойку. А ведь такого беспорядка не было даже в сложнейшие послевоенные годы. Как тут не перечитывать Иосифа Виссарионовича.


– А как вам удалось после училища сразу попасть в лётчики-испытатели? По протекции?


– Тогда мы и слова такого не знали. Я ещё в училище переживал, что меня могут оставить инструктором, или, как их у нас называли, шкрабом (школьным работником). При всём уважении к этой профессии я стремился в небо – летать на самых современных самолётах. И мечта моя сбылась, в чём помогла протекция в виде Красного диплома. Пришла разнарядка в научно-испытательный институт ВВС в Ахтубинске, а я имел право выбора. Вот и сделал выбор, о котором не жалею до сих пор. За двадцать лет в Центре я прошёл все ступени профессионального роста от лётчика-испытателя до командира Первой авиационной испытательной эскадрильи.


– Вы побеждали в учебных воздушных боях иностранных пилотов. Это результат превосходства в подготовке наших лётчиков, которые показывают фигуры высшего пилотажа?


– Нужно учитывать, что Бочки и Колокола, которые мы видим на авиашоу, можно применять только в ближнем маневренном бою. А чтобы завязался такой бой, нужно грамотно приблизиться к противнику. Поэтому мастерство лётчика заключается в том, насколько он способен предотвращать атаку на дальних подступах. В воздушных боях побеждают в основном благодаря использованию тактических приёмов и филигранному владению современной техникой.


– Высокий уровень рисков – часть вашей профессии?


– Конечно, испытание всех маневренных и боевых возможностей новой машины сопряжено с массой непредвиденных ситуаций. И одной смелости здесь недостаточно, нужны всесторонние знания и подготовка. Поэтому я получил диплом инженера-механика, окончив факультет «Взлёт» Московского авиационного института по специальности «самолётостроение». Кроме этого отучился в Центре подготовки лётчиков-испытателей. Знаете, чем наша работа отличается от профессии космонавта? Практически каждого относительно здорового и подготовленного человека можно запустить в космос. Но далеко не из каждого хорошего лётчика можно сделать испытателя. Мы начинаем работать над моделью нового самолёта задолго до его появления на свет. Испытатель участвует в разработке сложнейшего тактико-технического задания и должен точно представлять, какие задачи стоят перед новой техникой. На каждом этапе испытатель вносит свою лепту в создание машины, и конструкторы обязательно учитывают его мнение. По-э­тому, когда начинается сначала пробежка, рулёжка, подъём колеса, отрыв от земли и потом сам полёт, пилот уже досконально знает новую технику. Что касается рисков, то новые самолёты, скажем так, достаточно умные. Искусственный интеллект заранее предупреждает пилота о надвигающейся опасности. Современные технологии и компьютерное моделирование снижают вероятность нештатных ситуаций. Но исключить их невозможно. Лётчик может быть полностью готов к выполнению задания. Но могут произойти серьёзные отказы техники, когда человек не в силах что-то изменить.


– А были у вас ситуации, когда приходилось действовать на пределе человеческих возможностей?


– Мы порою даже не догадываемся, на что способен каждый из нас в критический момент. К счастью, такие моменты бывают далеко не у каждого. Даже у многих лётчиков-испытателей за всю карьеру не было ни одного лётного происшествия. Мне в этом смысле «повезло», профессия не раз испытывала на прочность. В 1986 году мы с товарищем на Су-27 сопровождали мишени в район, где их потом сбивали ракетами. И вот эта мишень, которая представляет собой списанный МиГ-21, управляемый автопилотом, неожиданно начала разрушаться в воздухе. Части крыльев, хвостового оперения на огромной скорости понеслись в нашу сторону. Только отличная реакция позволила мгновенно сманеврировать так, что наши самолёты «увернулись» от летящих осколков. А если говорить откровенно, то ещё и несказанно повезло. В 1987 году пришлось катапультироваться самому с самолёта-мишени – двигатель отказал на малой высоте. А 17 мая 2001 года в небе над Липецком я, можно сказать, родился заново. В полёте при маневрировании на Су-27 отказали пилотажные приборы, радиосвязь, система управления. Начался пожар, кабина заполнилась дымом. Самое страшное, что под самолётом в этот момент показались жилые микрорайоны: сначала 27-й, потом 19-й... Если бы, не дай Бог, самолёт начал падать, то пришлось бы вместе с ним пикировать на какой-то пустырь, потому что покидать машину над городом нельзя. Но где в Липецке найдёшь пустое от домов место и попадёшь ли в него на такой скорости? К счастью, управляемость ещё не была полностью потеряна, двигатели работали. Мне удалось уйти в сторону Тамбовской области, выбрать большое поле, на котором я и оставил машину.


– А город подумал, ученья идут, как пелось в одной песне…


– К сожалению, так и происходило с моими товарищами, которые не вернулись из полёта. Ведь не всегда есть возможность катапультироваться и доложить об отказе техники. Когда я служил лётчиком-испытателем военного представительства на заводе в Комсомольске-на-Амуре, пришлось испытывать самолёт-амфибию Бе-103. Дело было зимой в пятидесятиградусный мороз. Это недопустимо, но сроки поджимали. Во время полёта из-за низкой температуры система кондиционирования кабины стала давать сбои. В результате стёкла изнутри покрылись толстым слоем инея, через который ничего не было видно. До аэродрома можно было долететь по приборам, но посадить при нулевой видимости самолёт нельзя. Парашют у меня был, но выпрыгнуть с ним практически невозможно, так как нужно перед этим бросить штурвал. Самолёт неминуемо накренится, и велика вероятность, что попадёшь под винт двигателя. Одной рукой я пилотировал, а другой палкой прочистил небольшое отверстие в инее на лобовом стекле. Всё равно было сложно что-то разглядеть. Решение пришло неожиданно, как будто откуда-то сверху. Я отломил зеркало, высунул его под углом в открытую форточку, чтобы видеть небольшую панораму впереди самолёта, и так сел.


– Не было желания написать рапорт или хотя бы как-то расслабиться после такого стресса?


– Ни то, ни другое невозможно, так как на следующий день начинается расследование. Оно определяет, есть ли вина лётчика, так что тут не до лечения от стресса. Пока работает комиссия, успокаиваешься, вносишь свои пожелания по доработке самолёта. В этом, собственно, и заключается труд лётчика-испытателя. Я настолько люблю лётную работу, так много получаю от неё положительных эмоций, что о каких-то психологических перегрузках и говорить не хочу. Мне каждый полёт приносил удовлетворение и был в радость, так что усталости от своей напряжённой и непростой профессии не чувствую до сих пор.


Что касается борьбы со стрессом, то есть масса увлечений – спорт, например. Семья для меня всегда была тем тылом, который помогает пережить любые сложности на работе. Супруга Светлана Николаевна – дочь военного лётчика, участника Великой Отечественной. Она с пониманием относилась к тому, что лётная профессия была для меня смыслом всей жизни. Будучи сама замечательным преподавателем истории, отличником народного образования, учителем высшей категории, она брала на себя все бытовые хлопоты, так как я пропадал на работе с раннего утра до позднего вечера. Может быть, поэтому сын Виктор не пошёл по моему пути, а поступил в академию народного хозяйства. Правда, он до сих пор не оставляет мысль продолжить семейную династию.


– У вас вместе с боевыми наградами хранится много спортивных призов, а горные лыжи стоят на самом видном месте. Не слишком рискованный вид спорта для пенсионного возраста вы выбрали?


– Какой там возраст – после шестидесяти жизнь только начинается. Я чувствую себя полным сил. Не буду лукавить – лётная работа и перегрузки здоровья никому не прибавляют. В то же время они тренируют и заставляют постоянно держать себя в хорошей физической форме. Я продолжаю летать столько, сколько надо представителям Комсомольского-на-Амуре авиационного завода. А в свободное время люблю играть в настольный и в большой теннис, плавать, ловить рыбу. Нет, старость меня на диване не застанет. Я от неё укачу на лыжах или залезу в горы. Мне некогда стареть, ведь я себе на следующий год поставил задачу – подняться по восточному склону Эльбруса. Я видел нашу землю с разных высот, в том числе из стратосферы. Но когда сам взойдёшь на вершину и посмотришь на просторы, испытываешь совсем другие чувства.


А горными лыжами я заболел ещё в семидесятых. Начинал на военной турбазе Министерства обороны в Приэльбрусье, где провёл не один замечательный сезон. Ну а в Комсомольске-на-Амуре я десять лет осваивал Сихоте-Алиньский и другие хребты. Это высокие крутые горы, с которых съезжаешь на скорости сто километров в час и выше. Опасно ли это? Не опаснее, чем летать. Кстати, профессия меня научила всегда оставлять запас на непредвиденные случаи. Кто не оставлял себе запаса, тот, увы, улетел за горизонт раньше срока. Кстати, на Дальнем Востоке многие увлечены горными лыжами. Но я и в Липецке нашёл трассу. Причём в бинокль могу отслеживать, когда на ней появляется снег и можно готовиться к спускам. И сын тоже любит горные лыжи. Так что увидимся на лыжне.


фото из семейного архива ПЕТРОВЫХ

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Вторник, 12 декабря 2017 г.

Погода в Липецке День: 0 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Сказка для взрослых

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Культура

Волонтер серебряного возраста

Эмма Меньшикова, labarita@yandex.ru
// Общество

Рекорды липецкой воды

Евгений Арутюнов, sport@lpaper.ru
// Спорт

Инвесторы ищут профессионалов

Николай Рощупкин
// Сельское хозяйство
Даты
Популярные темы 

Доходы казны возрастут

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // Власть

Задачи для профессионалов

Кирилл Васильев // Экономика

Когда старость в радость

Александр Гришаев, agrishaev@yandex.ru // Общество

«Помогаю и буду помогать»

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // "Липецкой газете" - 100 лет

Вместе остановим беду

Андрей Филатов, главный врач Липецкого областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями // Здоровье

Чтоб он исчез, лишний вес!

Анжелика Юдина, врач-эндокринолог Липецкой областной клинической больницы // Здоровье



  Вверх