lpgzt.ru - История Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
3 декабря 2012г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12
3456789
10111213141516
17181920212223
24252627282930
31
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
История 

Стрелецкие Васильевы. Ольга – младшая дочь (фотогалерея)

03.12.2012 "ЛГ:итоги недели". александра Галинская
// История
Ольга. Такой представил художник младшую дочь протоиерея Иосифа Васильева

Продолжение. Начало в № 10, 15, 24, 33, 35, 39


Начиная проект «Стрелецкие Васильевы», мы, конечно, во главу угла ставили главного представителя рода – протоиерея Иосифа Васильева, видного церковного и общественного деятеля России, строителя знаменитого храма Александра Невского в Париже.


ФОТОГАЛЕРЕЯ


Воспетый Валентином Пикулем в новелле «Как трава в поле», он предстаёт перед нами столпом истинной веры, силы православного духа, защитником интересов государства российского и в своей стране, и за рубежом.


Но в ходе исторического поиска Иосиф Васильевич раскрылся перед нами ещё и как заботливый брат, муж, отец. Вместе со своей несравненной Аннушкой он воспитал прекрасных детей. «Нас было, – пишет в своей книге воспоминаний об отце Людмила Иосифовна Автономова, – Мария, умершая десяти лет от перитонита, София, Надежда, Елизавета, Людмила, Ольга, Любовь – итого семь дочерей подряд. Когда родилась седьмая, русские жалели отца, что у него такое количество девочек, но он заявил, что очень рад новорождённой и назвал её Любовью. Всё же, когда родился восьмой ребёнок, а первый сын, Владимир, – радость в семье была большая, вся русская колония в Париже приняла участие в семейном событии, мамаша получила много подарков… в поощрение. Братишка наш был дурён собою, но составлял гордость не только родителей, но и нас, девочек, которых по случаю его рождения нарядили в белые платья с цветными кушаками, и мы ходили кругом своего двора с разноцветными ленточками в шумном восторге.


После брата Владимира родилась опять дочь Елена, умершая через несколько дней; сын Борис, умерший младенцем, сын Сергей и уже в Петербурге сын Борис 2-й. Итого 12 человек: 8 дочерей и 4 сына. Из них девять поныне (1915 год. – Прим. ред.) здравствующих».



Когда деревья были большими, а абрикосы крупными


Чтобы узнать, как жили дети Васильевых в Париже, вновь приходится обращаться к книге Людмилы Автономовой. Пока это единственный источник сведений о семействе протоиерея Иосифа. Хотя, конечно, конкретных штрихов к портретам его дочерей и сыновей очень мало. Буквально каждую строку воспоминаний приходится просеивать, чтобы найти события, в которых участвовали София, Надежда, Елизавета, Любовь, Людмила и вот теперь – Ольга.


Каждая из них помнила своё парижское детство. И наверняка Людмила обобщала эти воспоминания, когда писала замечательную книгу об отце.


«Наш дом стоял внутри большого мощёного двора. За палисадником начинался большой сад, разделённый на две половины. В нём росли громадные абрикосовые деревья с большим количеством душистых, крупных плодов; мы доставали их палками, трясли ветви. Жатва была обильная. В России, даже в лучших фруктовых магазинах, мне не приходилось видеть таких крупных, душистых абрикосов. До сих пор мне непонятно, почему наши плоды в сравнении с французскими такие мизерные.


Росли у нас и грецкие орехи; дерево было такое высокое, что приходилось бросать в него палки. При падении с дерева у ореха разрывалась зелёная оболочка, а иначе у незрелого оболочка с трудом отдирается и сильно пачкает пальцы йодом. Мы особенно любили именно недозрелые орехи за их замечательно нежное, вкусное ядро…У колодца на дворе вился виноград, не знаю, какого сорта, так как мы, дети, находили излишним ждать, когда он созреет. В первой половине сада находилась также большая качель».


Что ж, для каждого ребёнка во все времена и деревья высокие, и абрикосы крупные, и качели большие.


В Булонский лес гулять водили


Большое удовольствие доставляли детям Васильева различные прогулки. Вот как пишет об этом Людмила Автономова. «Чудные Елисейские поля! Широчайшая аллея, с одной стороны к шоссе обсаженная деревьями, а другая сторона – украшенная виллами, собственными дачами богачей, с садами. С одного конца поля граничат с Триумфальной аркой, на которую можно взбираться по очень узенькой спиральной лестнице. Сверху открывается прекрасный вид на Париж. Елисейские поля были сборным пунктом элегантных, богатых матерей со своими детьми. Родители и гувернантки рассаживались на платные железные стулья вдоль панели, а дети играли. Образовывались большие хороводы с разными песнями и устраивались, бывало, такие интересные игры, что взрослые прохожие останавливались любоваться на них.


Посреди полей стоял большой каменный круглый цирк, куда нас иногда водили и на крыше которого погибло много наших мячиков. Катались на козах: в хорошенький дилижанс, куда могли усесться 4-5 детей, впрягали парами 6 или 8 коз, которыми управляла женщина, шедшая рядом, держа в руках вожжи. Ехали шагом, но важно, а няни плелись сзади.


Самое большое удовольствие доставляли нам кукольные комедии. Небольшие деревянные будки, в которых была спереди открытая сцена, даже с декорациями. Кругом порядочное, огороженное канатом место для зрителей, со скамейками (10 сантимов) и стульями (15 сантимов). Нас было много, а потому мы садились на скамейки. Очень хороши бывали представления, например, переезд на квартиру господина Перю: вдруг лошадь начинала беситься, и с воза в публику падали стулья, матрасы и всякие вещи кукольного обихода. Дети с мест бросали вещи обратно, что было весьма весело. Тут же продавались ячменные сахарные палочки вершка три длиною и два пальца толщиною, на все вкусы; мы ухитрялись их высасывать до тончайшей колючей ниточки.


В Тюльерийском саду не так бывало весело, но он был очень хорош, весь обсажен диким каштаном. Последних много падало, мы ходили собирать их. Не знаю, к чему они годились. Прекрасное удовольствие доставляла также прогулка в Jardin des plantes – он же зоологический. Сад находился очень далеко от нас, так что нанималась на весь день карета, и мы уезжали на целый день туда, в Старый Париж, за Сену. Этот сад был замечателен по количеству и качеству животных и птиц, гадов и пресмыкающихся».


Из прогулок в Булонском лесу самое яркое впечатление оставил осёл, который не всех девочек желал катать. «Он неожиданно подгибал передние ноги и ложился на землю, конечно, сбрасывая при этом своего седока. Это сбрасывание не имело дурных последствий, так как осёл прежде, чем лечь, останавливался слегка и тем давал возможность «всаднице» соскочить с седла. Чрезвычайно трудно бывало заставить коварного осла встать на ноги. Он с наслаждением и не без насмешки в глазах катался в пыли дороги, так что приходилось подчиниться его капризу, оставлять его валяться, пока он сам не найдёт нужным встать, чтобы пощипать придорожную травку. Несправедливо говорят о глупости ослов, они только довольно упорные и хитрые, но при этом за границей работают не меньше лошади по своим силам…


После катания мы садились на чахлую траву под чудными дубами, чтобы закусить. Аппетит был большой; это не мудрено, принимая во внимание, что Булонский лес отстоял от нашего местожительства версты на три. Мы совершенно свободно, весело, даже в жару, проходили это пространство, гуляли по лесу часа два и бодро возвращались домой тем же путём. На главной аллее леса кондитер на переносной печурке пёк чудные вафли, но для нас они были редким лакомством, так как стоили пятнадцать сантимов, нас же было много, и мы только тогда покупали себе вафли, когда не нанимали ослов для катания».



Улицы Парижа


А вот парижские улицы детей протоиерея Васильева почему-то не впечатляли. «Мы, родившиеся и жившие там, не обращали большого внимания на их красоту, – пишет Людмила Автономова. – Например, знаменитая улица Риволи под арками нам даже не нравилась. Очень широкая аристократическая улица, в которой почти не было магазинов, а были очень богатые барские особняки и отели».


«Главный парижский рынок, Halles Centrales, по внешности напоминал нашу Сенную, но был значительно больших размеров. Это были большие, крытые стеклом корпуса с товарами; рынок этот был необыкновенен тем, что в нём торговали исключительно женщины. Это было их полным автономным царством; торговки представляли из себя класс – «дамы рынка» (dames de la Halle); эти особы были с большой амбицией и строптивым нравом, даже мужчины побаивались их и благородно ретировались. Беда эту мадам чем-нибудь обидеть! Выругает так, что двери краснели и надо было скорее удирать, так как и другие мадамы принимали участие в брани, защищая свою товарку! Но, по правде сказать, их ругань – младенческий лепет перед русской руганью!»


Впрочем, объективности ради, Людмила Автономова признаёт, что «при императоре Наполеоне III Париж содержался в образцовой чистоте и порядке. Чудные, широкие панели значительно выше мостовой: во время дождя не требовалось подставлять зелёные кадки, а водосточные трубы проводились концами под панель, так что дождевая вода по жёлобу выводилась за панель; образовывался ручей, в проливные дожди приходилось даже его перепрыгивать. Рабочие с большими, особого устройства мётлами из тонких железных прутьев гнали уличную грязь в кучки, которая немедленно убиралась, а лужи особыми мётлами гнали в водостоки. Летом улицы поливались бочками с лейкой сзади или из резиновых рукавов на железных колёсиках, так что один рабочий легко управлялся с этим делом и двигал рукав с места на место, охватывая поливкой значительно большее пространство, чем следовало. Рукава неизменно текли, образуя хорошенькие фонтанчики там, где прохожий этого совершенно не ожидал и выражал претензию на любезность рабочего, обмывавшего ему обувь».


Видимо, девчонки такое омовение испытали на себе, пережив вполне естественный восторг. Они были любознательными, наблюдательными, готовыми к ежедневным открытиям. Подмечали любые изменения в жизни главного французского города, в котором родились. Но родным Отечеством для них всегда была Россия. По заведённому Иосифом Васильевым порядку дома разговаривали исключительно на русском, слушали сказки русской няни, читали русские книги. И радовались, когда в Париже проявлялись русские черты.


Об икре, самоваре и солёных огурцах


Ольга вместе с сёстрами любила ходить на бульвар Капуцинов в магазин, который открыл купец Корещенко. Он угощал своих юных соотечественниц чаем с пти-фурами. «Французы были очень заинтересованы новой машиной – самоваром – и неизвестным им до того способом заваривания чая, который у них принимался за лекарственную траву, очень полезную от простуды и для облегчения пищеварения, – читаем мы в воспоминаниях Людмилы Автономовой. – Купец любезно угощал посетителей чаем, учил пользоваться машиной, чем много способствовал распространению самовара, и французы полюбили чай, стали его заваривать по-русски. В Париже чай был особенно вкусен с biscottes (сухарями особого приготовления), которые только и продавались в одной булочной».


А жена «русского аббата» Иосифа Васильева Анна Ефимовна познакомила французов с другим продуктом. Все её знакомые обожали огурцы, которые она сама же и солила, ну или руководила этим процессом. Такой способ приготовления овощей впрок тогда был ещё совершенно неизвестен в Париже, и французы буквально объедались оригинальной пищевой новинкой.


Вместе со всем семейством была Ольга и на Первой всемирной выставке, которая в 1867 году открылась в Париже. Вначале туда невозможно было попасть, не хватало входных билетов. Но когда первая волна посетителей схлынула, Васильевы часто туда ходили. По признанию Людмилы Автономовой, самыми интересными были павильоны с различными машинами, пущенными в ход. В отделе шоколада всех щедро угощали. Не могли не понравиться девочкам и фонтаны из духов, под струи которых они подставляли носовые платочки. А вот русская площадка, увы, была одной из беднейших.


«Французам хотелось узнать, чем живут «русские медведи» у себя на родине, – вспоминает Людмила Иосифовна. – Но отдел только и нашёл выставить: вечный чай, самовар, чёрный хлеб, деревянные изделия, кружева, кустарные игрушки, мёды, квасы…В русском ресторане прислуга щеголяла в национальных костюмах. Туда ломились попробовать наших кислых щей, гречневой каши, пирога, окрошки и прочего. Увы! Успех русской кухни был отрицательный. Еду называли «cochonnerie russe», икру тут же выплёвывали, а также и квас. Много лет спустя французы переменили своё дурное мнение об икре, пирогах и русской закуске, но не могли никак переварить ботвиньи. Теперь икру вывозят во Францию в большом количестве, очевидно, – любимое блюдо…».



Серьги для греческой крестницы


Подробности парижской жизни в воспоминаниях Людмилы Автономовой – лишь косвенное свидетельство той атмосферы, в которой росла младшая дочь протоиерея Иосифа Васильева. Нет описания её внешности или черт характера, как это было с Софией, Надеждой или Елизаветой. Может быть, потому, что те – старшие, привлекающие повышенное внимание средней сестры. А Оля принадлежала к «лагерю» маленьких, что всегда менее увлекательно. И всё же один объединяющий их эпизод в книге есть.


Людмила Иосифовна вспоминает, что им, непоседливым девчонкам, трудно было безукоризненно себя вести в церкви во время воскресных служб. Они невольно поворачивались то в одну, то в другую сторону, чтобы рассмотреть наряды прихожанок. «Мы себе выбрали каждая по франтихе, которую якобы одевали, и с нетерпением ожидали появления «своей дамы» в церкви. Очень пышно одевалась злая старуха, богачиха графиня Самойлова, и её воспитанница, красавица m-elle Lion. Моя дама была жена какого-то министра, Сухозанет. Она одевалась просто, но с большим вкусом, я тщеславилась её бонтоном. У сестры Ольги была красавица писаная, княгиня Оболенская. Отличалась всегда богатыми, вычурными нарядами гречанка по происхождению, герцогиня де-Кастри. Она первая явилась в церкви в коротком платье и произвела прямо сенсацию, так как в области нарядов это была революция: шлейфы носились даже на улицах, пышно волочась в пыли».


Среди щеголих Людмила Автономова называет преклонных лет княгиню Ипсиланти («всю в буклях, страшно гордую»). У меня фамилия сразу вызвала ассоциативный ряд. Русский офицер греческого происхождения, один из героев войны 1812 года. Борьба за освобождение Греции. Александр Серге­евич Пушкин и его повесть «Выстрел»…Связана ли родственными узами с храбрым генерал-майором русской армии, руководителем греческой революции Александром Ипсиланти старуха-франтиха? Пока неизвестно. А вот к героине нашей сегодняшней публикации она имела особое отношение. Её сын, будущий посол в Риме, был крёстным отцом, а сестра, госпожа Сканави – крёстной матерью Ольги.


О восприемниках своей младшей сестры Людмила Иосифовна отозвалась с присущей ей откровенностью. «Несмотря на своё огромное богатство, они все были страшно скупы. Князь никогда ничем не побаловал своей крестницы, а госпожа Сканави подарила ей лишь маленькие аметистовые серьги».


Возможно, такой оценки греческих крёстных не последовало, если бы не щедрость многих других прихожан храма Александра Невского в Париже. «Моих родителей и нас, детей, засыпали подарками. Сколько кружевных шалей, воланов и, наконец, кружев просто аршинами получала мамаша, хоть лавку открывай! А брильянтов и ценных украшений! Пришлось заказывать дубовый ларец, чтобы хранить эти драгоценности. Много присылалось индийских и турецких пёстрых шалей. Накануне Рождества Христова мы волновались, ожидая подарков от русских, и наши ожидания всегда оправдывались. Игрушки получались чудные, между прочим у нас была настоящая, большая шарманка и очень большой волшебный фонарь. Брату была подарена большая механическая лошадь на трёх колёсах, вроде велосипеда. Присылали много вкусной провизии, а греки забрасывали нас своими излюбленными сластями: целые стопы халвы, рахат-лукума, чёрные маслины, кефальная икра, но мы тогда этих лакомств не любили. Пасха опять приносила нам массу подарков всякого рода. Много дарилось книг дорогих изданий.


Папаша получал большие подарки отчасти потому, что вёл бесплатно курсы Закона Божия и во многих домах преподавал Слово Божие тоже бесплатно. Художник Сверчков поднёс ему свою замечательную картину «Тройка», маленькую, но ценную. Соня получила её в приданое. Однажды отцу подарили каминные золочёной бронзы часы, прекрасной, художественной работы. Это была несказанная роскошь, по смерти отца проданная за бесценок. Замечательны были две поясные фигуры из саксонского фарфора. Много-много лет спустя, осматривая комнаты Зимнего дворца, мы неожиданно увидели на подзеркальнике наших старых знакомых. Очевидно, мать их продала по смерти отца, как и всё ценное имущество и книги, за бесценок…Всё проходит…».


В поисках доктора Лебедева


Да, всё проходит, все уходят. Но так хочется найти следы представителей славного рода Васильевых, проследить судьбы детей и внуков протоиерея Иосифа. Как это сделать, если даже про мужей его дочек практически ничего не известно? О супруге Ольги в Википедии – всего одна строчка: «врач, р. 1844, из духовного звания». Людмила Автономова вскользь упоминает, что был он действительным статским советником. Неожиданно мелькнул в Интернете список книг, изданных в типографии предводителя Скопинского дворянства Рязанской губернии Сергея Николаевича Худекова в Санкт-Петербурге. Среди них две принадлежат ординатору Николаевского военного госпиталя Илье Петровичу Лебедеву. Эта же фамилия не раз встречается в списках использованной литературы авторов многих научных трудов по медицине. Неудивительно. Он был одним из талантливых учеников отца русской психиатрии Ивана Михайловича Балинского. Достаточно сказать, что Илья Петрович впервые в отечественной науке провёл клинические обследования молодых людей, покушавшихся на свою жизнь. Причём он обращал внимание на условия воспитания, ближайшее окружение, отношения в семьях этих пациентов, которым не было и двадцати лет.


Вот собственно и все сведения об этом, надо думать, умном и порядочном человеке, практикующем докторе и учёном. К сожалению, архивных документов мы не нашли. Наша добровольная помощница, представительница рода Васильевых-Левицких Ирина Владимировна Брезгина в очередной раз получила неутешительную музейную справку.


Зато она попросила своего сына Сергея сфотографировать здание бывшего Николаевского госпиталя, где работал Илья Петрович Лебедев. Правда, дальше забора его не пустили. Но всё же в нашем архиве под названием «Стрелецкие Васильевы» будут теперь и эти снимки.


Наш совместный поиск продолжается. И все мы надеемся, что когда-нибудь узнаем, каким Илья Петрович Лебедев был сыном, мужем, отцом, как сложилась судьба его и Ольги, младшей дочери протоиерея Иосифа Васильева.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Вторник, 12 декабря 2017 г.

Погода в Липецке День: +3 C°  Ночь: 0 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Вот так «Попала»!

 Сергей БАННЫХ
// Культура

Зубастый солдатик на счастье

Ульяна ТРУСОВА
// Общество

Искусство любить детей

 Елена МЕЩЕРЯКОВА
// Общество

И медалей – килограмм!

Игорь ПАСТУХОВ
// Спорт
Даты
Популярные темы 

Доходы казны возрастут

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // Власть

Задачи для профессионалов

Кирилл Васильев // Экономика

Когда старость в радость

Александр Гришаев, agrishaev@yandex.ru // Общество

Меж прошлым и будущим нить (фото)

Евгения Ионова // Общество

«Помогаю и буду помогать»

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // "Липецкой газете" - 100 лет

Вместе остановим беду

Андрей Филатов, главный врач Липецкого областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями // Здоровье



  Вверх