lpgzt.ru - История Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
13 апреля 2012г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
30
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
История 

Столыпинский рубеж

13.04.2012 "Липецкая газета". И. Неверов
// История


Люди слова — поэты, философы, публицисты — на Руси в любом перечне выдающихся личностей неизменно опережают людей дела — инженеров, ученых, военачальников или купцов, не скупо тративших деньги на строительство больниц, школ, храмов, музеев. Когда у нас объявили демократию и гласность, первыми вернулись из забвения запрещенные в советское время Розанов, Бердяев, Набоков. А вот, так сказать, реабилитация «реакционера» и «вешателя» Столыпина произошла и позднее, и скромнее.


Мало того: он, безусловно и в первую очередь, человек дела, практик, у большинства ассоциируется опять же со словом. У всех на слуху его знаменитый афоризм, что «им нужны великие потрясения, а нам нужна великая Россия».


Между тем, хотя Столыпин и вправду был неплохим оратором, который заставлял себя слушать и самых непримиримых противников, он остался в истории как убежденный реформатор, взваливший на себя между двумя революциями колоссальную, да к тому же еще и опасную работу, связанную с кардинальными переменами в Государстве Российском. Именно как человек дела тогдашний председатель Совета министров и одновременно министр внутренних дел стремился, по существу, освободить деловую энергию соотечественников, создать условия для резкого рывка, особенно в сельском хозяйстве.


Аграрная реформа, по его замыслу, призвана была превратить крестьянина-кормильца России в самостоятельного собственника. Но, кроме того, он инициировал и законы о местном самоуправлении, о всеобщем начальном образовании, о государственном страховании рабочих и так далее. Помимо пафосной фразы о великой России, ему принадлежит и четкая формула конечной цели того, что он стремился осуществить: «Преобразованное по воле монарха Отечество наше должно превратиться в правовое государство».


Спустя почти столетие мы вновь заговорили о правовом государстве. Понятно, Столыпин в ряду других крупных фигур нашей истории стал восприниматься как персонаж крайне актуальный и привлекательный. Новым реформатором лестно было обозначить свое родство с ним. Ну и, как водится, нашлось немало желающих выполнить очередной «госзаказ» — Столыпина теперь идеализируют, изображают мифологическим титаном, подменяя реального, яркого, одаренного, спорного политика с драматической судьбой густо залакированным лубочным портретом.


Прежде культивировался негативный взгляд на его личность и убеждения. В учебниках и диссертациях не забывали подробно сообщить о сотнях крестьянских выступлений против столыпинских реформ, о жестоких расправах с недовольными, о военно-полевых судах и «столыпинских галстуках». Теперь это отодвинуто на периферию, поминается бегло, зато акцентируется расцвет деревни, рост производства хлеба, достигнутый вроде бы исключительно благодаря аграрной реформе. То есть, как заметил однажды философ, мы постоянно, пусть и по диаметрально противоположным мотивам, готовы прошлое спрямлять и упрощать.


А ведь Петр Аркадьевич Столыпин вряд ли нуждается в этом.


В канун стапятидесятилетия со дня рождения Столыпина я попросил специалиста по крестьянскому вопросу, доктора исторических наук (Липецкий государственный педагогический университет) Леонида ЗЕМЦОВА поделиться с читателями собственным видением Столыпина и его эпохи.


— По-настоящему крупного политического деятеля однозначно не оценить. Даже в советской историографии, естественно, запрограммированной на неприятие Столыпина, все-таки целиком и полностью его аграрная реформа не перечеркивалась. С точки зрения экономической целесообразности признавалось, что она ускоряла поступательное движение от полукрепостнического состояния деревни к капитализму.


Ну а нынче Петр Аркадьевич вообще герой сугубо положительный, без страха и упрека. К примеру, с энтузиазмом пишут, что вот, мол, благодаря столыпинской реформе в России резко выросло производство зерна. Однако была ли тут такая уж прямая зависимость? Более объективные исследователи осторожно оговариваются: не столько благодаря, сколько во время реформы. Так сложилось, что погодные условия в те годы были исключительно хороши для земледельцев.


— Леонид Иосифович, Столыпин вам импонирует?


— Думаю, в этом случае человека и политика трудно разделить. Разумеется, Петр Аркадьевич многими своими качествами вызывает симпатию и уважение. Благу России он служил храбро и жертвенно, при этом работал все время под прицелом террористов, на него было совершено несколько покушений. А он все равно упорно исполнял то, что считал своим долгом. Его размышления о России в письме остро критиковавшему Столыпина Толстому оставляют сильное впечатление своею искренностью, выстраданностью.


Несмотря на всю жесткость его действий, он был не революционером, а последовательным реформатором. В революции видел страшное бедствие и все предпринял, чтобы подавить революционное движение. Его преобразования имели далеко отстоящую цель. А главное, чему он отдал все силы, — это сохранение государства. Причем не подменяя государственную идею личной верностью династии Романовых. Конечно, Столыпин был монархистом. Однако не путал монарха с государством. Ему в вину ставят опору на националистов. Да, он не церемонился с Польшей, Финляндией, в Госдуме хотел видеть мощную коалицию правых. Это можно критиковать, но можно и понять.


— Вероятно, он опирался на то, что имелось под рукой. Такое впечатление, что в принципе Столыпин был очень одинок в политике. Его ненавидели левые, но и правые к нему относились не больно-то одобрительно.


— Я студентам обычно говорю: главный минус реформ — то, что они осуществляются медленнее, чем все ожидают, и результат их сказывается не сразу. Это, разумеется, усиливает недовольство и критику.


— Почему именно в наши дни к Столыпину приковано такое внимание?


— Наверное, это был последний яркий политический деятель царской России, который умел, понимал, как реформировать страну и во имя чего. Собственно, в начале двадцатого века в государственной власти России мы видим лишь две масштабные, сильные фигуры, двух премьеров — Витте и принявшего от него бразды правления Столыпина. Причем у Витте была более легкая ситуация. А Столыпину выпало самое сложное: революционные волнения, необходимость убедить и государя, и Думу, и единомышленников, и в какой-то мере оппонентов, что реформы нужны, назрели.


Немногие царские чиновники способны были на такое. Столыпин умел разговаривать и с Думой, и с народом. Кстати, у него была какая-то болезнь легких. Поэтому, чтобы произнести фразу, ему приходилось всякий раз глубоко вдыхать. И слушателям казалось, что слова идут от самого сердца, из глубины. Да так оно, по сути, и было. Он выходил на трибуну с тетрадкой, но не читал по ней. Не исключено, что на Столыпина работал доверенный, как мы нынче сказали бы, спичрайтер. Но, с другой стороны, многие сказанные им и ставшие широко известными фразы собственно столыпинские. Те же слова о великой России наверняка принадлежит только ему — он же бросил их депутатам во время прений.


— У Столыпина мне попалось еще одно высказывание: сначала успокоение, потом реформы. То есть он настаивал на том, что правительство не должно принимать решений под давлением?


— Он уже на должности саратовского губернатора применял силу для подавления любых волнений. Однако учтите: Столыпин пресекал выступления как левых, так и правых. Вместе с тем слова не должны нас вводить в заблуждение. Бесспорно, он хотел бы, чтобы реформы реализовывались в условиях гражданского спокойствия. Но где ж его было взять? Вот оно и обеспечивалось силой. Впрочем, не будем преувеличивать склонности Петра Аркадьевича к такого рода действиям.


В частности, на Столыпина полностью возложили ответственность за закон о военно-полевых судах. Ну, тот, что дал право судить террористов в течение сорока восьми часов и выносить предельно суровые приговоры. Так вот, разработан этот законопроект был еще при Витте. А ввел его по собственной инициативе Николай II. Да, случилось это где-то спустя неделю после одного из покушений на Столыпина. Но не по его настоянию. Я даже так скажу: неизвестно, что больше побудило императора форсировать принятие закона — то ли попытка убить премьер-министра, то ли страшный теракт против командира Семеновского полка, усмирителя декабрьского восстания в Москве генерала Мина. Мину выпустили две пули в голову на глазах жены и детей. Судя по всему, Николая II эта бесчеловечность особенно потрясла.


— Кстати, утверждают, что в те годы террористы совершили семнадцать тысяч покушений. А военно-полевые суды приговорили к смертной казни всего три тысячи убийц.


— Цифры называют разные. Но, так сказать, удачных терактов, то есть тех, когда жертва погибала, да еще и люди, оказавшиеся рядом и ни в чем неповинные, было в несколько раз больше, чем смертных приговоров.


— То есть ярлык, приклеившийся к Столыпину, что он вешатель, не более чем ярлык?


— Александра II Освободителя тоже окрестили вешателем. За что? За то, что суды по законам того времени приговаривали за тяжкие преступления к смертной казни. Так, человека, убившего двоих, казнили. Но и тут нужно посмотреть на другую сторону медали. Вот почему был такой разгул терроризма, почему повсеместно возникали крестьянские волнения? На этот вопрос ответил задолго до наступления трагического двадцатого века народоволец Александр Михайлов. Он сказал, что если человеку затыкают рот, то тем самым развязывают ему руки.


— Но Столыпин как раз и хотел, чтобы государство стало правовым, чтобы «низы» могли достучаться до «верхов»...


— Хотел. Но тот ли путь он для этого выбрал? Я историк крестьянства. И рассуждаю так: крестьянская реформа — она же для крестьян. А значительная часть крестьянства ее не понимала и не принимала. И крестьян, не понимавших, не принимавших, не веривших, протестовавших, жестоко, вплоть до расстрелов, как скажем, в селе Волотово под Лебедянью, усмиряли.


— Прямо по Конфуцию: народ все равно не поймет, как правильно, поэтому его надо заставить идти туда, куда велено... А что все-таки крестьян так не устраивало и пугало?


— Столыпинская реформа подразумевала, что крестьянин будет сам себе хозяин, выйдет из общины с землей и начнет работать для себя, для своего благосостояния. Казалось, против чего тут возражать, восставать? Однако не только левые, революционеры оказались в рядах противников Столыпина. По мнению многих глубоко православных людей, удар по общине был неоправданным, он ломал духовные и нравственные устои русской деревни. Мудрый священнослужитель митрополит Вениамин Федченков свидетельствовал: он, цитирую, «отчетливо видел, что народ — против нее (то есть реформы)... Да и вообще, спасать русский народ лишь буржуазным соблазном личной корысти было совсем неглубоко, недуховно, негосударственно. Православный великорусский народ привык к общинному укладу жизни».


При всем уважении к Столыпину как сбрасывать со счетов подобные наблюдения? Давайте согласимся: общинная форма землепользования изжила себя, хотя на это есть и иные точки зрения. Но у общины, мира была еще и административная составляющая. Мир — это своеобразная форма демократического самоуправления, взаимопомощи, самоорганизации сельского бытия. Крестьяне по-своему, в православной традиции, стремились к справедливости, равенству. Вот почему хутора, отруба, частная собственность на землю у многих рождали неприятие. Власти, похоже, не смогли учесть эту нравственную, обусловленную верой и опытом, сторону дела. Во главу угла ими ставилась прагматическая экономическая задача. Что она лишена духовного оправдания, ориентирована, как говорил Столыпин, на сильных, а не на слабых, — реформаторов не смущало. А вот те, кого подвергали реформированию, не смирились с этим. Митрополит Вениамин, сам выходец из тамбовских крестьян, это чувствовал. А мог ли то же чувствовать, осознавать премьер-министр из старинного дворянского рода Петр Аркадьевич Столыпин? Вот вам трагическая коллизия реформатора...


— Но на практике-то он все-таки немало успел...


— Опять же все неоднозначно. В разных местах было по-разному. Вот о чем, например, говорят такие цифры? В Данковском уезде из общины выделилось около девятнадцати процентов крестьян. А земли у них в процентах от надела было десять процентов. В Елецком уезде собственниками стало еще больше народу — почти двадцать четыре процента. А сколько у этих мужиков было земли? Десять и девять десятых процента. Похожая статистика и по Лебедянскому, и по Липецкому, и по Раненбургскому, и по Усманскому уездам. Что это означает? Что в свободное плавание ушли люди с небольшими наделами, которые вряд ли позволяли им наладить дело и встать на ноги.


— Выходит, у критиков реформы были веские основания?


— Так Столыпина-то критиковали с разных сторон. Не забудем: осуществляя свои преобразования, он наступал и на тех, кто как будто бы являлся его социальной опорой. Преуспевший хуторянин — а такие ведь были — оказывался конкурентом помещика. И, натурально, помещика это не радовало, он был ущемлен и рассержен. Повторю: как правило, на коротком отрезке времени реформами недоволен никто. Столыпин мечтал о двадцати годах покоя для России. Этих лет, наверное, хватило бы, чтобы перемены принесли плоды. Но история такого подарка ни Петру Аркадьевичу, ни стране не дала.


Столыпина убили. Но если бы не роковой выстрел Богрова в Киевском оперном театре, у премьер-министра все равно ресурс был исчерпан. Он устал, яд власти его отравил. Испортились отношения с Николаем II. Дни Петра Аркадьевича на посту председателя правительства были сочтены. Об этом догадывались все. Не случайно, когда Столыпин приехал в Киев вместе с императором, ему, трудно поверить, не нашлось... автомобиля. И он взял извозчика, чтобы ехать за Николаем II и его окружением.


— История и судьба Столыпина — это история поражения?


— Это урок и опыт. Закономерно, что в перестроечные годы и позднее они оказались востребованы. Во-первых, достойна преклонения жизненная установка Столыпина как русского государственного деятеля: все — на алтарь России, для блага России, как бы он его ни толковал. А толковал-то он это благо в целом правильно: могущество страны обуславливается благосостоянием граждан. Такой подход в России, где веками, по выражению Ключевского, «государство пухло, а народ хирел», сам по себе был важен, принципиален. Во-вторых, не удивляйтесь, урок для оппозиции: как ей надлежит действовать, отстаивая свои взгляды, но при том не подрывая, не разрушая основ государства. Ведь конфликт Столыпина и его противников как раз показал: крайности протеста губительны для любых идей, намерений, целей. И в словах Петра Аркадьевича о великих потрясениях и великой России остается глубокий смысл и для ныне живущих.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Вторник, 12 декабря 2017 г.

Погода в Липецке День: 0 C°  Ночь: C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Сказка для взрослых

Ольга Шкатова, shkatovao@list.ru
// Культура

Волонтер серебряного возраста

Эмма Меньшикова, labarita@yandex.ru
// Общество

Рекорды липецкой воды

Евгений Арутюнов, sport@lpaper.ru
// Спорт

Инвесторы ищут профессионалов

Николай Рощупкин
// Сельское хозяйство
Даты
Популярные темы 

Доходы казны возрастут

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // Власть

Задачи для профессионалов

Кирилл Васильев // Экономика

Когда старость в радость

Александр Гришаев, agrishaev@yandex.ru // Общество

«Помогаю и буду помогать»

Анастасия Карташова, kart4848@yandex.ru // "Липецкой газете" - 100 лет

Вместе остановим беду

Андрей Филатов, главный врач Липецкого областного центра по профилактике и борьбе со СПИД и инфекционными заболеваниями // Здоровье

Чтоб он исчез, лишний вес!

Анжелика Юдина, врач-эндокринолог Липецкой областной клинической больницы // Здоровье



  Вверх