Ср, 23 Января, 2019
Липецк: -19° $ 66.36 75.55

Принадлежность памяти и крови

Эмма Меньшикова | 20.03.2012

«Родина не есть условность теppитоpии, а пpинадлежность памяти и кpови… — писала Марина Цветаева. — В ком она внутpи — тот теpяет ее лишь вместе с жизнью». Судьба Бориса Княжинского — полное тому подтверждение.

И если для Цветаевой родиной была Москва, то для Княжинского — маленькая уездная Усмань (ныне Липецкой области). Даже в полувековой разлуке с ней он ее не потерял, не забыл. Все эти годы Усмань оставалась для него самой большой любовью в жизни. И эту свою память он навеки подарил потомкам.

Неизвестно, что стало первичным в формировании уникальной целеустремленной личности Бориса Княжинского — гены или воспитание. А скорее всего — и то, и другое. Его отец — Петр Григорьевич Княжинский — священник, уездный наблюдатель церковно-приходских школ, затем законоучитель женской гимназии, гласный уездного Земства и Городской Думы. Мать — Варвара Фотиевна Несмелова — ­изумительной внутренней чистоты, высокой духовности и культуры женщина. И в такой семье не могли не вырасти талантливые дети.

Вот Борис на фото с братом Виктором и сестрой Софьей (справа, сидит на стуле) пытливо и серьезно смотрит в объектив. Он уже гимназист (родился 20 (по ст. ст. 7) марта 1892 года), учится в Воронеже. «Уже в первом классе я приобрёл путеводитель по Воронежу с планом города, — вспоминает Княжинский в автобиографии много позже, в 1972 году, — и по образцу этой книги стал составлять свои «путеводители» по Усмани, ежегодно пополняя их вновь добываемыми сведениями о родном городе».

Может, с этого и началось его увлечение краеведением, которое он пронес через всю жизнь? Скорее всего, еще раньше. В доме была большая библиотека, и по вечерам отец часто читал вслух. А возвращаясь из инспекторских поездок, рассказывал своим малолетним детям не сказки, а были о том, куда он ездил и с какими людьми встречался. А потом они раскладывали большую карту уезда и прослеживали по ней маршрут отца, усваивая названия сел и деревень, направление дорог и рек…

Казалось бы, что может быть занимательного в губернских и уездных справочниках и статистических изданиях, отчетах Земства и Городской управы? Все эти книги получал отец по роду своей работы. И сыновья зачитывались ими! Вообще, в доме все с малых лет были приучены любить книгу, а Борис, по воспоминаниям родных, с самого детства еще и постоянно делал по прочтении какие-то записи.

А вот еще одно излюбленное занятие младших Княжинских: по соседству с их домом располагалась городская… богодельня — «и престарелые обитатели ее про давние времена рассказывали нам интересные истории, приучая интересоваться стариной родного края».

Вообще, Боря Княжинский из нашего времени выглядит странным мальчиком: вместо того, чтобы резвиться и играть, он читает справочники, что-то записывает, слушает рассказы стариков и даже издает свою газету! 13-летним парнишкой — видимо, не без влияния отца — он выпускает периодическое издание «Заря». Всё в нем почти профессионально: передовица, новости, объявления. 1905 год, страна бурлит, в уезде начались погромы и выступления. Урезонивая толпу, чуть не погиб отец Петр. И его сын пытается в своей газете анализировать происходящее, дать оценку студенческим волнениям, манифестациям рабочих и так далее.

С 1908 года он постоянный посетитель Воронежского краеведческого музея, изучает материалы о прошлом усманского края, знакомится с многими местными краеведами. С 1910-го выпускает уже печатный орган — «Журнал учащихся», где выходит его первый краеведческий очерк. Далее он уже публикуется и в других — воронежских, тамбовских — изданиях. К примеру, в 1912 году в Тамбовских епархиальных ведомостях выходит его статья «Церковно-исторический обзор Усманского края (материалы по истории Тамбовской епархии)», для написания которой он изучает ни много ни мало 24 разных источника. А парню всего-то 20 лет…

Став студентом медицинского факультета Московского университета, он штудирует не только обязательные науки, но и материалы архивов библиотек и музеев, добывая опять-таки самые древние сведения о своей малой родине. За студенческие годы он опубликовал десятки (!) серьезнейших краеведческих очерков, изучил сотни источников.

В марте 1917-го Княжинский возвращается в Усмань с дипломом врача. И окунается «во взбудораженную жизнь города». Самое главное в это время — работа в «Усманской газете»: днем он составляет отчеты, обрабатывает материалы, ночью диктует наборщикам. Потом Кавказский фронт, госпиталь в Персии, где он служит военным врачом, — и опять Усмань.

1918-й год, время бурное. Он работает санитарным врачом в здравотделе. Представительствует на всевозможных съездах и советах. Создает краеведческий музей, лекционное бюро, усманское общество изучения местного края. Участвует в краеведческих съездах в Москве, выступает с научными докладами в Ленинграде. Составляет карты и справочники обновленного уезда. Курсируя по усманским весям в качестве врача, рассказывает людям об истории края и их села. И при этом непрестанно ведет поиски новых архивных материалов.

К 1927-му году он уже женат, у него семья, он занят и нужен. Почему же при такой востребованности и любви к своему краю он уезжает в Самарканд? По всей видимости, из-за отца, который не мог и не хотел поступиться своей верой и священническим саном, за что и мог поплатиться в те суровые по отношению к церкви годы. Следом за Борисом к нему и приезжают жена с сыном и отец Петр.

И в Самарканде Княжинский продолжает бурную деятельность: работает в наркомздраве республики, издается, пишет статьи для узбекских журналов и газет, преподает, готовит кандидатскую диссертацию.

В январе 1942-го его мобилизовали на военную службу. В 50 лет он опять надел форму, но до фронта дело не дошло. Служил в эвакопункте в Ташкенте. В 1944-м защитил-таки кандидатскую. В 1950-м стал заслуженным врачом республики, а из армии в звании подполковника уволился только в 1955-м. К этому времени отец, служивший в одном из православных храмов Самарканда, уже умер и был похоронен на местном кладбище, вдали от отчины.

Все годы разлуки с Усманью, находясь от нее в тысячах километров, Борис Княжинский продолжал работать над трехсотлетней историей своей малой родины, составил «Летопись города Усмани с 1645 по 1917 год». В начале 1957-го в связи с 40-летием революции начал сотрудничать с усманской районной газетой «Путь Ленина», выступая там с систематическим обзором истории Усманского края все последующие годы. В том числе и после переезда в Москву, к сыну в 1966 году, после землетрясения в Ташкенте. Кстати сын его, Всеволод, стал профессором, доктором исторических наук.

Такая вот полная, насыщенная, во многих смыслах удавшаяся жизнь. После которой остались дети, книга «Очерки по истории Усманского края» и сотни краеведческих работ в печати страны, ценнейший краеведческий архив, переданный Княжинским районному музею, носящему сегодня его имя. До самой кончины в 1975 году, уже будучи на девятом десятке лет, он продолжал жить Усманью, ее прошлым, настоящим и будущим. Благодаря ему в истории Усмани практически нет белых пятен, и работу его продолжают нынешние усманские краеведы.

Среди них сотрудник «Новой жизни», член Союза журналистов России Николай Нижегородов. Большое спасибо ему и племяннику Бориса Княжинского, тоже краеведу и большому радетелю своего края Виктору Ярцеву за предоставленные для этой публикации материалы и фотографии.