lpgzt.ru - Власть Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
22 февраля 2012г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
12345
6789101112
13141516171819
20212223242526
272829
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Власть 

Олег Королёв: "Должностей никогда не искал…"

Продолжение
22.02.2012 "Липецкая газета".
// Власть
"Я рано начал руководить людьми, но всегда старался учиться у других, выслушивать и учитывать разные точки зрения. И это всегда очень помогало..."

Начало здесь.


У истоков всенародного избрания глав


Исполнительная власть тогда очень многое сделала для того, чтобы удержать уже полуразрушенное дилетантами хозяйство от дальнейшего распада. В то же время я осознавал, что и Владимиру Васильевичу Зайцеву не хватает не только управленческого опыта, способности выполнять текущие обязанности, но и умения заглянуть в завтрашний день, понимания смысла кадровой работы, что я всегда считал самым главным качеством любого руководителя.


В то время мы с целым рядом коллег, председателей областных Советов, начали, можно сказать, втихаря изучать возможность введения процедуры всенародного избрания глав администраций. У идеи было много сторонников, в том числе и среди ранних демократов в Верховном Совете. Но были и противники. И самые серьезные – Ельцин и Хасбулатов, понимавшие, что всенародные выборы закроют путь во власть так называемым реформаторам, которых к тому времени народ просто возненавидел.


Поняв, что всенародное избрание глав открыто нам протолкнуть не удастся, мы воспользовались ситуацией. Развив бурную законотворческую деятельность, Верховный Совет допускал немало ошибок, и в частности оставил законодательную лазейку, позволявшую регионам провести всенародные выборы глав администраций, не дожидаясь инициативы и даже соизволения сверху. Ею мы, несколько областей, и воспользовались. Я уговорил коллег в Орловской, Новосибирской областях и еще в двух-трех регионах назначить всенародные выборы глав администраций на 11 апреля 1993 года.


Эта кампания была довольно сложной и для меня, и для моих коллег. Я долго не мог определиться с нашим кандидатом на пост главы администрации, и многочисленные дискуссии с моими единомышленниками ситуации не проясняли. Были разные предложения, в том числе и самое простое: раз я в области все перевернул, по сути дела кадровую революцию совершил, то и должен идти на выборы. Но я снова был категорически против. Моя точка зрения заключалась в следующем: Королёв должен остаться председателем областного Совета, потому что, располагая достаточно солидной властью, он может стать стабилизатором ситуации, если она вдруг выйдет из-под контроля из-за обструкции центра. От президентского окружения можно было ожидать всего. А поэтому мы и не должны были исключать, что глава государства откажется признавать избранного главу области. В случае моего избрания и не исключавшихся последующих разбирательств в суде область на какое-то время могла бы оказаться вообще без власти, а поэтому я считал целесообразным выдвижение другого кандидата. Кого именно? Это был самый сложный вопрос. Рассматривалось много кандидатур. Но я понимал, что в той обстановке могут избрать только того человека, которого хорошо знают. А кроме того, было ясно, что области требовался глава с сильным, даже жестким характером, который был бы способен проводить непростые решения.


Короче, не санкционированные президентом выборы мы провели. В Орле избрали Строева, в Новосибирске – Ножикова, а мы в Липецкой области – Наролина. Если честно, я не думал, что избрание Михаила Тихоновича будет очень сложной задачей. Мне казалось, что у его соперника, не имевшего сколько-нибудь приличного опыта управленческой работы, нет вообще никаких шансов. И тем удивительнее были итоги. Город Липецк абсолютно не поддержал Михаила Тихоновича, здесь он проиграл и лишь за счет сельских районов победил тогда, подчеркну еще раз, почти неизвестного кандидата демократических сил Виталия Федоровича Безрукова. В какой-то мере подвела самоуверенность. И кандидата, и его штаба. Михаил Тихонович не любил встречаться с людьми, отмахивался: да ладно, меня и так все знают, изберут. Говорил ему: Михаил Тихонович, не изберут, надо встречаться. Но и встречи не всегда давали желаемый результат. У Наролина был очень непростой характер, иногда он взрывался, и тогда встречи работали против него. Перед выборами Анатолий Иванович Савенков, тогда он был мэром Липецка, собрал по моей просьбе весь актив города. Там я задал совершенно прямой вопрос: «Почему вы против Наролина?» Возникла бурная дискуссия, смысл которой: с людьми надо работать иначе.


Впрочем, как бы то ни было, но 11 апреля 1993 года мы избрали главой администрации области Михаила Тихоновича Наролина. А это позволяло нам контролировать ситуацию, позволяло даже в тех жутких условиях, когда горе-реформаторы устроили стране шок без терапии, корректировать курс. Я был убежден, что мы пойдем не самым худшим путем. Но обстановка резко обострилась, когда начался открытый конфликт между Верховным Советом России и Администрацией Президента, между Хасбулатовым и Ельциным.


Глядя из гущи событий


Закончилось противостояние расстрелом Верховного Совета, его разгоном, принятием новой Конституции, изменением законов. Ельцин лишил всех существенных полномочий представительные органы власти, особенно областные Советы депутатов. При этом новая Конституция наделила президента, по сути, полномочиями единовластного самодержца всея Руси.


Наступила новая эпоха в жизни и страны, эра абсолютной монополии исполнительной власти. К чему это привело, всем известно. Бесконтрольный президент Ельцин, бесконтрольные главы администраций, бесконтрольные силовые структуры, бесконтрольное чиновничество… В итоге Владимир Владимирович Путин принял от Ельцина разрушенную страну, с разваленной экономикой, растерявшимся обществом, обнищавшим народом. Он очень многое сделал для России и, уверен, еще многое совершит.


Однако вернусь к обстановке 1992 года, особенно его конца, и начала 93-го, когда началось противостояние Верховного Совета и президента Ельцина. Я был участником всех этих событий, активным участником, а поэтому могу достаточно объективно судить о том, в чем же был смысл, основная причина противостояния.


Начнем с того, что при всей своей национальной горячности и несдержанности Руслан Имранович Хасбулатов – умный человек, настоящий экономист, ученый. Он быстро разбирался во всех глобальных экономических новациях, предлагаемых президентской командой, и легко просчитывал их последствия. В частности, он понимал, что если не изменить многие правительственные проекты и особенно программу приватизации, то стране неминуемо грозит то печальное состояние, в котором она и оказалась к началу 2000-х. Горстка супербогатых новых русских и масса совершенно бедных старых. Он полагал, что приватизацию надо проводить так, как это сделали в Чехословакии и в Польше, где, в отличие от России, никого не произвели в миллиардеры, но и никого не сделали нищим. Это было главным, вокруг чего сошлись не только и даже не столько Ельцин с Хасбулатовым и Верховным Советом, сколько те, кто был за их спиной, кто успел почувствовать запах огромных денег и готов был на все ради добычи. Вот суть конфликта. Вот вокруг чего начали ломаться сначала перья, потом копья, а потом появились и танки с пушками.


Я, повторяю, был в гуще этих событий и никогда не забуду чувства омерзения, с которым наблюдал за формированием нового российского класса. На моих глазах, неожиданно для меня – я до сих пор пока полностью не понял и не осознал, как это могло случиться, – люди, которые вроде бы были народными лидерами и любимцами, превращались в воров и бандитов. Вице-премьеры и министры, многозвездные генералы, крупные директора, знаменитые спортсмены оказались заурядными хапугами. Разворовывая страну, сравнявшись по размерам состояния с арабскими шейхами, они даже мысли не допускали, что им может кто-то помешать. Они и депутатов приглашали поучаствовать в воровском шабаше. И нашлись те, кто переметнулся. Кто, получив лакомые куски, забыл обо всех своих принципах и предвыборных обещаниях.


Октябрьский расстрел: мир и народ безмолвствовали


Золото партии до сих пор не дает покоя некоторым наиболее настойчивым российским «старателям». Но не думаю, что у них есть хоть какие-то шансы его найти. Деньги, если они и были, давно разграблены. И разграбили их не бандиты с пистолетами и автоматами. Разграбили те, кто сидел в органах власти, в Совете Министров, в министерствах и ведомствах, в КГБ и МВД, в управлениях и трестах; грабили комсомольцы и все остальные, кто имел возможность. Масштабы воровства, наверное, больше всего были заметны за рубежом, куда и потекли баснословные капиталы и где их обладатели нашли самый радушный прием. Происхождением денег никто не заинтересовался. Ни одну страну не возмутили и октябрьские события 1993 года, когда Президент России отдал приказ о расстреле собственного парламента.


Впрочем, ничего другого от так называемого цивилизованного мира ожидать не приходилось и не приходится. Но если восторги по поводу распада СССР еще можно было как-то понять – нас ненавидели за наши масштабы, величие, нас всегда боялись, то равнодушие, а иногда и плохо скрываемое удовольствие, с которым мир наблюдал за тем, как мы уничтожаем друг друга, абсолютно необъяснимы. Хотя еще более непонятным мне показалось молчание народа. Я был этим потрясен.


Сегодня говорят, были защитники. Я их не видел, хотя я непосредственный участник событий. После расстрела Верховного Совета я вывез из столицы нашего депутата Марию Ивановну Сорокину, которую особо рьяные сторонники президента готовы были растерзать за предложение отрешить Ельцина от власти. Я не скрывал своих симпатий, и это ввергло в шок некоторых липецких депутатов, принявшихся свергать Королёва с поста председателя областного Совета: как бы чего не вышло.


В Верховном Совете равнодушие избирателей объясняли тем, что русский медведь Ельцин сражался с чеченцем Хасбулатовым. Говорили: вот если бы на месте Хасбулатова был русский, народ бы поднялся.


Кстати, в кулуарах уже расстреливаемого Верховного Совета, куда я пробирался вместе с Русланом Аушевым и Кирсаном Илюмжиновым (мы пытались остановить кровопролитие), прозвучало предложение срочно заменить Хасбулатова на Вениамина Соколова, его заместителя. Но вряд ли эта идея была продуктивной.


Огромные деньги, брошенные на подавление Верховного Совета, делали свое дело. Дельцы, почувствовав, что могут потерять куш, а уже шла приватизация металлургических заводов, шахт, золотых рудников, купили всех и вся и подогнали щедро простимулированных отморозков к Белому дому. Однако инертности общества в дни октябрьских событий это, опять же, не объясняет. Промолчав, народ, по сути, благословил и воровскую приватизацию, и разрушение экономики, и будущее обнищание значительной части самого себя. Между тем если бы тогда на той же Манежной площади собрались хотя бы двадцать тысяч человек, Ельцин бы отступил. Я помню тогдашнюю атмосферу в Кремле, Ельцин был испуган и был готов сложить с себя полномочия. Его удержала банда, уже почувствовавшая вкус дармовых денег. Она действовала. Народ же молчал. Почему? У меня нет ответа. Одни лишь версии, широко тиражируемые исследователями русского национального характера.


Не знаю, может, равнодушие и покорность – действительно следствие татаро-монгольского ига, надломившего хребет нашего народа? А может, виной всему вековые репрессии, когда государство безжалостно уничтожало лучших своих граждан? Может, и правда мы слишком преуспели в уничтожении неравнодушных людей?


Вопросов много, и вопросы эти, к сожалению, небезосновательны. Достаточно вспомнить, что православная Россия однажды легко стала неверующей и разрушила десятки тысяч церквей, а спустя несколько десятилетий так же легко развернулась на 180 градусов и стала эти церкви восстанавливать. Я пока не готов ставить диагнозы и утверждать что-либо однозначно. Но то, что в обществе что-то не так и что в этом нам надо винить в первую очередь самих себя, – по-моему, факт.


Эпоха распада


Итак, начался следующий этап в жизни нашей области и страны, который продолжался до самого конца правления Ельцина. Это было тяжелейшее время. Период полного развала, распада, тотальной деградации, разрушения всего и вся. Это была не жизнь, это было выживание. Происходящее в стране не могло не сказываться на состоянии людей. Отсюда такое большое количество смертей, самоубийств. Именно тогда началось вымирание нации. Я уверен – от безысходности. Представьте, здоровый мужик. Состоявшийся, в зрелом возрасте. С еще не успевшими встать на ноги детьми, с женой-учительницей или врачом… Нормальная работа, нормальная жизнь. И вдруг рушится все. Но главное – приходит понимание, что он, глава, не способен уже оставаться опорой семьи, не способен помочь своим детям и не может ничего изменить. И от этой безнадеги, безысходности – пьянство, инфаркты, инсульты, смерти. Никто не чувствовал себя защищенным. Ни руководители предприятий, ни специалисты, ни рабочие. И никто не мог этому противостоять. Ни профсоюзы, ни распавшаяся партия, ни политики. Многие из них просто умыли руки.


Думаю, нет пока у нас понимания причин всеобщей потрясающей растерянности, безответственности, рвачества. Есть, скорее, попытки снять ответственность с себя и переложить на кого-нибудь другого. На Гайдара, олигархов, на Чубайса. Особенно на последнего. Дескать, это он наиболее решительно добивался дележа государственной собственности между так называемыми эффективными собственниками. Но если бы только это…


К сожалению, я слишком хорошо помню, как в нищих девяностых мы попытались поддержать сельского производителя. Приближалось время весеннего сева, а горючего не было ни у кого. Надо было срочно что-то предпринимать. Придумали, как нам казалось, оптимальную, устраивающую всех схему – товарный кредит. Условия предельно простые: мы выдаем горючее просто так, в долг, заключая договор, что за это горючее хозяйства и фермеры рассчитаются будущим урожаем. Каков же итог? Горючее получили все. Урожай не сдал никто. Куда он ушел? Позже я попытался выяснить, в чем дело. Может, опять виноват Чубайс? Увы… Все было гораздо проще. «Чубайсенок» сидел в душе почти каждого, кто мог быстренько, пока за ним пять-шесть сторожей не глядели, сбыть украденное зерно и приобрести ваучеры. Зачем? Чтобы попытаться пробиться в «эффективные собственники». Иногда пробивались. Но чаще просто разворовывали все, что только можно.


Правда, прежде чем все это выяснилось, мы попытались еще раз помочь сельчанам. Уже летом, в дни жатвы. Обнаружив, что нечем убирать урожай, купили комбайны. Выдали их, как и горючее, авансом, полагая, что за технику собственники расплатятся какой-то продукцией. Однако через два года комбайны исчезли. И опять не рассчитался никто…


И все это было не только в сельском хозяйстве. Смутным временем пытались воспользоваться все и везде. В те же самые девяностые ощутил трудности и начал разрушаться мощный строительный комплекс региона. Мы попробовали спасти строителей, объединить их и вместе найти выход из трудной ситуации. Все понимали, что это самый разумный путь. Надо было умерить собственные амбиции, поддержать друг друга. Но объединение не только не пошло, оно привело к войне всех против всех. Подрядчики и бывшие управления одного строительного треста стали конкурентами. Коллеги принялись уничтожать друг друга. Друзья становились врагами, все старались по возможности подложить свинью ближнему. Отделочники вредили строителям. Строители вредили заказчикам. Партнеры стали уходить друг от друга, кинулись работать только на себя. И так было везде. На самых разных уровнях. Прибавим к этому региональный сепаратизм, бандитские разборки, нерациональную систему управления. К концу ельцинского времени многие, отчаявшись что-то изменить, смирились и ждали конца.


И вот Ельцин ушел, пришел Путин. Тогда, будто желая проверить его на прочность, активизировали вылазки бандиты. Снова начались военные действия на Кавказе, атаки на Дагестан, террористические акты в Москве. Именно тогда Путин завоевал доверие людей, доказав, что он решительный, сильный, смелый политик, не собирающийся разменивать с бандитами государство, а тем более предавать его.


Президенту поверили. И в течение двух своих сроков он сделал максимум того, что мог. Собирал регионы, укрепил властную вертикаль, а в конечном счете и государство. Сумел остановить деградацию в экономике, политике, удержать страну в целом от окончательного упадка.


В ответе за судьбы людей


Когда Путин стал президентом, я уже был избран главой областной администрации. Что заставило меня к окончанию первого срока пребывания в губернаторском кресле Михаила Тихоновича Наролина стать его конкурентом по очередной избирательной кампании? Должен сказать, что это решение не было простым и не было единоличным. Не однажды мы размышляли об этом с коллегами. И, оценивая все обстоятельства, неизменно приходили к выводу, что время работает не на Михаила Тихоновича, что к моменту выборов ему уже будет 65. А это откровенно поздно для того, чтобы вновь занять должность главы региона. Тем более в столь непростой период. В итоге мы поняли, что смена поколений во власти – вопрос болезненный, но объективный, неизбежный.


Михаил Тихонович – мой старший товарищ. Замечательный руководитель, очень много сделавший для области, всю свою жизнь прослуживший государству, никогда не работавший на себя и даже не понимавший, что это такое. Он мог не раз уйти в Москву. Его приглашали заместителем министра, но он оставался в области, почти всю жизнь работая без выходных. Нелегко было менять такого человека. Но время безжалостно. Это рано или поздно предстоит осознать всем нам, и это, надо признаться, я всегда осознавал, а потому и подчинился давлению группы поддержки. И был избран, получив 76 процентов голосов.


Это был 1998 год. Ситуация продолжала ухудшаться, что не обещало мне ничего хорошего. У руля страны еще был Ельцин, оппонентом которого я всегда оставался. Я понимал: чтобы чего-то добиться, нужно создать единую, разделяемую всеми политическими силами программу по спасению области. И я благодарен судьбе за то, что мне удалось это сделать. Большинство неравнодушных, активных людей вошли тогда в союз «Липчане». Все мы тогда должны были забыть о разных политических платформах, пристрастиях и видеть главные проблемы. Третья часть земли не распахивалась, а остальная обрабатывалась отвратительно. Техники не было. Скот вырезали. Заводы стояли. Зарплата не платилась. Демонстрации не сходили с площадей.


В этих условиях надо было предпринимать самые решительные действия по сплочению общества. Первым шагом, напомню еще раз, стало создание союза «Липчане», вторым – постоянные встречи с людьми. Нужно было убедить их, что трудности, которые переживает область, преодолимы. В наших силах решительно изменить ситуацию. Выступая десятки раз перед самыми разными аудиториями, я пытался дать людям уверенность в завтрашнем дне, сплотить их, заставить поверить в антикризисную программу, которая должна была стать нашим общим делом.


У представителей всех партий и движений тогда хватило мудрости такую программу поддержать. Многое для ее пропаганды сделали средства массовой информации. И пошло… понемножку, потихоньку. Начали подниматься сельское хозяйство, малый бизнес. Стали возрождаться промышленность, пищепереработка… Наметились стабилизация отношений между людьми, даже изменение каких-то ценностных установок, и прежде всего отношения к бизнесу и бизнесменам, которых в народе до этого называли не иначе как спекулянтами.


Это была тяжелейшая кропотливая работа, которую работой главы администрации области и не назовешь. Сегодня, наверное, можно даже сказать, что долгие годы я был кризисным управляющим. Впрочем, подробнее об этом времени я когда-нибудь еще непременно расскажу.


Смотрите фотогалерею.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 18 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +30 C°  Ночь: +14C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Встают «кордоны» на дорогах

Сергей Константинов
// Общество

Союз под патронатом Меркурия

Владимир Михайлов
// "Липецкой газете" - 100 лет
Даты
Популярные темы 



  Вверх