lpgzt.ru - Юрфак Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
30 декабря 2011г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1234
567891011
12131415161718
19202122232425
262728293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Золотой гонг
Юрфак 

Анатолий Лысков: «Нужен закон о всероссийском благосостоянии»

30.12.2011 "Липецкая газета".
// Юрфак

Член Комитета Совета Федерации по конституционному законодательству, правовым и судебным вопросам, развитию гражданского общества, представитель от исполнительного органа государственной власти Липецкой области о своей работе, планах на будущее и «вечных темах».



- Скоро мы встретим Новый год — событие это всегда радостное, позволяющее каждому из нас дать оценку году прожитому и подумать о том, каким будет год наступающий. Такова очень хорошая традиция, и никто отступать от нее не собирается. Можно вспомнить и то, что в декабре, двадцать лет назад, был денонсирован Союзный договор, хотя он уже был растворен и поглощен Конституцией СССР. Грустный юбилей, я убежден, что тогда перестало существовать мощнейшее государство в мире. Затем последовали процедурные элементы «развода» бывших советских республик, выступления Михаила Горбачева о формальном отказе от должности президента СССР — при том, что фактически власть у него отобрали. Еще одно событие декабря — день принятия Конституции, праздник, который мы встречаем пусть даже не столь весело, как бой кремлевских курантов в полночь 31 декабря. Основной закон в концентрированном виде сформулировал надежды наших граждан на улучшение жизни, расширение демократии в государстве.


Все мы подводим итоги нашей работы — как приятные, так и не самые радостные. Члены Совета Федерации завершили осеннюю сессию 29 ноября — раньше обычного, поскольку Государственная Дума готовилась к новым выборам. Последнее в уходящем году заседание проходило достаточно необычно — не только в связи с принятием законов, но и по причинам внутреннего порядка. С избранием на должность председателя Совета Федерации Валентины Матвиенко у нас произошли кардинальные изменения в структуре палаты. Число комитетов и комиссий было признано избыточным. Можно дискутировать о том, насколько это верно и сколько комитетов в итоге следовало оставить, однако от широкого обсуждения этой темы члены палаты воздержались, абсолютным большинством пошли навстречу пожеланиям нового председателя и приняли решение количество комитетов сократить. Резекция происходила по принципу объединения комитетов и комиссий, из 27 органов палаты осталось 10. Хорошо это или плохо?



У меня к этим переменам отношение двойственное. Смысл в подобных преобразованиях есть только в том случае, если после реорганизации будет равномерно распределена законотворческая нагрузка между комитетами. В то же время наша палата — специфический законодательный орган федерального уровня: количество комитетов и комиссий должно позволять учитывать интересы субъектов Федерации. Иными словами, необязательно ограничиваться исключительно нормой Конституции, где прописан перечень полномочий нашей палаты, равно как и перечень законов, обязательных для рассмотрения Советом Федерации. Повторюсь: у нашей законодательной палаты должно быть такое количество органов, которое позволит максимально учесть интересы субъектов Федерации, теперь же решением большинства у нас сохранены в качестве органов палаты исключительно комитеты. Иногда я щепетилен до буквоедства, если в Конституции четко прописаны такие виды органов палаты, как комитеты и комиссии, то ни от того, ни от другого мы отказываться не должны.


Многим кажется, что сокращение дает так называемую «оптимизацию расходов». Интересная логика, согласно ей, если законотворческая работа будет выполняться меньшим числом комитетов, так у нас и заработная плата должна вырасти, да и деньги мы сэкономим. Только вот в Совете Федерации как было 166 членов, так и остается после его реорганизации, хотя, конечно, число сотрудников аппарата уменьшится. Давайте понимать: и председатель комитета, и «рядовой» член Совета Федерации, входящий в комитет, получают одинаковое денежное содержание, все должности внутри палаты, скажу так, «равнооплачиваемые», вести речь об огромной экономии бюджетных средств просто бессмысленно. А руководство комитетом можно назвать общественной нагрузкой — пожалуй, так будет емко и понятно всем. Я в течение почти пяти лет работал председателем Комитета по правовым и судебным вопросам и никаких надбавок за должность не получал. Это не жалоба, а лишь необходимое уточнение, поскольку находятся люди, считающие: у председателя комитета денег куры не клюют. Аппарат комитета, равно как и аппарат всего Совета Федерации, — это коллектив экспертов, а задача председателя координировать их работу, при этом выполняя функции связующего звена между специалистами в той или иной сфере и членами палаты.


Результатом преобразований в Совете Федерации стало объединение нашего комитета с комитетом по конституционному законодательству и комиссией по развитию институтов гражданского общества. Логика подсказывала: есть три председателя, ротация руководителя — процесс естественный, кто-то должен уступить, к тому же переменам предшествовала дискуссия о необходимости сменяемости членов Совета Федерации на постах председателей комитетов. Не стану скрывать, мне хотелось бы возглавить объединенный комитет, и такое предложение мне было сделано. Я согласился, но затем решение руководства палаты изменилось, мне предложили должность первого заместителя председателя комитета. На что я сообщил о своей готовности стать «рядовым» членом палаты и работать над законопроектами, которых в моем «портфеле» много, а отсутствие административной работы высвободит время.


Я хорошо помню труд социалиста XX века Александра Богданова, который говорил: если соединить систему с высокой организацией работы с системой низкой организации, то новорожденное детище станет работать по законам последней. По сей день уверен: следовало сохранить наш комитет как хорошо работающую корпорацию, потому что после объединения у него очень велики шансы «провалиться». За бытность мою председателем комитетом рассмотрено около 650 законов, как конституционных, так и федеральных. А законопроектов — больше 1600. Это примерно треть объема всей нашей палаты, так что оценивайте кпд комитета сами.


Реорганизованный Совет Федерации приступает к работе, наш комитет претерпел изменения. Каждому из нас понятны законодательные инициативы, которые повышают благосостояние людей, но далеко не все знают, чем в действительности занимался и будет заниматься наш комитет. Хотя сфера его законотворческой деятельности тоже ведь затрагивает очень многих сограждан. Для того, чтобы в обществе существовал порядок, чтобы соблюдалось как равенство в обеспечении безопасности каждого из нас, так и равенство в соблюдении прав, эти процедуры должны быть законодательно закреплены. Нет, я не стану давать оценку широко распространенному мнению о том, что сам закон может быть хорошим, но безобразным в реальности выглядит его применение — это две стороны одной медали и тема, требующая отдельной оценки.


Наш комитет работал над конституционными законами, которые регулировали деятельность судебной ветви власти, отдельных институтов государства, таких, как Генеральная прокуратура, Следственный комитет, Министерство юстиции, Федеральная служба исполнения наказаний. Это законы, регулирующие правоотношения в очень чувствительной сфере, где каждое действие затрагивает права индивидуума, права человека. Либо — с точки зрения защиты прав, либо — с позиции ограничения прав в том случае, если человек «не в ладах» с законом.


Примеров много, ограничусь лишь теми законодательными инициативами, которые вызвали наибольший интерес у граждан. Мы предложили обязательное — подчеркну, обязательное! — обучение судей каждые три года. Ведь все мы, если приходится обращаться в суд, рассчитываем на квалифицированное разбирательство своего дела? Но в каждом субъекте Федерации у судьи различные нагрузки, бывает так, что ему даже некогда со своими детьми пообщаться, чего уж там говорить про самообразование. Судье бы только успеть грамотно применить закон в какой-то конфликтной ситуации, однако, поскольку он не успевает следить за изменениями в законодательстве, возникают судебные ошибки. Почти два года ушло на «продвижение» этой законодательной инициативы: она затратная, необходимо было подсчитать и согласовать с правительством объем бюджетных расходов на обучение судей, да еще и сформулировать многие практические детали, касающиеся самого процесса переподготовки. Закон принят, все органы судейского сообщества его инициативу поддержали. Меня часто спрашивали: а будут ли судьи по итогам переобучения сдавать экзамены? Как таковые — нет, им будет выдаваться документ, подтверждающий прохождение переподготовки, однако в процессе обучения преподаватели станут пристально следить за тем, чтобы «ученики» старались максимально хорошо усвоить все новшества.


А вот экзамены, которые мы установили недавно принятым федеральным законом, в обязательном порядке будут сдавать кандидаты на должность судьи. Для этого законом создаются специальные экзаменационные комиссии в ранге органов судейского сообщества. Экзамены сродни тестам для поступающих в вузы, только в данном случае речь идет о государственной службе. Человек должен показать свои знания в области права, чтобы потом осуществлять правосудие от имени государства, мы все хотим справедливости, чем квалифицированнее судья, тем меньше ошибок он может допустить при решении вопроса. Претендентов очень много, причины тому могут быть разными, но, предположу, людей привлекает не только правоприменительная практика, но и достаточно высокая зарплата, социальные гарантии. Давайте скажем так: хорошие судьи достойны хорошего денежного содержания, которое им гарантирует государство.


Один из законопроектов, который наш комитет отправил на рассмотрение в Государственную Думу — по сути дела, небольшая по объему поправка в Уголовно-процессуальный кодекс. Теперь поясню, насколько она важна: эти изменения в УПК обязывают органы следствия признавать человека потерпевшим на более ранней стадии, чем де-факто они делают это сегодня. Потерпевший обладает большими правами, нежели свидетель. А в процессе он должен обладать такими же правами, как и обвиняемый. Один выдвигает обвинения, второй — защищается. Но на практике права обвиняемого начинают обеспечиваться с момента задержания, а права потерпевшего — только после вынесения постановления о признании его таковым. И срок этот законом обговорен не был. Теперь мы предлагаем срок вынесения постановления ограничить десятью сутками. Правительство, рассмотрев законопроект, предложило поступить еще радикальнее, сократив этот период до пяти суток. Мы же исходили из необходимости соблюдения паритета: десять суток — на предъявление обвинения подозреваемому, столько же — на признание человека потерпевшим.


Если государство не сумело защитить человека от преступных посягательств, оно должно создать такую ситуацию, в которой он будет диктовать свои условия по изобличению виновного и возмещению причиненного ему вреда. Став потерпевшим, он уже будет не обязан давать показания, а получит такое право, у него будет право на адвоката, предоставление доказательств и ходатайств о проведении экспертиз, следователь обязан будет знакомить его с постановлениями. То есть у человека появляется больше возможностей по защите своих интересов в уголовном процессе. Давайте поймем: у нас ежегодно в среднем более миллиона граждан фигурируют в статусе потерпевших, так что закон направлен на защиту прав очень большого числа людей.


Планы на будущее очень просты. План краткосрочный — встретить Новый год. Долгосрочный — продолжать работать, жизнь не кончается с реорганизацией комитета, который я возглавлял. Поделюсь одной идеей. Есть такое несимпатичное иностранное слово — мониторинг. По-русски — наблюдение, в моем случае — наблюдение за состоянием и качеством законодательства. Участвуя в пленумах Верховного и Высшего арбитражного судов, в конференциях в Генеральной прокуратуре, я внимательно слежу за пробелами, выявленными в действующем законодательстве. Их много, среди них особо выделяется одна проблема, существование которой вроде бы и признается политическим руководством страны, но законодатели на нее реагируют очень вяло, речь идет о четкой процедуре принятия нормативных актов, которая существует во множестве государств. Да что там «кивать на европы», такой закон есть в Липецкой области, а на уровне Российской Федерации — отсутствует.


Получается: закона о правовых нормативных актах в Российской Федерации у нас нет. Такого, где с учетом богатейшего опыта нашего парламента можно было бы выработать критерии, которым должен соответствовать закон о внесении изменений в Конституцию, в федеральный закон, подзаконные акты, постановления правительства. Будь эти критерии соблюдены, то, уверен, многих ошибок и противоречий в каждом последующем законе можно было бы избежать. Четкая процедура рассмотрения и прохождения законопроекта по конституционным ступеням — гарантия того, что будут сведены к минимуму коррупционные проявления. Мы много говорим о коррупции, при этом прекрасно знаем: есть случаи лоббирования того или иного закона, прежде всего — в групповых интересах. Будь у нас четко выверенная процедура — мы и думать забыли бы о субъективном факторе.


При этом в законе должны быть четко зафиксированы права всех субъектов законодательной инициативы. Например, вы представляете орган власти региона в Совете Федерации. Однако работаете в цейтноте, да, вы можете отправить полученный на рассмотрение законопроект в орган власти, который каждый из членов Совета Федерации представляет в палате. Но вот получить от него рекомендации, которые затем можно было бы оформить в виде поправок, уже не успеваете: к тому времени, когда они вам поступят, закон уже будет принят.


А ведь именно в этом и есть одна из главных составляющих работы члена Совета Федерации: идею, сформулированную в регионе, преобразовывать в норму федерального закона. Мне кажется, мой опыт взаимодействия с исполнительным органом власти Липецкой области в этой сфере был достаточно продуктивным. Скажем, глава администрации Олег Королев рекомендовал мне «продвинуть» поправки в закон о местном самоуправлении, так из 11 рекомендованных к принятию 8 были приняты, сегодня они работают. Областной совет в конкретных случаях наделяет меня полномочиями докладчика по его законодательным инициативам. Все эти поручения, скажу кратко, выполнил, инициативы были реализованы и тоже работают в ранге закона.


Хотя, если говорить об опыте Совета Федерации, далеко не всегда законодательные инициативы, поступающие из регионов, даже проходят через комитеты Государственной Думы, их отклоняют по разным причинам, но главный аргумент — юридическая непроработанность. Дело в том, что зачастую авторы законодательных инициатив исходят из положения дел в своем субъекте Федерации или складывающихся в нем правоотношений. А закон федеральный должен распространяться на всю страну, вот она, одна из главных функций Совета Федерации: получить идею из региона, который ты представляешь, сделать запросы во все другие субъекты, выяснить их отношение. Затем на основе присланных тебе отзывов уже готовить эту инициативу для обсуждения в качестве федерального закона.


У нас внутри есть некая установка, которая тормозит движение вперед. Мы почему-то стараемся разрушить все до основанья, а затем… Был хороший институт в советском избирательном праве: наказы избирателей. Ты обещал в интересах выдвинувших тебя в законодательный орган людей — будь добр, исполняй! А иначе вчерашние избиратели тебя отзовут. Наказы эти фиксировались, становились чем-то вроде счета, который люди, выдвинувшие кандидата, затем ему предъявляли. А он его «оплачивал». В противном случае в действие мог вступить механизм отзыва депутата, который регулярно отчитывался перед теми, кто доверил ему работать в законодательном органе власти. Ничего не сделал? А давай-ка ты возвращайся назад, на производство, к своему станку. К сожалению, мы не взяли лучшее из прежнего избирательного права, а заимствовали западный опыт. Дебаты, агитация — не самое плохое. Но потом победитель получает мандат народного избранника — и на этом его связь с избирателями заканчивается.


…Когда-то мы мечтали о сказочном обществе всеобщего счастья и благоденствия. С радостью разработал бы и предложил принять закон «О всероссийском благосостоянии». Однако он получился бы очень затратным, вряд ли правительство, которое должно обеспечить расходы по его реализации, согласилось одобрить эту инициативу. А суть ее проста: после принятия закона в нашей стране вообще забудут слово «нищета», потому что ее не будет.


Меня могут обвинить в приверженности левым или коммунистическим идеям, только ведь никакой революции я в этом законопроекте предлагать не намерен, всего лишь закрепить обязанность каждого работодателя, «частника» или государства, платить человеку адекватную зарплату за честный труд. Нет, речь не о Емеле, который станет лежать на печи и все у него будет «за так». Пусть этот заработок дает возможность человеку купить себе квартиру, обеспечить жильем и образованием своих детей, сохранять здоровье членов семьи…


Да, все политические партии на этапе предвыборной кампании в Государственную Думу давали много обещаний. Так вот, мне хотелось бы, чтобы все они — вне зависимости от их политической окраски — в части заботы о каждом человеке были реализованы.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 18 августа 2017 г.

Погода в Липецке День: +30 C°  Ночь: +14C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Встают «кордоны» на дорогах

Сергей Константинов
// Общество

Союз под патронатом Меркурия

Владимир Михайлов
// "Липецкой газете" - 100 лет
Даты
Популярные темы 



  Вверх