lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
7 мая 2011г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
1
2345678
9101112131415
16171819202122
23242526272829
3031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Общество 

Фотооружие Победы

07.05.2011 "Липецкая газета". Вячеслав Искорнев
// Общество
Фото Вячеслава Искорнева

Второго мая ветерану ФСБ, участнику Великой Отечественной войны Владимиру Зеньковичу исполнилось 90 лет. Несмотря на столь солидный возраст, он бодр и жизнерадостен. В мельчайших подробностях помнит события далеких лет, сражения, за которые награжден двумя орденами и двадцатью медалями. Внуки однажды спросили у него, много ли фрицев он убил на войне. Владимир Владимирович откровенно признался: лично сам — ни одного. Но благодаря умелым действиям подразделения авиафоторазведки, в котором он служил, уничтожены сотни и тысячи захватчиков. Наш же разговор о судьбе фронтовика начался издалека.


Фильмы, повлиявшие на судьбу


Родился Владимир Зенькович в Белоруссии, в местечке Смолеричи. Отец его до революции, имея 12 гектаров земли, считался довольно зажиточным крестьянином. В первую мировую был бравым гусаром. Служил адъютантом командира полка. После демобилизации вновь занялся сельским хозяйством. Но грянула коллективизация. Зеньковича­старшего с его добротным домом и 12­гектарным земельным участком зачислили в разряд кулаков и три года исправляли принудительным трудом на сооружении Беломорканала. Вернувшись домой, обиды на Советскую власть он не затаил. Пошел работать в милицию. Громил банды белополяков.


А Владимира по мере того, как он раз за разом смотрел свои любимые фильмы «Три танкиста» и «Истребители», все более одолевало желание поступить в военное училище. И после окончания средней школы в Бобруйске он ни секунды не колебался, кем быть. Конечно, танкистом. Экзамены в Саратовское училище сдал успешно. На мандатной комиссии, когда спросили, подвергался ли кто­либо из родственников репрессиям, ответил честно: отец после раскулачивания был сослан на строительство Беломорканала. Отчислили тут же.


Поступил в Могилевский учительский институт. Окончив первый курс, понял: не его это призвание. По­прежнему словно бы загоралось все внутри, когда смотрел свои любимые фильмы. И решился. Забрал из учительского института документы, подав заявление в Московское авиационно­техническое училище. О репрессированном отце промолчал. И стал курсантом.


В военном руководстве страны в то время как раз переосмысливали роль аэрофоторазведки в боевых операциях. Было создано несколько аэрофотографометрических училищ. Одно из них — в Гомеле, куда и перевели Владимира Зеньковича осваивать новое и очень нужное для страны дело.


Шинель в дырах, на теле — ни раны


Закончив училище, Владимир вместе с несколькими товарищами получил направление в воинскую часть, расположенную в городе Бутслав в Западной Белоруссии. Доехали до Бобруйска. Вышли на станции, чтобы пересесть на другой состав. И тут небо закрыли немецкие самолеты. На станцию посыпались бомбы. Курсанты поняли: это война.


Что делать? Куда двигаться дальше? Кто­то посоветовал пешим ходом идти к реке Березина, где якобы создан рубеж обороны. По другим же сведениям, враг уже форсировал реку. Как раз в это время каким­то чудом работникам станции удалось отправить состав на Гомель. Посоветовавшись, курсанты решили ехать в свое училище для получения приказа о дальнейших действиях. Явились в отдел кадров, откуда их направили на пересыльный пункт, а оттуда — в 49­й ближнебомбардировочный авиационный полк. Одной из его задач была аэрофоторазведка.


Всем известно, что творилось в первые дни войны. Центральному командованию поступали самые противоречивые сведения о том, где находится враг. Разведка с воздуха приобретала первостепенное значение. Военных, которые разбирались бы в специальной аппаратуре, в фотопленке и могли дешифровать снимки, были в стране единицы. Их берегли. Поэтому лично сам Владимир на разведку летал редко. Чаще всего он лишь заряжал фотоаппарат, устанавливал его на самолет Су­2, а затем занимался дешифровкой кадров.


Сейчас редко кто знает, что представлял из себя Су­2. Имея всего один мотор, он являлся одним из самых тихоходных. Мгновенно вспыхивал при первом же попадании. Полк быстро потерял эти самолеты. Личному составу приказали готовиться к перебазировке.


Погрузились в эшелон. Владимир присмотрел себе место под пушкой на открытой платформе. Оставив там под присмотром товарищей винтовку с вещмешком, всего на минуту отлучился, чтобы купить что­нибудь перекусить. И тут — налет вражеской авиации. Посыпались фосфорные зажигательные бомбы. Все вокруг заполыхало. А десятки «юнкерсов» начали охоту на мечущихся по территории станции людей.


Владимир перемахнул через забор, надеясь где­нибудь наконец спрятаться. Побежал куда глаза глядят. Упал в канаву. Дождался, когда самолеты улетели, и — к составу.


К счастью, винтовка с вещмешком были на месте. А тут новый налет вражеской авиации. И снова — бег по чистому полю на глазах у круживших над ним немецких летчиков. Его расстреливали с «юнкерсов» почти в упор. А он все бежал и бежал. Товарищи, наблюдая за ним из укрытия, недоумевали: почему он не падает? Когда он наконец достиг укрытия, вся шинель была буквально иссечена осколками. А на теле — ни одной царапины.


«Отвечали: мы вернемся!»


После усиленных немецких бомбардировок движение по железной дороге было прервано. Решили следовать на Харьков в пешем строю.


Больше всего врезалось в память Владимира Зеньковича, как встречало их в селах население. Женщины выходили к дороге с банками молока, кефира, ряженки. Воины все потные, в грязи. Настроение подавленное.


— Кушать не хотелось, но откажешься взять последнее, что отдавали нам селяне, — женщины обижались, — вспоминает Владимир Владимирович. С плачем спрашивали нас, на кого же мы их оставляем. Ответить могли только одно: мы вернемся.


До Харькова добрались за пять суток. Станцию бомбили. Поэтому отправились на аэродром, а оттуда с самолетами добрались до Воронежа. Здесь Владимир Зенькович получил назначение на должность начальника аэрофотослужбы.


Кто кого перехитрит


Сложнейшей задачей была дешифровка фотоснимков, которые доставляли пилоты. На топографическую карту требовалось нанести все военные объекты. Снимки, как правило, делались с большой высоты. Многие детали становились неразличимы. Попробуй пойми, что на фотографии. Пушка, пулемет либо что­то, к боевым действиям отношения не имеющее. Лишь высокое профессиональное мастерство дешифровщика позволяло понять, что же на самом деле запечатлел пилот.


А враг был весьма искушен в маскировке. Аэродромы, батареи, другие военные объекты укрывали так, что сверху рассмотреть почти невозможно. И, напротив, создавались так называемые ложные аэродромы. Строили фанерные макеты танков и ставили их в поле, пытаясь обмануть наших разведчиков. Мол, именно здесь концентрируются войска для наступления. В общем, кто кого перехитрит.


Владимир Зенькович научился по мельчайшим деталям распознавать, где действительно находится военный объект, а где немцы пытаются нас обмануть. К примеру, стоят на поле танки, а колея — не танковая. Ясно, что «тигры» — фанерные. Другой случай. Пушка на позиции есть, а боеприпасов рядом не видно. Значит, позиция ложная. Или еще. На снимке вроде бы ничего интересного, а к безлюдному, на первый взгляд, лесочку ведет глубокая наезженная колея. Словно бы десятки автомашин прошли по этой дороге. Так оно и было на самом деле. Орудия немцы в лесу замаскировали надежно, а колея их выдала.


Впрочем, пилоты фотографировали с воздуха не только немецкие позиции, но и наши. Чтобы выяснить, насколько хорошо они укрыты от вражеских авиаразведчиков.


Пять суток без сна


Особенно напряженно приходилось работать при подготовке Сталинградской операции. Требовалось определить самые уязвимые места фашистских войск, чтобы с наименьшими потерями нанести удар по врагу. Требования к качеству разведки предъявлялись очень жесткие. На карту наносились вражеские объекты вплоть до пулемета. Фотографирование с воздуха производилось безостановочно. Чтобы проявить огромное количество фотоматериала и без промедления произвести дешифровку, пришлось забыть об отдыхе. Был период, когда Владимир Зенькович пять суток трудился без сна.


— Глаза от напряжения кровью наливались, а если случайно цеплял ногой за порог и падал, то тут же засыпал. Но усилием воли заставлял себя подняться. Ведь от того, как быстро я выполню свою часть работы, зависели жизни наших бойцов, успех операции, — вспоминает собеседник.


— Мне разрешили сфотографировать сдачу врага в плен, — продолжает он. — Захватчики шли мимо меня небритые, молчаливые, тихие, обмотанные какими­то тряпками. Провели 22 плененных немецких генерала, и отдельно — Паулюса, мрачного и подавленного. Это были незабываемые снимки. Позже я их увидел в Курске на стенах зданий. Вывесили для поднятия боевого духа наших солдат. «Вот он, зверь!» — говорили люди, разглядывая мои фотографии.


Из Сталинграда аэрофотослужбу Владимира Зеньковича перевели в разведотдел воздушной армии, базировавшийся под Курском. Авиаразведчики фиксировали переброску фашистских войск.


А потом подразделение аэрофоторазведки, в котором служил Владимир Зенькович, было включено в состав Первого Белорусского фронта.


Орден Красной Звезды наш герой получил за блестяще проведенную в Белоруссии аэрофоторазведку. Все объекты врага были нанесены на карту с необычайной точностью, что позволило спасти немало жизней наших бойцов и успешно провести операцию, в результате которой немецкая группировка оказалась в так называемом «Бобруйском котле».


А дальше — наступление через Польшу на Берлин. И снова аэрофоторазведка оказалась на высоте.


Никогда не забыть Владимиру Владимировичу тот день, когда наступил долгожданный мир. Его часть стояла в деревеньке под Берлином. И вдруг слышит — в районе штаба автоматная и пистолетная стрельба. Бегом туда. Может быть, немцы прорвались и нанесли удар по штабу. Там и узнал радостную весть: войне — конец! От избытка чувств тут же расстрелял в воздух весь рожок автомата, а потом вытащил пистолет и принялся палить из него.


Но еще целых пять лет провел он после этого в Германии. Дело в том, что нам досталось огромное количество трофейной фотопленки. Для ее использования требовалось провести сенситометрические испытания — определить фоточувствительность, склонность к образованию вуали, другие характеристики. Этим и занимался Зенькович.


Прогресс на службе разведки


Между тем прогресс в области аэрофоторазведки требовал все новых и новых знаний и навыков. Сначала американцы стали снимать с воздуха интересующие их объекты на кинопленку. Соответствующая задача была поставлена и Владимиру Зеньковичу, с чем он успешно справился. А потом широкое распространение получила так навываемая спектрозональная съемка, при которой фотографирование производится с воздуха на особую пленку в нескольких зонах спектра электромагнитных волн. Что это дает, судите сами. У пушки — один спектр излучения, у земли — другой, у травы — третий. Накрыли пушку маскировочной сеткой — сверху простым глазом ничего не разглядеть. А при спектрозональной съемке вот она на снимке, замаскированная сеткой пушка.


Чтобы проверить, как внедряются в военное дело достижения науки, были проведены специальные учения. Владимир Зенькович провел аэрофотосъемку и дешифровку снимков на «отлично», после чего получил назначение в Москву, в штаб пограничных войск — на должность помощника начальника штаба первого пограничного полка. Так он оказался в ведомстве КГБ — предшественника Федеральной службы безопасности. Перед ним была поставлена задача внедрить методы аэрофоторазведки в практику пограничников.


Многое удалось сделать за три года службы в штабе пограничных войск. А потом его полк был расформирован, и Владимир Зенькович поехал с женой на ее родину в Липецк. 28 лет после этого работал на Новолипецком металлургическом комбинате, занимаясь фотосъемками и съемками фильмов. Уволившись в 1990 году, еще 5 лет трудился начальником городского центра технического творчества, после чего ушел на заслуженный отдых.


Сейчас самая большая радость для него — это общение с детьми, внуками и правнуками. Его дочь Наталия работает в редакции энциклопедии «Лучшие люди России», а Ирина — журналистка. Они подарили ему четырех замечательных внучек, а те — правнука и правнучку. Теплеют глаза ветерана, когда дом наполняет их громкий смех. А самое большое желание у него, чтобы никогда не испытали они ужасов войны, ради чего и сражался он с фашистскими захватчиками.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Четверг, 14 декабря 2017 г.

Погода в Липецке День: +6 C°  Ночь: +3 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Афиша


// Культура

Кооперации нужны новые законы

Сергей Банных
// Сельское хозяйство

Марафон культуры шагает по региону

Сергей Банных
// Культура

Чем живет «ближнее Замкадье»

Игорь Плахин
// Общество
Даты
Популярные темы 

Второе дыхание

Владимир Петров // Экономика

Меж прошлым и будущим нить (фото)

Евгения Ионова // Общество

Поговори со мною сердцем

 Елена МЕЩЕРЯКОВА // Общество

Молитва священномученику Иоанну Кочурову

Светлана и Галина ШЕБАНОВЫ // История

Цепь добра

Евгения Ионова // Общество

Олимп героизма

Ольга Головина // Общество



  Вверх