lpgzt.ru - Общество Карта сайта|Обратная связь|Подписаться на издание    
 
19 марта 2011г.<>
ПНВТСРЧТПТСБВС
123456
78910111213
14151617181920
21222324252627
28293031
Блоги авторов 
Администрация Липецкой области
Липецкий областной Совет депутатов
Облизбирком
Государственная поддержка хозяйствующих субъектов
Знамя Октября
Липецкое время
Управление физической культуры, спорта и туризма Липецкой области
Молодежный парламент Липецкой области
Управление потребительского рынка
Федеральное казначейство
Общество 

Вечное притяжение

Заметки на полях деловых соглашений
19.03.2011 "Липецкая газета". И. Неверов
// Общество
Коллаж Николая Черкасова

— Лучший бой — тот, что не состоялся, — сказал вдруг руководитель и тренер липецкого клуба айкидо Геннадий Банных.


Это прозвучало почти как коан — есть у дзэн-буддистов такой способ пробуждать интуицию, задавая молодым адептам, ученикам ошеломляюще странные вопросы, перед которыми логика бессильна. К примеру: хлопок двух ладоней — звук. А что есть звук одной ладони?


Все, что так или иначе связано с Японией, на взгляд европейца, полно парадоксов. Но Банных произнес сентенцию о несостоявшемся бое как нечто само собой разумеющееся. Недаром он уже двадцать лет занимается айкидо, десять лет ведет тренировки и с гордостью называет своим наставником, сэнсэем большого мастера, обладателя восьмого дана (выше не бывает) Руджимото Йоджи.


— Он сейчас живет в Италии. Его туда специально пригласили. До недавнего времени сэнсэй каждый год приезжал в Россию, устраивал тренинг-семинары в разных городах. А сейчас это делают его ученики.


Сам Геннадий Банных работает с двумя группами поклонников айкидо. В одной — мальчишки десяти-двенадцати лет. В другой — взрослые, средний возраст — двадцать-тридцать, но есть и сорокапятилетние. Кстати, из восемнадцати человек — пять-шесть девушек.


Но все-таки как разгадать фразу, с которой начинается мой рассказ? Оказывается, корни ее уходят в глубокую древность. Воин по-японски — буси, отсюда и бусидо — морально-этический кодекс самурая. Если перевести «буси» на русский дословно, то получится, представьте себе, — «останавливающий копье». То есть задача воина, толкуют комментаторы, — не бороться, а останавливать схватку, помогая людям и возвращая миру гармонию. Бой — крайнее средство, когда не удается сохранить гармонию иными способами. А побеждать надо не других, а самого себя — собственные слабости и несовершенства, дабы чувствовать себя сильным, уверенным и уметь защитить правое дело.


— В айкидо нет понятия — соперник. Только партнер, — терпеливо объяснял мне Банных. — В этом виде борьбы не проводится соревнований. Айкидо не спорт, а философия, культура, возможность закалиться, укрепить здоровье и научиться достойному, уважительному отношению ко всему, что тебя окружает. Самосовершенствование и самоутверждение за чужой счет, когда ты берешь над кем-то верх и тем унижаешь его, — разные вещи. Мне хочется, чтобы мои ребята поняли: на любого физически сильного человека найдется еще более сильный. А вот сила, энергия духовная — истинная ценность.


— И что, вашим пацанам этого достаточно? А как же амбиции, соревновательность, тяга к лидерству?


— Ну, для кого лидерство превыше всего, тот может заняться дзюдо или карате. Там будут и турниры, и чемпионские звания. А в айкидо мы выбираем верность традициям.


Тем не менее и спортс­мены, избирающие то же карате до, джиу-джитсу, киу­кусинкай, тоже усваивают рыцарские принципы, нравственные заповеди, прикасаются к великой, загадочной, притягательной культуре обитателей японских островов. Как будто бы ни бокс, ни греко-римская борьба, ни русская рукопашная ничем не хуже ни дзюдо, ни айкидо, однако признаемся: нет у них той духовной ауры, той этической и эстетической осмысленности, что у восточных единоборств. Потому последние и так популярны во всем мире. И Россия — не исключение.


...Странная реакция знакомого на мой рассказ об айкидо:


— Зачем нам эти восточные тонкости? Мы — Россия. У нас — лихость, удаль, стенка на стенку, кулачки без всяких церемоний, чтобы сразу было ясно, кто чего стоит. А то вон уж до чего доходит: изволь драться по чужим правилам. С этими поклонами, поясами да кимоно совсем забудем, что мы русские люди.


Тоже позиция. Правда, вот японцы не боятся менять кимоно на европейскую тройку с галстуком. Их «японскость» не в одежде, не во внешних манерах и ритуалах. Она гораздо глубже, ей никакие заимствования и влияния не страшны. Может быть, это особенно очевидно в дни испытаний, бед, трагического излома судьбы.


Свои заметки я начал писать буквально за пару дней до страшного бедствия, обрушившегося на Японию. Землетрясение, цунами, взрывы и пожары на атомной станции, колоссальные разрушения и жертвы — такое, кажется, может сломать кого угодно. Но вот смотрю на лица японцев в телерепортажах, слушаю их негромкие, без истерик и слез, ответы на вопросы журналистов и чувствую: они не сдались, не впали в отчаяние, не изменили законам, обычаям, по которым жили, выживали, переносили любые лишения и страдания далекие и близкие предки.


Несколько беглых, однако очень знаменательных, о многом говорящих штрихов. Девушка в телерепортаже признается: она уже думала, что через минуту-другую погибнет. А на лице ее — улыбка. Ибо не полагается «грузить» других своей болью и страхами. Надо улыбнуться — пусть собеседник не догадывается, что творится у тебя на душе. Все точь-в-точь как в хрестоматийной новелле Акутагавы: женщина вспоминает, как она только что потеряла близкого человека, спокойным, чуть ли не безмятежным тоном. А чтобы не выдать своего горя, не зарыдать, незаметно разрывает на мелкие клочки носовой платок.


Еще одна японка. Волна цунами едва не слизнула ее дом на берегу. Женщина описывает случившееся и, стараясь быть точной, мимоходом бросает: все произошло быстро, как взмах ресниц. Даже в такой ситуации они остаются поэтами. Реплика — словно готовая строчка для хокку. И возникает она непроизвольно, потому что поэзия и драматизм бытия в японском сознании слиты нераздельно.


Поразительные сообщения из Интернета. Люди в разрушенных прибрежных городках голодают, стоят в длинных очередях за скудной едой, но никто не трогает продукты в разбитых витринах магазинов. За шесть дней ни одного факта мародерства. Не верится. Но это — Япония. Дисциплинированная, мужественная, соблюдающая правила чести, хранящая достоинство в любых обстоятельствах. Как сказал житель Токио, оказавшегося без света и тепла: будем просто терпеливо ждать...


Вот что такое «японскость». А не поклоны, кимоно и гэта. Так же, к слову, как и «русскость» не в косоворотке, не в кушаке, не в кулачках до кровавой юшки, не в бутылке самогона, что раньше буханки хлеба появляется на столе, а в том, что избу погорельцу всем миром без всякой корысти ставят или до последнего защищают от врага любой пятачок родной земли.


«Русскости» карате с айкидо не помеха. «Остановить копье», протянуть руку поверженному недругу, великодушно простить обиду и обидчика — разве это не общее для россиян и японцев?


Поневоле приходит на память эпизод вековой давности. Разгар русско-японской войны. И у нас, и у них — вакханалия шовинизма, ненависти, шпиономании. Уходя на фронт, японцы дарят детям глиняные головки — видимо, подразумевается, что отрубленные, — русских солдат и клянутся привезти настоящие головы убитых казаков. А наши новобранцы лихо распевают: «Мы японцев переколем, царю славу воздадим». Интеллигенция высказывается не менее свирепо. Японские публицисты призывают не церемониться с «носатыми варварами», а один из «варваров», поэт Валерий Брюсов, требует бомбардировать Токио: «пусть русские ядра дробят эти храмы, эти музеи и самих художников, если они еще там существуют».


В российском стане — трагедия. Взрывается адмиральский флагман «Петропавловск». На его борту находился флотоводец Макаров — ему предстояло принять командование обороной крепости Порт-Артур. Япония торжествует. Но среди японцев есть человек, воспринявший гибель адмирала как потерю незнакомого друга. Он лихорадочно, не думая о последствиях, пишет страстный и величественный реквием памяти Макарова:


Утихни, ураган! Прибой, молчи!
Друзья и недруги, отбросьте прочь мечи,
Не наносите яростных ударов!
Замрите со склоненной головой!
Пусть в тишине мой голос огневой
Вас к скорби призовет: погиб Макаров!
В морской пучине, там, где вал кипит,
Защитник Порт-Артура ныне спит.


Восемнадцатилетний поэт Исикава Такубоку оплакивает русского адмирала, и его строки — словно предвестие естественного, вопреки всему, сближения двух соседей, двух народов, двух культур. Он перебрасывает мостик над бездной огня, озлобления, вражды.


Такубоку рано умрет — спустя восемь лет после той войны, успев, однако, назвать дочь русским именем Соня и войти в первый ряд классиков родной литературы. Он не узнает, сколько еще раз в ожесточенном двадцатом веке столкнутся в яростных схватках Россия и Япония. И тем не менее правота будет за ним. Политические и военные конфликты преходящи. Взаимный интерес, притяжение государств, волею судьбы существующих рядом, по соседству, — навсегда.


...С тревогой и состраданием слушая последние сообщения из Японии, наверное, не я один подумал о том, как трагедия, разыгравшаяся там, отразится на сотрудничестве Липецкой области с фирмой «Йокохама», которая разворачивает в нашей особой экономической зоне свое производство. Но, судя по всему, планы резидента не изменились и не изменятся. И это тоже очень по-японски. Чем суровее испытание, тем настойчивее, мужественнее, последовательнее действует этот народ.


Вот что говорят на сей счет серьезные эксперты — я приведу их мнения, опуб­ликованные на страницах «Известий».


«То, что не убивает, делает японцев сильнее. Эта нация сильна, когда ей приходится строить все заново, рассуждает Агван Микаэлян, директор компании «Финэкспертиза». Вторую мировую Япония проиграла, испытав ядерную бомбардировку и оккупацию. Но именно это унижение дало японцам силы через каких-то 20 лет сделать рывок, повторить который пока никому не удалось.


— Не исключено, что катастрофа в конечном счете приведет к эскалации экономического роста Японии, — считает Дмитрий Александров из ИК УНИВЕР Капитал.


...На наших книжных полках — десятки книг японских авторов. От средневековых романов и хроник до сборников хокку и танка великих поэтов Басе и Иссы, от стихов Исикавы Такубоку до произведений Акутагавы, нобелевского лауреата Ясунари Кавабаты, Кобо Абэ, Кэндзабуро Оэ, Харуки Мураками. Я интересовался — их постоянно спрашивают в липецких библиотеках, многие издания зачитаны, как говорится, до дыр.


В том числе — и уже давний научно-фантастический роман Сакё Комацу «Гибель Японии». В 1973 году этот автор описал страшное землетрясение, что грозило погубить всю страну. Но «Гибель Японии» повествует все-таки не о гибели Японии, а о ее спасении. Потому что в катаклизме выживают люди, в чьих сердцах, памяти — неистребимый «код» японской культуры, трудолюбия, нравственности и верности себе.


Большие мастера слова часто оказываются провидцами. На десятилетия, на века вперед они как бы создают «сценарии» — в помощь тем, кто придет после них. Стихи Такубоку и роман Комацу относятся именно к этим пророческим сочинениям. А народ, в лоне которого рождаются такие творцы, способен преодолеть все.

Поделиться ссылкой:  
Загрузка комментариев к новости...
Пятница, 15 декабря 2017 г.

Погода в Липецке День: +4 C°  Ночь: +4 C°
Авторизация 
портал
СЕГОДНЯ В НОМЕРЕ 

Зимой зоопарк спит? А вот и нет!

Ольга Геннадьевна КРИВОШЕЕВА, заведующая просветительским отделом Липецкого зоопарка.
// Общество

Чиполлино с волшебной палочкой

Алёна КАШУРА
// Культура

Однажды В Сан-Марино

Алёна КАШУРА
// Общество

Узнать. Исследовать. Рассказать

Алёна КАШУРА
// Общество
Даты
Популярные темы 



  Вверх