Ср, 11 Декабря, 2019
Липецк: +1° $ 63.72 70.50

Сергей Михеев: "Россия может превратиться в страну сумасшедших…"

Виктор Грибачёв | 28.02.2011

Известный публицист, генеральный директор Центра политической конъюнктуры в беседе с нашим корреспондентом с горечью признаёт: у нас растёт страх человека перед обществом, в котором мы все живём.

– Сергей Александрович, после террористического акта в «Домодедово» социологи замерили настроения граждан России. Были годы, когда на первое место выходил страх стать жертвой террориста – собственно, этого организаторы взрывов и добивались. Сейчас 62 процента наших сограждан считают, что России более всего угрожают рост цен и обнищание широких слоев населения. Значит, мы привыкли к террористическим актам, они стали частью нашего существования. Звучит чудовищно, верно?

– Да, я считаю, что именно так: мы привыкли к террористическим актам в нашей стране. Порог чувствительности был снижен ещё в девяностые годы: «перестройка», реформы, получившие название «шоковой терапии», первая и вторая чеченские войны фактически убили в нас естественные эмоциональные реакции. Жизнь человека обесценилась, то, что в последние советские годы нам казалось кошмаром и ужасом, стало обыденностью. Рутиной, если хотите. Бесконечные бандитские «разборки» во всех без исключения регионах страны, кровавая война на Северном Кавказе, террористические акты в центральной России, да и рост числа материалов, во всех деталях живописующих насилие в средствах массовой информации произвели на сограждан эффект тяжёлой психической травмы. После неё одной из наших реакций стало самоустранение от «негатива». Люди вытесняют подобные события и подробное их смакование журналистами из своего сознания, они уже не просто не сопереживают за жертв, но и стремятся вообще не замечать происходящего – чтобы, грубо говоря, попытаться уберечь свою психику.

К тому же к снижению порога чувствительности ведёт и культивирование темы насилия в средствах массовой информации. Просто посмотрите, что нам предлагают телеканалы – в подробности передач вдаваться не стану, это постоянные фильмы, сериалы и документальные ленты о насилии. Когда ежедневное и почти круглосуточное созерцание насилия – в том числе и изощрённых убийств – становится повседневным развлечением, естественно, всё, происходящее в реальной жизни, воспринимается подобно картинке с экрана. Страшные события превращаются в некую виртуальную реальность, люди перестают отличать «художественный вымысел» криминальных разборок на телеэкране от того, что происходит в нашей жизни. Вот только когда это коснётся лично человека – он был свидетелем террористического акта, или, не дай Бог, стал его жертвой – наступает шок и осознание того, в каком мире он живёт. Во всех других случаях картинка о террористическом акте, показанная в новостной телепередаче, человека не волнует, поскольку он не чувствует своей сопричастности. Давайте признаем: конечно, это не только проблема российских средств массовой информации, но и негативная тенденция всей мировой журналистики. Даже более того – мировой культуры. А результат? Ну, скажем, интересно, сколько в общей сложности, было у нас телефонных звонков от «террористов», сообщавших о заложенных взрывных устройствах в крупных магазинах и на вокзалах – сразу после взрыва в «Домодедово»? Звонившие считают всё это игрой – не более того.

– Картина наших страхов меняется. Ещё два года назад главными источниками беспокойства граждане страны называли преступность и рост цен. Удорожание жизни осталось, сегодня на втором месте – боязнь потерять работу. Одиннадцать лет назад безработицу в числе фобий называли куда меньше опрошенных: 36 процентов против нынешних 42. Получается, почти половина из нас опасается лишиться своего места? Мы плохо трудимся и выполняем свои должностные обязанности?

– Это, судя по всему, последствия кризиса. Он добавил нашим фобиям экономический контекст, поскольку на протяжении последних двух лет тема безработицы, возможных увольнений и сокращений заработной платы очень серьёзно представлена в общественном сознании. И в средствах массовой информации, и в реальной жизни. Уровень безработицы вырос, многие потеряли в заработной плате – её урезали, в общем, очень многие ощутили на себе негативные последствия этого кризиса. Естественно, люди не могут не волноваться. Кроме всего прочего, центральной темой нынешнего нашего существования в России, можно даже сказать, государственной идеологией стала тема потребления. Почему те же самые террористические акты стали волновать сограждан куда меньше? Да потому, что в центре внимания находится личное потребление. И на уровне государственном, и на уровне регионов, и в средствах массовой информации, и, конечно, на уровне индивидуума. Люди стали думать только о личном потреблении – вот что их волнует в первую очередь. Кому-то хочется большего, кто-то борется за выживание: у кого жемчуг мелкий, а у кого щи пустые, как известно.

– Семь лет назад академик РАМН Николай Измеров сообщил: примерно 70 процентов россиян постоянно находятся в состоянии тревоги. Впрочем, его не менее именитые коллеги назвали этот показатель заниженным. Социофобию – страх человека перед обществом – вызывают неуверенность в завтрашнем дне, убеждённость в своей социальной незащищённости и страх перед терактами. Тогда же, согласно опросам общественного мнения, три четверти респондентов были убеждены, что власти не смогут защитить жителей страны от новых террористических актов. Они оказались правы. Почему?

– На то есть как объективные, так и субъективные причины. Объективные – в том, что защититься от террористических актов достаточно сложно. У нас в России это очень серьёзная проблема в лице воинствующего сепаратизма на Северном Кавказе. Если те же Соединенные Штаты или Европа ни с чем аналогичным на территории своих государств не сталкиваются – за редким исключением, скажем, вроде Страны басков в Испании – и у них нет сепаратистов, готовых вести войну, то у России Северный Кавказ тяжелейшая проблема. И она не решена по сей день. Её обострение было вызвано, в том числе, и абсолютно бездумной политикой господина Ельцина и его команды, президента России, чей юбилей изо всех сил – точнее, через силу – отмечали недавно. Я считаю, что он – тот самый человек, который всей своей совершенно бестолковой политикой развязал новую войну на Кавказе. Она в значительной степени и стала причиной очень многих бед, которые мы сегодня имеем – включая и терроризм. Так вот, проблема Северного Кавказа не решена, и пока она остаётся, естественно, все мы находимся под угрозой террористических актов. А зачистить всю территорию страны, создать систему абсолютной безопасности физически невозможно. Люди понимают это – поэтому и не верят, что их сумеют защитить от новых взрывов. Даже если бы власть захотела искоренить терроризм, то не смогла бы этого сделать со стопроцентной гарантией. Все эти настроения усугубляются картиной тотальной коррупции, бюрократизма и наплевательского отношения к исполнению своих служебных обязанностей.

– Давайте вернёмся к последствиям взрыва в «Домодедово». Пассажиров, как и багаж, будут досматривать чаще и тщательнее, установят дополнительные видеокамеры, провожающих вообще собираются не пускать в здание аэровокзала, уже существует договоренность с таксистами, что в случае форс-мажорных ситуаций они будут вывозить людей изаэропортов бесплатно. Наверное, примут и другие меры безопасности. Только ведь мы лечим компрессами то, что требует хирургического вмешательства: я говорю о корнях терроризма.

– Ситуация в действительности безвыходная. Что можно сделать? Отделить Северный Кавказ от «остальной России»? Конечно, ни одна власть на это не пойдёт. Хотя был у нас такой руководитель, как Михаил Горбачёв, который вместе с тем же Борисом Ельциным развалил собственную страну. Сейчас «расчленять» и «отрезать» не дадут. Вопрос: что тогда? Рецептов нет, мы пытаемся вкачивать туда огромные деньги, совсем недавно Дмитрий Медведев представлял в Давосе мировой бизнес-элите проект создания кавказского туристического кластера. Строительство пяти горнолыжных курортов на Северном Кавказе станет в 15 миллиардов долларов, инфраструктуру стоимостью 2 миллиарда наше государство готово взять на себя, всё остальное должны дать инвесторы. Должны – не то слово, я не слышал о великих восторгах западных бизнесменов, равно как и об их готовности вкладывать деньги в Северный Кавказ… Оценки идеи – от сомнений до сарказма – широко представлены в иностранной прессе. За минувшие десять лет «центр» вложил в Северный Кавказ почти 800 миллиардов бюджетных рублей, коэффициент полезного действия пусть каждый оценивает сам. В нынешнем году в регионе будет реализовано 37 крупных проектов с общим объёмом инвестиций в 400 миллиардов рублей.

Деньги, естественно, идут на строительство достойной жизни, но, если судить по отдаче, то складывается впечатление, что мы просто откупаемся. Пытаемся приобрести некую лояльность региона, при этом деньги вытаскивают из нашего бюджета, значит, страдают другие субъекты федерации, я уж не говорю, что деньги изымаются из карманов налогоплательщиков – наших с вами. А единственный видимый результат – рост размеров взяток. Потому что чем больше денег туда вливается, тем больше расхищается – логично?..

Что касается создания рабочих мест на Северном Кавказе – на что рассчитывает власть, – то это намерение упирается в либеральную модель экономического развития страны. Невозможно создавать рабочие места, если труд занятых людей не станет приносить прибыли. Но ведь, скорее всего, никаких доходов занятые трудовой деятельностью на Северном Кавказе приносить не будут: экономика региона и в советское время была дотационной по целому ряду причин. Создавать там рентабельные, а тем более, высокоприбыльные производства невозможно. Их сегодня пытаются организовать в сфере курортно-туристического хозяйства – но это крайне сложно в связи со специфическим, агрессивным мировоззрением большинства тамошнего населения. Ехать же туда работать из других регионов люди не хотят – им просто страшно за свою жизнь. И никто не может им сказать: «Не бойтесь, там спокойно, все вокруг друзья и в обиду вас никто не даст». Это и есть проблема на пути развития туристического бизнеса. Если же отбросить эту сферу экономики, то, что там тогда ещё можно культивировать? Попытки экономически развивать этот регион наталкиваются на противоречия либеральной модели, которая требует от производств высокой доходности. Или, хотя бы, просто, чтобы они приносили прибыль. Создать такой бизнес на Северном Кавказе крайне сложно. К тому же нельзя забывать о факторе радикального ислама, который питает и подхлёстывает агрессивные настроения у местного населения. С ним мы тоже не справляемся: не знаем, с какой стороны подойти. Быть может, что-то и получится, но не раньше, чем через несколько десятков лет. К сожалению, никто не может исключить, что за эти годы у нас произойдут новые террористические акты. После взрыва в «Домодедово» социологи объяснили: каждый пятый у нас считает, что подобные теракты предотвратить невозможно.

– Вам не кажется, что мы – в той или иной степени – практически все больны? Я нашёл мнение светила американской психологии Дэвида Линдхольма: он утверждает, что даже в лёгкой форме социофобия становится хронической и может привести к тяжёлой депрессии, которая уже опасна для жизни. Кроме того, подобные неврозы обычно сопровождаются общим расстройством здоровья: заболеваниями сердца, гипертонией, язвой желудка и двенадцатиперстной кишки. Вот и говори после этого о росте продолжительности жизни в России…

– К сожалению, во всём мире средства массовой информации вводят людей в состояние психической неадекватности – а врачи уже лечат «физические» её последствия. Журналисты нацелены на создание шока, сенсации – это их хлеб. Конкурируя между собой, они стремятся найти всё новые способы «удивить» или напугать зрителя и читателя, ввести его в состояние шока. Они уверены: чем успешнее они будут доводить свою аудиторию до неадекватного состояния, тем лучше. В нас откровенно взращивают невменяемость, и, как говорят, «процесс идёт» по нарастающей. Люди, потребляющие всё большие дозы «шоковой продукции», всё быстрее приближаются к состоянию перманентной психопатии. И останавливать это движение никто не собирается. Прервать его можно только насильственной коррекцией информационной политики, но здесь возникает пресловутый вопрос о «свободе слова». Так вот: «свобода слова» в нашем российском исполнении ведёт к массовой шизофрении. Естественно, государство, которое озабочено созданием нормального психического климата для своих граждан, поощрять психопатию – в первую очередь, на телевидении – никак не должно. Я считаю: обязательно необходима цензура. Всё то, что может угрожать психическому здоровью людей, должно корректироваться или запрещаться.

– Ну возникала же несколько раз идея создать некие общественные советы по телевидению. На Западе таковые существуют, у нас законодательную инициативу предавали анафеме каждый раз, как только о ней заходила речь. Хотя идея вовсе не сводится к введению цензуры, а защите элементарных норм этики и морали на нашем телевидении.

– На самом деле, всё это никоим образом не противоречит подлинной свободе слова. Она подразумевает информирование человека о событиях, но весь вопрос в том, как информировать. Можно рассказать всё честно и объективно о террористическом акте. Но у нас предпочитают показать «вывороченные кишки», продемонстрировать человеческие тела без головы, с утра до вечера вещать о том, что кошмар и ужас продолжается, тиранить с телекамерами и микрофонами несчастных родственников погибших…

Всё дело в том, что показывать и как рассказывать. Скажу больше: наши средства массовой информации, по сути, помогают террористам. Цель террористов – запугать общество. И наши СМИ, вольно или невольно, помогают им это делать. Наши журналисты работают, фактически, пособниками террористов. Потому что они – по следам совершившихся терактов – ещё долго и изощренно продолжают запугивать общество. Не информировать, подчеркну, а именно вгонять в страх, сеять психоз. Собственно, это прекрасно понимают террористы: тупоголовые средства массовой информации «размножат и размажут», многократно усилят эффект от взрыва. Я не претендую на открытие – это совершенно очевидно, вне зависимости от того, понимают ли это наши власти или нет. Если понимают – почему бездействуют? Если не понимают – тогда надо менять «ответственных лиц». Или доступно объяснить им суть происходящего, вроде курсов повышения квалификации.

У нас крайне озабочены, если где-то вдруг начинает звучать критика в адрес властей, но гораздо более серьёзные вопросы мы просто упускаем из виду. Тем самым наносим неизмеримо больший вред обществу и стабильности в России. Мы чрезмерно взволнованы тем, чтобы не дать некому политическому карлику выкрикнуть абстрактно-бессмысленный лозунг или выйти на площадь в центре Москвы. Поэтому серьёзные и опасные тенденции проходят мимо нашего внимания: некогда!

– Резюме звучит очень пессимистично. Одни из нас боятся всего и вся, другие ни на что уже не реагируют. Остался только один вопрос: при постоянно растущем количестве фобий сможем ли мы построить процветающую страну?

– Нынешняя модель нашего общества крайне агрессивна и антигуманна. Если говорить о социофобии, превалирующая ныне система общественного устройства эти страхи порождает. Потому что наш человек находится в состоянии перманентного стресса, и «давят» на него со всех сторон. Человек не может нормально жить дома, постоянно воюя с проржавевшими и лопающимися трубами, замерзшими батареями – при повышении тарифов ЖКХ. При этом он не может выйти на улицу, боясь бандитов всех мастей, да и просто придурковатой мелкой шпаны, которая развелась в огромном количестве. Не может включить телевизор, потому что «информационные террористы» доводят его до такого состояния, что он со страху готов залезть под свой диван и провести там остаток жизни. Да ещё он и не уверен в завтрашнем дне, боится потерять работу, лишиться социальных льгот.

Итог: на каждого из нас ежесекундно оказывается давление со всех сторон. После этого ждать, что в нашем обществе появятся некие люди, с которыми можно будет модернизировать страну или выстраивать стратегию развития России просто смешно.

Власть должна оградить население от информационного террора, проводимого под видом «свободы слова». Тем более, что на это и не нужно особых финансовых затрат. Иначе Россия очень скоро превратится в страну сумасшедших. Если же власть этого делать не будет, то у её противников будет достаточно оснований утверждать, что именно к этой цели наше руководство и стремится на самом деле.

Коллаж Николая Черкасова

Коллаж Николая Черкасова

Коллаж Николая Черкасова
Написать нам
CAPTCHA
Принимаю условия обработки данных